Start like strangers

Они идут рядом и переговариваются о чем-то, отмечая и схожесть во вкусах. На плечо, уже привычно, ложится чья-то рука, и Читтапон вздрагивает больше от неожиданности, чем от удивления, в этот раз, он знает кто стоит позади. — Тэн, я думал ты позвонишь мне с утра и мы даже вместе пойдем в институт, но ты так и не позвонил и даже не написал, — а чуть позже он заботливо добавляет, — я же волновался всё-таки. Юно кардинально меняется в лице, когда замечает своего друга и спешит поздороваться с ним тоже. — Хансоль, ты знаком с Тэном? — Джэхён, я познакомился с ним вчера и переночевал тоже у него, я тебе говорил, — не ожидая такого поворота событий говорит Читтапон. — Я не знал, что вы дружите, — в растерянном жесте он почесывает затылок. — Когда же тебе об думать, — хитро щурит свои глаза Джэхён, и выглядит он совсем точно как крот, никогда раньше не видевший дневного света. — Ну раз уж так всё случилось, может быть вместе пообедаем? — предлагает он, и повода отказываться абсолютно нет. Для Тэна это просто отличная возможность наладить чуть расшатанные отношения с Чоном и укрепить с Джи. Он ни на секунду не сомневается в правильности присутствия этих двух людей в его жизни, сейчас это кажется таким нужным. Они сидят в гостиной, кто где, Тэн на полу в окружении большого количества подушек, завернутый в самодельный кокон из шерстяного пледа, Джэхён — лежит на диване, закинув одну ногу на спинку и чешет за ухом, а Хансоль просто находится в полусидячем положении, закинув голову назад, устраивая её на голени Чона. Комната погружена в тишину и освещается лишь телевизором, стоящем на беззвучном и фонарями, заглядывающими в окна квартиры; в воздухе явно чувствуется запах лени и дикой усталости, так привычно навалившейся под ночь. Тэн находится в полусонном состоянии и больше всего сейчас хочет упасть головой в подушку и попасть в царство Морфея. — Тэн, просыпайся, есть разговор, — Чон Джэхён говорит это слишком громко для такой атмосферы, и Читтапон вовсе не сдерживается и бросает в него одну из его подушек. — А это не может подождать до завтра? — В общем, — совсем пропуская ранее сказанные слова начинает Юно, — я предлагаю сходить в клуб и развеяться, особенно тебе, Тэн, потому что нечего допоздна зависать в репетиционном зале и мучить себя изнурительными тренировками. Ты и так выглядишь слишком болезненно. Стоит взять отдых. Я думаю тебе это пойдёт на пользу, — Чон переводит взгляд на рядом сидящего парня и ищет поддержки. — Правда, Хансоль? — Тэн, он прав, мне кажется тебе стоит отвлечься и пойти хорошо провести время. Тем более это крутая идея сходить куда-то втроем, — спокойный голос вносит в этот бессмысленный, по мнению Читтапона, разговор какое-то спокойствие. — Ну что пошли? — Мне иногда кажется, что я вас ненавижу больше, чем люблю, но вот от тебя, — он кидает взгляд на парня, что смотрит в ответ на него, — Хансоль, я не ожидал такого предательства. Читтапон встаёт с насиженного места, не забыв взять свои подушки в одну руку, а другой придерживая край пледа, накинув его на голову и бросая презрительные взгляды на своих друзей. Тэн не злится, он прост очень хочет поспать в свои выходные, а не тащиться куда-то с тревожным чувством, что может снова стать плохо. Читтапон просто напросто устал жить в этом страхе, зная только одну, давно заученную истину, что плохо будет в любом случае, а вот как выбраться из этого всего он не совсем понимает. В клубе играет слишком громкая музыка, такая, что можно даже почувствовать как сердце, повинуясь звукам, старается биться в такт, а в воздухе слишком ощутимо чувствуется перегар и запах ароматного дыма, дышать становится нечем. Появляется желание сбежать отсюда как можно скорее, на свежий, такой спасительный воздух. Жизнь тут ночью действительно только начинается, и пусть Тэн всегда любил ночное время суток, вот только клубы это точно не его, теперь он даже начинает питать к ним жуткую неприязнь. С каждой секундой, проведенной здесь Читтапон абсолютно точно понимает, что, если ему когда-нибудь будут предлагать участвовать в таком или танцевать в похожей обстановке, он не задумываясь откажется. Никакого другого желания, при виде пьяных тел, трущихся друг о друга, мужчин, так бесстыдно лапающих, где только можно и нельзя разодетых девушек и бармена, пленяющего всех клиентов своей очаровательной улыбкой, демонстрируя направо и налево свои навыки смешивать различные коктейли, не возникает. Они заходили все втроем, но почему-то Тэн замечает, что теперь стоит один, едва продвинувшись в сторону от входа, ни Джэхёна, ни Хансоля он, естественно, не находит. Музыка бьёт по вискам, и Тэн пьянет без алкоголя, становится откровенно говоря не хорошо. Руки начинают трястись, а глаза слезиться, поэтому приходиться тереть их в каком-то бездумном и раздраженном припадке, раздражая слизистые оболочки. Читтапон ищет глазами свободное место, куда бы можно было бы присесть и более-менее прийти в себя и такое место находиться быстро, и, на удивление, им становится барная стойка. Пройти к ней стоит больших усилий, потому что толпа слишком заведенная и бешенная, они наотрез отказываются пропускать его, кто-то наступит на ногу, кто-то зажмет и начнёт распускать руки. Он из последних сил держится, чтоб не врезать всем этим отморозкам, становится противно и мерзко. Тэн чувствует начинающие проявляться вновь апатичные наклонности. Дойдя до цели, Читтапон облегченно выдыхает сквозь рот, чувствуя навалившеюся на него усталость от столь недолгого пребывания здесь. — Чтоб я ещё хоть раз согласился на их тупые уговоры, а я как наивный дурачок поверил, и называй потом таких людей друзьями, — ворчит парень, чувствуя себя некомфортно во всей этой одежде, так одолженной супер-модником Юно. Чёрные, местами потёртые обтягивающие джинсы с разодранной тканью на коленях, так хорошо подчеркивают стройные ноги, а чёрная свободная худи скрывает болезненную худобу. Джэхён почему-то посчитал, что нужно дополнить образ аксессуарами, поэтому на шее у него, грубо говоря, самый настоящий кожаный ошейник с железными заклепками. Читтапон чувствует дискомфорт, но то, в чём он одет ещё показывает Юно с адекватной стороны. За своими глубокими мыслями, находясь явно не в этом мире, он не замечает парня сидящего рядом и так упорно разглядывающего его. Читтапон чувствует, что кто-то на него уже достаточно долго пялится, становится слишком жарко. Он медленно, будто боясь узнать, а кто это, совсем не готовый к таким знакомствам, поворачивает голову. На высоком стуле сидит молодой парень, на первый взгляд похожий на обычного сотрудника какой-то среднестатистической компании, которых на каждом шагу просто меряно-не меряно, но заметно дорогие часы на его руке говорят против опрометчивых догадок Тэна. На нём белоснежная рубашка, хорошо сидящая на широких плечах, и чёрные, слегка свободные штаны, что удачно подчеркивают мужественные бедра. Его волосы слегка растрепаны из укладки, а на спинке стула свисает небрежно кинутый пиджак. Читтапон понимает, что это будет одно из отнюдь не самых приятных знакомств, и в голове обдумывает все возможные пути к побегу без всяких происшествий. Русоволосый парень начинает разговор раньше, чем Тэн успевает сделать первый шаг к спасению. — Джонни, — кратко бросает он, и Тэн осознает, что попал по-крупному, щеки горят, становится душно и дурно. — Я Тэн, — он даже не знает почему просто напросто не соврет и не покинет стены этого здания, обещая себе раз и навсегда сюда не возвращаться и объявить бойкот своим друзьям. Ладони потеют и приходиться постоянно вытирать их о ткань. — Повтори, — обращается к бармену, ловя уже на себе пристальный взгляд чужих глаз. — Я не пью, — категорично отвечает ему Тэн, что в принципе самая, что ни на есть правда. — Музыка слишком громкая, повтори, — он придвигается почти в плотную и выдыхает на ухо, и этот жест наверно ничего бы не значил, если б Тэн не имел удивительную способность много выдумывать и накручивать. — Я не пью, — в очередной раз повторяет он. — Составь мне компанию пожалуйста, — как-то грустно говорит Джонни, и это можно услышать даже сквозь пробирающиеся под кожу биты. — Если захочешь спросить какой повод и зачем, то у меня сегодня лучший друг разбился. — Ладно, — соглашается, явно проникаясь и сочувствуя этому парню, который чувствует себя разбитым. Тэн никогда не терял друзей, потому что как можно потерять то, чего никогда и не было? Чтобы что-то потерять, надо научиться это ценить и дорожить, но лишь на мгновение задумываясь, а что если Джэхёна и Хансоля больше не будет в его жизни, что с ним будет тогда, Тэн даже представлять себе такое не может и не хочет. Тогда не станет не просто самых дорогих людей в его жизни, не станет и самого его. В такие моменты понимаешь, что на самом деле можешь только посочувствовать из жалости, не более, потому что пока сам не испытаешь подобное, не сможешь прочувствовать всю эту боль о которой в данный момент говорит твой собеседник. — Попробуй это, — Джонни ставит перед ним рокс в котором находится загадочный и не понятный, на первый взгляд, коктейль едва жёлтого цвета, медленно перетекающий в оранжевую палитру (учитывая элементы декора в виде апельсиновой дольки, посыпанной крупным тростниковым сахаром), со льдом и выделяющимися на его фоне красными вишенками сверху. Тэн морщится, потому что горло мгновенно обжигает, и хочется запить водой, но Джонни лишь улыбается и говорит потерпеть. Тэну начинает казаться, что его просто напросто обманывают, а он опять ведётся; сотый раз на одни и те же грабли. Мир становится слишком цветным и расплывчатым, а музыка просто долбит по вискам, к горлу подкатывает тошнота, и Читтапон больше не может терпеть. Он срывается с места, запутавшись в своих ногах, но так удачно сумевший сохранить равновесие и мчится к уборным. Он толкает людей и не обращает никакого внимания на то, что ему орут много лестных слов вслед, сейчас ему плевать. Он добегает до туалета и на последних секундах открывает свободную кабинку и больно падает на колени. — Зачем ты так с ним, он явно не подготовлен к такому, — обращаясь к Со говорит бармен. — Да ладно тебе, пусть попробует, что такое настоящая взрослая жизнь, все равно плачу я, — говорит Джонни и встаёт со своего места, не забывая свой пиджак. — Пойду что ли проверю как он. — И всё равно, жалко парня, — осуждающе покачивает головой из стороны в сторону тот самый парень за барной стойкой. Одна боль глушит другую. Тэна рвёт долго, до слёз, очень быстро перетекающей в истерику, и он срывается на всхлипы, тыльной стороной ладони вытирая обильно стекающую слюну по подбородку. Он плачет, потому что чертовски больно быть каким-то не таким. Дверь не закрытой кабинки приоткрывается, и Ёнхо внезапно проявляет какую-то жалость к Тэну. Он садится на корточки и поглаживает мокрую, чувствующуюся сквозь лёгкую ткань, кожу. — Прости, я перегнул палку, не стоило так поступать, — он говорит с какой-то виной в голосе, будто действительно чувствует себя виноватым и сожалеет, но Читтапон настолько убитый и напуганный, что он уже никому не верит. Он просто не знает, кому стоит вообще доверять. Тэн чувствует себя слишком отвратно для этой жизни, хотя бы потому, что сидит на грязном кафеле общественного туалета, весь в своей рвоте и чувствует, как последние остатки его гордости только что смешали с грязью, и его втоптали туда же. — Пожалуйста исчезни, — севшим голосом выговаривает он. Но Джонни никуда не уходит, он тянет вверх, заставляя встать на ноги и обнимает сзади спины. Тэн не вырывается, хотя ладони чешутся, а глаза слезятся, он просто терпит то, что чувствует и считает секунды, когда это закончится. Джонни берёт салфетки и даёт Читтапону в руки, как бы намекая, что стоит вытереть рот и терпеливо ждёт, не отпуская его руку, потому что ноги Тэна не держат совсем. Он проводит его сквозь эту назойливую толпу и выводит на свежий воздух, тут становится легче. Со облокачивается о свою красную феррари и смотрит на пустующую трассу, а Тэн стоит на месте и не знает, что ему делать, куда идти, и сомневается, что будет в состоянии добраться до Джэхёна один. — Иди сядь в машину, — безэмоционально говорят ему, а сам Со достаёт пачку самых обыкновенных дешёвых Marlboro, и затягивается. Это так странно, потому что такие люди могли бы позволить себе сигареты намного дороже. Тэн наблюдает за ним сквозь стекло автомобиля, и должен сказать, что в профиль он очень даже ничего, у него нет острых чёрт подбородка, изящных скул или идеально-прямого носа, но не может не признать, что Ёнхо красив по-своему. У него широкие плечи, высокий рост, длинные ноги и идеальная укладка, в общем для своего класса общества вписывается на отлично. Он докуривает, и не спешит садиться в машину, лишь рассматривает свои дорогие кожаные туфли и по-своему усмехается, будто есть в этом, что-то смешное. Голова всё ещё идёт кругом, и в глазах плывет, но уже значительно лучше. Атмосфера в салоне напряженная, так тихо, что Тэн даже может слышать звук идущих часов, в авто витает запах табака и терпкий, ощутимый запах древесины. Читтапон не может понять, это исходит от самого Джонни, это его духи или всё вместе с освежителем воздуха. — Куда тебя везти? — прорезается чужой, хриплый голос. — Спасибо за помощь, но у меня таких денег, чтобы расплатиться с тобой за катание на такой дорогой машине, да я и не люблю быть кому-то должным, так что я наверно пойду, — его руку, тянущуюся к ручке перехватывает чужая, и от прикосновения идут мурашки, становится как-то волнительно и едва страшно, но не так, как раньше; это радует. Джонни даже не пытается спрятать свою ухмылку и пристальный, подчиняющий себе взгляд. — Так может расплатишься натурой? — становится мерзко, а запястье начинает жечь, потому что в своих предположения Читтапон не ошибся.— Отпусти руку, — он смотрит в глаза, в голове отсчитывая секунды, когда всё это уже наконец закончится. Ёнхо не отпускает, он тянет парня на себя и останавливается в нескольких сантиметрах, ему точно не знакомы такие понятия, как личное пространство. Со молчит, и Тэна эта ситуация раздражает, он старается выдернуть руку из крепкого захвата, но его не отпускают. Джонни выдыхает через рот, и дышит Тэну прямо на губы всем этим никотином так, что на языке ощущается привкус табака и алкоголя. — Если согласен на моё предложение, звони, детка. В любое время дня и ночи, — он небрежным движением засовывает визитку в задний карман штанов Читтапона и улыбается грязно. — Отвали, — он отталкивает его и вылетает из машины, не забывая громко хлопнуть дверью, раздражаясь до предела. Читтапон действительно не знает как добраться до Джэхёна, но дойти самому кажется намного лучшей идей, нежели терпеть компанию этого самоуверенного парня, распускающего во всю руки. Попытка конечно не самая удачная, ноги заплетаются, а в висках всё ещё пульсирует, ощущение, что земля больше не является опорой постигает его в тот самый момент, когда он спотыкается об бордюр и проходится щекой по асфальту. По дороге его успевает стошнить ещё 2 раза и он успевает набить синяк, так быстро разрастающийся в размерах, на левой щеке. Долго поднимающийся на нужный этаж лифт и не вставляющийся в замочную скважину ключ, несколько поворотов, и он дома. Хочется высказать Чону всё, что он о нём думает, но понимает, что вина в основном его самого. Читтапон знал последствия всего этого «весёлого» времяпровождения, но наивно надеялся, что всё обойдётся, на деле ничего не обошлось. Даже несмотря на свою понятливость, на Чон Джэхёна он обижен. И, закрывая за собой входную дверь, он слышит играющее радио, и перекрикивающий его, звонкий смех Джэхёна и какой-то незнакомый женский. Юно подпевает, и голос у него и правда красивый, Чону идеально подходит эта песня, и Тэн ещё раз ставит в своей голове галочку про то, что его хён действительно очень талантлив. Девушка смеётся с ним вместе, и становится как-то обидно, даже хуже, чем тот факт, что его бросили одного в незнакомом месте. Он разворачивается и уходит, тихо закрыв за собой дверь, не выдавая своего недолго присутствия здесь. Всё таки третий и правда лишний. На улице немного прохладно, но лёгкий ветерок отрезвляет, заставляя прийти в чувства. На улице безлюдно, кое-где горит свет в окнах квартир, а светофор мигает переменно зелёным, сменяя его красным, несмотря на то, что на дорогах всеобъемлющая пустота. Он находит себя у дверей сонного, явно не ожидающего столь поздних гостей, Хансоля. На часах 1:27, одно непрочитанное и отправитель Джи Хансоль. Звонок в дверь, чужие шаги и беспокойное лицо Джи в дверном проёме. У Тэна губа прокусана, большой и не красивый синяк чуть ниже левого глаза, слишком близко к маленькому шраму, а на лице улыбка. Он протягивает мазь и пластырь и: — Хансоль, — чешет затылок, опуская взгляд на запачканные в грязи кеды — поможешь? И всё умалчивают тот факт, что Тэн уже самостоятельный и взрослый мальчик, но просит помощи именно у Хансоля, и это заставляет Джи мягко улыбнуться, пропуская Читтапона вовнутрь. Он сидит плечом к плечу Хансоля и думает о чем-то своём, отрешенном от этого мира. — Ты чувствуешь себя брошенным? — почему Хансоль всегда, будто чувствовал всё, что чувствует Тэн, будто он какой-то не настоящий вовсе, а его самой главной способностью является чтение чужих мыслей? — Немного, — он врёт, потому что да, он чувствует, что Чон Джэхён бросил его, вот так всего и полностью. — И всё же, он мне не обязан ничем. Просто я нуждался в его тепле, как в чём-то, что действительно может заставить чувствовать себя нужным. Я слишком эгоист, да? — Тэн мнёт края своей клетчатой рубашки и кусает губы от волнения. — Нет, он мне не нравится, просто такое чувство, будто любовь рушит нашу дружбу, а я не могу этому противостоять. Я конечно же рад за него и желаю самого лучшего, но это не спасает. Хансоль не торопится отвечать или давать какой-то совет, но тишина рядом с ним всегда какая-то правильная, нет неловкости или чувства недосказанности. Джи кладёт руку на его плечо и сжимает, подбадривая: — Тэн, ты не эгоист, людям свойственно быть не идеальными и отличаться от принятых обществом мнений. То, что ты делишься со мной этим, говорит лишь о том, что ты просто напросто переживаешь за Джэхёна, и я тебя в этом понимаю. — Читтапон укладывает голову на колени Джи и смотрит на его подбородок снизу вверх. Хансоль нежно и слишком аккуратно поправляет отросшую и лезущую в глаза Тэна чёлку и поглаживает по голове в заботливом жесте. — Просто подумай о том, что лучше меньше думать о себе в негативном русле и просто научиться принимать вещи такими, какими они есть. Ты все равно ничего не можешь изменить, не пытайся кому-то, что-то доказывать, не надо, Тэн. — Их взгляды встречаются и Читтапон придвигается ближе, чтоб уткнуться Хансолю носом в живот, потому что смотреть в глаза, значит дать волю эмоциям, а за сегодняшнюю ночь ему этого вполне достаточно. Джи как всегда прав, он очень умный и добрый, и это всё то, что так сильно Тэн любит в нём. Он просто любит Джи Хансоля, и даже, если кто-то будет убеждать его в обратном, он просто врежет этому человеку, это всё настолько неправда, что он никогда и ни за что в это не поверит. — Почему ты всегда говоришь такими вещи, что мне хочется заплакать, как девочке-подростку, которой уделили внимание? — Может потому что это как раз то, что ты так хочешь услышать? — А ты всегда будешь отвечать вопросом на вопрос, — Тэн сужает глаза до маленьких щелок, и выглядит это так мило и забавно, что Хансоль не может сдержать свой смех. Тэн принимается щекотать его, оказавшись сверху, и теперь они смеются вместе, потому что Джи отвечает на внезапную атаку и пускает в ход не только свои руки, но и ноги. — А тебе кто-то нравится? — Читтапон переворачивается на бок, подкладывая свою руку под голову и бросает взгляд на лежащего на спине спокойного и о чём-то думающего парня. — Да, — тихий, но быстрый и слишком неожиданный ответ. — И кто же это? — у Тэна глаза загораются любопытством и разочарованием в перемешку с такой уже привычной грустью. Хансоль, конечно же, замечает это, но не смотрит в ответ. — Тебе правда хочется знать? — настороженно спрашивает, зная, что это не подходящий разговор в данный момент и такой не нужный после всего. — Было бы интересно узнать, кто же нравится моему лучшему другу. Познакомишь? — Хансоль чувствует как чувства Тэна замерзают холодными айсбергами в Северно-Ледовитом океане. И ещё совсем немного и Читтапон утонет в нём, падая на дно, где спасти уже просто невозможно. — Не думаю, что стоит это делать, — категорично отвечают ему. — Ты мне не доверяешь? — и прожигающий взгляд в шею, еще немного и будет сквозная дыра. — Ты подумаешь, что я сумасшедший и не захочешь со мной больше общаться, — на деле Хансоль ни капли не врёт, потому что и сам себе объяснить подобное не может. — Я буду поддерживать тебя ровно так же, как и ты меня. Хансоль, я тебе верю и не предам, — даже, если Тэна это ранит, он до последнего хочет оставаться хорошим человеком и другом, не понимая, что ему и не надо пытаться. Он просто такой и есть, без преувеличения. Если следовать стереотипам, то прочитать человека можно по глазам, но для Хансоля всё предельно ясно: Тэн слеп и всё, что ему нужно это помощь. — Я тебе обязательно всё расскажу, но потом, а сейчас пошли спать, — Хансоль берёт его за руку и помогает подняться на ноги. — Сегодня ты спишь со мной, а то я мерзну, а вместе теплее, — естественно он врёт, но отказывать себе в своих желаниях просто не хочет. Тепло нужно всем, чтобы не умереть от собственного холода, ровно также как человеку нужен этот самый человек. И в итоге мерзнет Тэн, а Хансоль прижимает его к себе во сне и всеми силами пытается растопить лёд. На телефоне ноль пропущенных от Джэхёна. Все повторяется вновь, и снова Тэн приходит к Хансолю, он просто не знает к кому больше пойти, он вообще не знает, что делать в таких ситуациях. Меньше всего хочется напрягать друга своими проблемами и собой в общем-то тоже, но как маленький щеночек, так бездушно выброшенный на улицу своими хозяевами, он сидит под дверью, и надеется, что его не прогонят, а пустят погреться, обнимут и дадут хотя бы маленькую надежду на то, что «да, ты нужен». Хансоль стоит на лестничной клетке и наблюдает, как Читтапон сидит на грязном, холодном полу, уткнувшись носом в согнутые колени и кажется спит. Точно, как собачка, которая в любых условиях, лишь бы полюбили, да за ушком почесали. Кажется, Чон Джэхен не знает, что такое «мы в ответе за тех, кого приручили». Проходит вечность или всего-навсего 2 минуты, и Джи всё-таки прекращает испепелять взглядом сонного парня, который клюет носом, всеми силами пытаясь перебороть сон. Хансоль садится на корточки и трясёт за плечо: — Ты чего тут сидишь? — спрашивает с присущей ему нежностью в голосе, едва измученно улыбаясь. — Тебя жду, — не глядя в глаза, спустя ещё одну такую вечность отвечают тихо-тихо, будто весь мир уснул, а они не имеют никакого права разрушать её. Они находятся в такой тишине, что можно даже услышать как двумя этажами выше ссорятся муж и жена, разбивая, наверно, дорогой сервиз, а этажом ниже смеется маленький ребёнок. — Вставай, пойду поить тебя малиновым чаем, ты не против? Хотя у меня ещё и мятный есть, если хочешь, — он прикусывает кончик указательного пальца, — а ещё, — вокруг него в замке обвиваются миниатюрные холодные руки, и прерывают речь Хансоля на полуслове, оставляя недосказанные слова. Голова утыкается ему в лопатки, и сквозь лёгкий свитер, парень чувствует тёплое, нестабильное дыхание, будто Тэн специально задерживает дыхание. — Ты такой тёплый, что мне кажется, что это могло бы помочь мне согреться, можно ещё немного так постоять? — Читтапон наконец делает глубокий вдох. Хансоль мнется, но дверь так и не решается открыть, оставляя ключи в замочной скважине. Сердце в груди бьется так быстро, будто ещё секунда и остановится, а ладони внезапно начинают потеть, то ли от чужого, но почему-то такого нужного тепла, то ли от волнения, которое накрывает с головой, то ли? — И всё-таки что случилось? — в сотый раз спрашивает брюнет, но Тэн упорно отмахивается и игнорирует поставленный вопрос. — Просто я хотел увидеть тебя, это же можно? — отвечает вопросом на вопросом Тэн и натягивает одеяло до уровня глаз, чтоб не позволить своему самоконтролю окончательно рухнуть. — Все правда хорошо, мне просто стало чуточку грустно, и вот я здесь. Ты же знаешь, я слишком ранимый и все такое, -Читтапон вздыхает и поднимает уголок губ в усмешке, — и это так мешает. — Слушай, я тут кое-что подумал, но хочу спросить твоего совета, — Тэн смотрит удивленно, и в его глазах явно можно проследить заинтересованный блеск. «да, ты нужен» — Так вот, я хочу покраситься в блондина, что ты об этом думаешь? Джи готов признать, он наверно впервые за всё время видит такого весёлого Тэна. — Подожди, Хансоль, — пытаясь перестать смеяться, говорит парень, — ты это серьезно? — Вообще-то да, но раз ты так реагируешь, то я думаю, что действительно не стоит, — он отворачивает голову, по пути забирая кружки с уже давно остывшим допитым чаем. — Пойду отнесу. Его руку перехватывают за запястье и тянут обратно, вниз, и носом утыкаются в шею. На Хансоля действует, как успокоительное. — Я говорю, что хотел бы посмотреть на тебя с таким цветом, я думаю тебе бы пошло, — а потом едва слышно, будто разговаривает сам с собой, он добавляет. — Мы были бы как инь и янь. Хансоль не может обижаться или злиться на Тэна, поэтому он лишь сдерживает смешок и играет с его прядями, случайно (или совсем не?) задевая пальцами его пирсинг. Джи промолчит, что инь и янь предполагают одно целое, но вовсе не дружеские отношения, а Тэн так и не скажет и уж точно не признается себе, что уже давно выходит за пределы так называемой фрэндзоны.