DramioneFfan

      Гермиона шла по одной из улочек Хогсмида, абсолютно не обращая внимания на прохожих, спешивших скрыться от дождя, так неожиданно начавшегося несколько минут назад. Была уже середина осени, так что такая погода была привычным явлением, но не для жителей магической части Лондона, которые каждый раз удивлялись резким перепадами настроения матушки природы и никогда не имели при себе зонтов.       Грейнджер просто шла, не смотря по сторонам и вообще не понимая, куда идёт. Ноги несли её куда-то. Куда-то подальше. А следом за Гермионой шёл дождь, не желая отпускать девушку ни на минуту. Она остановилась посреди уже опустевшей улицы и замерла на какое-то мгновение. Вокруг уже не было ни души, потому что ни один здравомыслящий человек не желал стоять под таким ливнем, тем более ни один здравомыслящий человек не желал стоять под таким ливнем рядом с Грейнджер.       — Да пошёл он, урод, — Гермиона достала телефон из кармана уже изрядно намокших джинс. Разблокировав экран, девушка открыла «Контакты» и удалила номер, занимавший первое место в списке важных.       Дождь стал ещё сильнее, за какие-то минуты погода со ступеньки обычный-осенний-дождь с позором опустилась на ступень под-таким-дождём-можно-утопиться. Но, чем хуже становилась погода, тем увереннее становилась Гермиона.       — Я всё ему выскажу, — девушка снова зашла в «Контакты» и по памяти стала набирать набор из одиннадцати цифр. Она знала этот номер наизусть, могла набрать его с закрытыми глазами и назвать цифры в обратном порядке. И как же сильно она хотела забыть эти цифры и их хозяина. Столько лет дружбы, отношений, и, как выяснилось, лжи. Рон просто мог поговорить с ней как взрослый человек. Обсудить всё напрямую, а не бегать к любовницам у неё за спиной, а потом ещё и обвинить её в том, что она во всём виновата.       — Я ничего тебе не должна, Уизли, — Гермиона стало яростно нажимать на кнопку «Удалить», стирая цифры с экрана телефона. Она виновата? В чём? В том, что не подходила каким-то особенным уизливским критериям?       — Ну уж нет, ты узнаёшь всё, что я о тебе думаю, — Гермиона снова набрала номер Рона, но позвонить так и не решилась. А что, собственно, говорить? Она ему уже всё высказала буквально час назад. Грейнджер понимает, что добавить ей нечего, и уже снова подносит палец к экрану, чтобы стереть набранный номер. И, по всем законам подлости, палец скользит по мокрому экрану и вместо кнопки «Удалить» попадает по кнопке «Вызов». Решив, что это знак свыше, судьба, чёрт её дери, Гермиона подносит мобильный к уху.       — Уизли, ты… — начинает Гермиона, но резко замолкает. Девушка привыкла, что Рон берёт трубку сразу же, но на этот раз вместо ответа она услышала неприветливые гудки. Пять гудков. Шесть. Гермиона не понимала, почему до сих пор держит трубку у уха. Видимо, это тоже судьба, раз Уизли не отвечает. Гермиона уже собиралась сбросить, как по мембране ударил приятный мужской голос:       «Если Вы слышите это, значит, скорее всего, Вы не смогли до меня дозвониться. Ха-ха, логично, правда? В любом случае, если Вы звоните, значит Вам есть что сказать. Говорите. Как только появится возможность — я прослушаю ваше сообщение.»       Гермиона выдохнула, замечая, что всё ещё стоит посреди улицы, держа трубку у уха и вслушиваясь в бархатный тембр на том конце.       — А тут ливень, — Грейнджер не понимала, зачем вообще говорит что-то, но её языку было абсолютно наплевать что там понимает или не понимает Грейнджер, — закончился...— девушка так внимательно слушала голос автоответчика, что даже не заметила, как ливень вновь сменился дождём, который и вовсе прекратился.       Погода с гордостью поднялась на ступень очень-даже-неплохо, как и настроение Гермионы. Вечер, который был так неожиданно испорчен, спас неправильно набранный номер, вернее, голос, владелец которого обязательно прослушает сообщение Гермионы, как только появится возможность.

***

      Часы уже показывали три часа ночи, но сна не было ни в одном глазу. Гермиона лежала в постели, пытаясь заснуть. Но вместо того, чтобы погрузиться в царство Морфея, сознание девушки учтиво подбрасывало Гермионе мысли о том, как выглядит хозяин номера, который одной чёртовой цифрой отличался от номера Уизли. Грейнджер была более чем уверена, что этот человек – полная противоположность Рону. С такими мыслями она заснула, а проснувшись утром, вместо того, чтобы пойти собираться на работу (начальству наплевать, какие у тебя там проблемы в личной жизни), она снова набрала незнакомый номер. Зачем? Отличный вопрос, но не следует его задавать Гермионе. Она и сама не знала. Несколько гудков, и, как и в прошлый раз, парень сообщил о том, что выслушает сообщение сразу, как только сможет.       — Эмм, — неуверенно мямлит Гермиона. Зачем она вообще звонит, о Мерлин?       — Я вроде как звоню тебе, но понятия не имею, зачем, — лицо девушки залилось румянцем. Волна смущения накрыла Грейнджер с головой, поэтому, как это всегда и бывает, девушка прикрыла уже пунцовое лицо ладошкой, — в любом случае, если я звоню, значит мне есть что сказать, верно? — лицо уже горело адским пламенем, а смущение и неуверенность в себе накрыли её ещё сильнее, чем в прошлый раз. — В общем, привет! — сброс вызова. Гермиона с досадой бьётся головой о подушку. Зачем она это сделала? Подумает ещё, что она сумасшедшая. Самой Грейнджер подумать о том, что она сотворила самую дикую дичь в своей жизни времени не было, потому что она уже опаздывала в Министерство. На работе, как и всегда, на её хрупкие двадцатипятилетние плечи свалили целый вагон с тележкой работы, так что на какое-то время она забыла об этом звонке.       Уже выходя из Министерства, Гермиона заметила Уизли, услужливо открывавшего двери своей новой пассии. Отличное завершение дня — ничего не скажешь.       Квартира встретила Гермиону не очень гостеприимно. У Гермионы была лучшая подруга, которой можно излить душу, но разве это хорошая идея – звонить сестре своего бывшего?       Гудки, и в мозг проникает красивый голос. Гермиона уже, кажется, узнает этот голос из тысячи других, хотя слышит его третий раз в жизни. Снова начинается запись, и Гермиона зачем-то рассказывает своему молчаливому собеседнику о том, что её день не задался. Он наверняка подумает, что у Гермионы поехала крыша. Но ей не стыдно, она даже не считает это глупостью или детским баловством — звонить на незнакомый номер и разговаривать с автоответчиком. Некоторые люди разговаривают со своими домашними питомцами, и ничего.       Гермионе двадцать пять. Её бросил парень. У неё завал на работе. И у неё появился новый друг, который её выслушает, но не ответит. А Гермиона, собственно, и не ждала ответа. Её устраивало это одностороннее общение.       Новый день — новый звонок. Голос на автоответчике – лекарство от плохого настроения. И если обычно лекарства горькие и противные, то этим Гермиона готова была лечиться днём и ночью. Грейнджер смеётся, рассказывая, как её начальник так яростно орал на секретаршу, что забрызгал бедняжку слюнями, а потом, пытаясь извиниться, он поцеловал её руку, но поцелуй оказался настолько слюнявым, что бедняжку чуть не стошнило на месте.       Гермиона попрощалась с ним, и уставилась в одну точку. Интересно, а как он говорит другие фразы? «Привет». «Я рад тебя видеть». «Может, сходим куда-нибудь?» А как он целуется?       На секунду становится грустно. Ведь наверняка обладатель голоса говорит эти слова своим подружкам супер-моделям или кому-то в этом роде. Гермиона была уверена, что обладатель такого голоса наверняка личность общительная. Вокруг него всегда вертится куча девушек. А тут Гермиона со своими нелепыми звонками.       Девушка твёрдо решила, что больше не позвонит. Но опять же, кому какое дело, что там решила Гермиона, когда судьба решила всё иначе?

***

      — Знаешь, на самом деле я не хотела тебе звонить, — Гермиона сидит в своём кабинете, рукавом вытирая размазанную по щекам тушь, — но просто больше некому рассказать. Думаешь, наверное, что я ополоумевшая девка, — Гермиона хмыкнула, — и, наверное, будешь прав. Помнишь, я говорила, что видела бывшего? Ты точно подумаешь, что я совсем «того». — Гермиона всхлипнула и вытерла слезу, без спроса вырвавшуюся из глаза, — Ладно, извини, я больше тебя не побеспокою, — и она сбросила, мысленно поклявшись себе, что точно больше никогда не позвонит.       Гермиона встаёт из-за стола, намереваясь пойти домой, но тихое «Вжжж» резко прерывает её планы. Гермиона взяла телефон в руки, долго не решаясь ответить. Девушка узнала этот номер — тот самый, что отличался на одну цифру от номера Рона. Грейнджер нервно сглотнула, и, казалось, вместе со слюной в желудок ушло и сердце.       — Алло… — неуверенно отвечает Гермиона. Она привыкла изливать душу автоответчику и уже не верила в то, что может получить ответ. Она его, собственно, и не получила. Она получила целый звонок.       — Думаешь, какой-то мудак стоит твоих слёз? — голос из автоответчика, который за эти дни успел стать родным, был немного раздражённым. Гермиона понимала, что достала его своими звонками.       — Извини, — промямлила Грейнджер.       — За что, солнце? — щёки Гермионы снова как когда-то залились румянцем, — Может, мне стоит разбить этому мудаку нос, чтобы ты звонила мне для того, чтобы рассказать о том, как интересно прошёл твой день, а не для того, чтобы плакать из-за того, что твой бывший тот ещё урод?       Настроение Гермионы начало расти в геометрической прогрессии. Девушка забыла о том, что Рон на глазах у всего Министерства сделал предложение своей новой пассии, забыла о том, как ей стало обидно и о том, как она чуть ли не захлёбывалась в собственных слезах. Разговор был ни о чём и одновременно обо всём. Девушка умудрилась одновременно надевать пальто и рассказывать своему собеседнику о том, как в детстве упала с сосны, на что в ответ получила историю о том, как на третьем курсе его клюнул гиппогриф. Девушка уходила из Министерства в приподнятом, да в каком приподнятом? В отличном настроении, заставляя впадать своих коллег в ступор. Они видели, какой расстроенной была девушка после предложения Рона, некоторые даже слышали, как она рыдала в кабинете. Теперь казалось, будто её подменили. О том, что девушка была чем-то расстроена, говорили лишь её слегка красные глаза.       — Я знаю о тебе столько всего, но до сих пор не знаю имени, — в трубке послышался смешок. Действительно, Гермиона рассказала ему о том, насколько слюнявый у неё начальник, но при этом даже не представилась.       —Гер… - только и успела произнести девушка, как телефон со вздохом отчаяния и мольбой о помощи издал свой последний посмертный писк и разрядился, —…миона, —сказала девушка в тишину.       — Гермиона, — девушка резко повернулась на голос. На чертовски знакомый голос, о котором она навсегда желала забыть. И ей это удавалось, когда она слышала другой. Грейнджер инстинктивно обернулась и продолжила движение на пути к дому, где она сможет поставить телефон на зарядку. Подбежавший парень резко дёрнул Гермиону за руку, желая привлечь внимание к себе, но, не рассчитав силу, дёрнул слишком сильно, из-за чего телефон, покоившийся в ладони у Грейнджер, выпал и как опытный прыгун приземлился в лужу.       — Замечательно, — Гермиона села на корточки, доставая телефон. Девушка прекрасно понимала, что ему уже «всё хана машине», как сказал бы её папа, но в глубине души надеялась, что это чудо техники ещё включится. Надежда, как известно, умирает последней.       — Давай помогу, — Рон сел рядом с ней, пытаясь помочь. Но девушка ловко выудила аппарат из лужи и встала, изо всех сил стараясь не смотреть на Уизли.       — Уже помог, спасибо. И пока, — девушка положила остатки сотового в карман пальто и продолжила движение.       — Да постой ты, — Рон снова схватил Гермиону за руку, — У тебя кто-то есть, да?       — А это не твоего ума дела, — она скинула его ладонь со своего плеча и, развернувшись на каблуках, продолжила движение.       — Скоро День рождения…       — Счастливо отпраздновать! —Гермиона махнула рукой, давая понять, что разговор окончен, и ускорила шаг, надеясь успеть до закрытия магазина сотовых. Наручные часы уже показывали десять вечера, а это значит, что Грейнджер не успеть.

***

      Сегодняшний день начался ещё хуже, чем закончился вчерашний. В Министерство должен был прибыть представитель делегации, как говорил её начальник «один из кучки чересчур влиятельных бизнесменов», в руках которых была экономика почти всей магической Англии. На работу нужно было прийти на час раньше, а это значит, что Гермиона снова не попадёт в магазин электроники, потому что он, чёрт его дери, будет ещё закрыт.       — Опаздываешь, Грейнджер, — было первое, что услышала Гермиона, ворвавшаяся мрачнее тучи в Министерство.       — Но ведь его ещё нет, — девушка злобно смотрит на начальника, ясно давая понять, что к ней лучше не лезть, — а я здесь.       — Вообще-то, — по спине Гермионы побежали мурашки, — он уже здесь, — какие к чёрту мурашки? Её как будто шибануло током. Она так и не решилась отвести взгляд с лица своего начальника на лицо говорящего, потому что просто не верила в то, что это правда. Судьба играла с ней в злые игры, и Гермиона не знала, что за игра в этот раз.       Она узнает этот голос из тысячи других. И она узнала. И она готова была провалиться под землю, просто потому что была готова ко всему, но не к этому.       — Мистер Малфой, — начальник Гермионы замялся, немного растерявшись в этой ситуации. Он отошёл от девушки, открывая ей обзор на стоящего перед ней мужчину. Она была права, он — полная противоположность Рона, начиная от цвета волос и заканчивая тем, что Гермиона была влюблена в его голос, — это мисс Грейнджер, мисс Гермиона Грейнджер, одна из лучших…       — Так значит Гермиона, да? — перебил Малфой, наклонив голову вбок, рассматривая уже начавшую краснеть Гермиону, — Я уже испугался, что Гер — это Герда, или того хуже — Гертруда.       Начальник ошарашенно переводил взгляд с Драко на Гермиону и пытался сложить в голове пазл, который совершенно не складывался, потому что, чтобы его сложить, надо иметь все кусочки, а не два.       — Пойдёмте, мистер Дороти, — Малфой взял его под руку, и повёл в сторону, — быстрее начнём — быстрее закончим. Мне нужно ещё сводить девушку на свидание, — Драко повернулся к Гермионе, которая, кажется, забыла, как нужно дышать.       Гермиона, улыбаясь, едва заметно качает головой, всё ещё забывая делать периодические вдохи и выдохи.

Как много в жизни может значить одна неправильно набранная цифра, правда?