Рассказы

Непонятно. Так он бы мог описать последние пару месяцев своей жизни. Непонятно. С нажимом, а еще лучше — заглавными буквами. Зло и четко. Это же он хотел бы прокричать Майкрофту Холмсу. Да, на много вопросов ему хотелось бы знать ответ. Он бы, наконец, спросил, что между ними происходит и происходит ли вообще. Потому что это слишком запутанно, слишком невнятно, слишком… на кончиках пальцев. Его странная нежность, когда Грег чуть не подорвался во время последней операции, и открытое безразличие уже через секунду, и странные, едва уловимые интонации в голосе, которые можно не заметить или вообще придумать. Стойкое гудящее чувство, что он сейчас сделает что-то больше, чем просто скажет свое коронное «до встречи, инспектор» и прошествует к двери. А главное, он бы спросил, почему его, Лестрейда, это волнует. Почему он копается в каждом микроизменении в мимике этого человека, жестах, поведении, пытается найти подтверждение своему наваждению. Почему это наваждение ему нравится. Почему из всех наваждений он выбрал именно его: сухого, надменного, до злости правильного человека, который вряд ли что-то слышал о тепле. Почему при виде его ему становится спокойно и неспокойно одновременно. Лестрейд чувствует себя проигравшим, запутанным, наивным и до одури глупым. Свое состояние сейчас он может описать только одним словом: Непонятно. Проходит еще месяц, за который они виделись три раза, а «непонятно» только разрослось. Сидя на кровати в лучах заходящего солнца, он вспоминает милую женщину Кэтрин, которая позвала на ужин. И срывается с места, окончательно устав. Осушает залпом едва ли не стакан виски и прежде, чем успевает понять, что делает, пишет: «Есть одна женщина, Кэтрин Эведин, она милая. Я думаю, она бы мне подошла» «Нет» «И кто же тогда мне подходит?» Ответом ему служит звонок в дверь.