За тысячью печатями

"Всё на месте, цветы и трава. Ты сгорел -- я осталась жива"       Тёмная комната. Воздух сдавлен, дышать тяжело, хотя не только он так давит на лёгкие, точно не он туманит взгляд, ускоряет сердцебиение, привлекает внимание. А то, что когда-то было людьми.       По залу горело множество ламп, отбрасывающих причудливые тени на многочисленные фолианты, полки, клетки, изуродованные тела. Страшно было подумать, что за эксперименты проводились тут, ведь немногая магия была способна сотворить чудовищных человекоподобных химер, злобно скалящих зубы и истекающих слюной. Они сидели в клетках поотдаль, и человеческое в них узнавалось едва-едва.       А в центре -- алтарь. Из какого-то чёрного камня, напоминающего мрамор, на котором, прикованное цепями, лежало ещё одно тело. На этот раз без труда можно было узнать человека, того самого, что был изображён на портретах в поместье. Хотя выглядел не так свежо -- синева кожи и кроподтёки говорили о том, что покойника стоило похоронить ещё месяц назад. Но стоило отдать должное -- запаха почти не было.       -- Видимо, ты так и не воскреснешь. -- Заключила жница и перевела своё внимание на химер. Они интересовали девушку гораздо больше. Хотя бы потому, что с некромансией она была хоть и смутно, но знакома, и совершенно не слышала о том, чтоб подобного рода магия творила с живыми существами подобное. Обычно она представляла собой обмен "душу за душу", но на тело не влияла никак. Так у кого же просил душу некромант, что за существо потребовало такую цену?       -- Это не демон сделал, даже не думай обо мне. -- Произнесла рядом появившаяся Лилибет, и так же внезапно исчезла. Видимо, у неё были дела поважнее.       Вечером огонь в поместье смогли потушить. Говорят, одно из заклятий охраны дало сбой -- такое часто случается при искажении пространственной материи.       А утром жница уже стояла у ворот города. Народ бурно провожал её, хотя и находились те, кто до сих пор сомневался в полном уничтожении угрозы. Однако, никто пока не решался пойти и проверить это, тем более, что жница попросила не выходить за пределы ещё пару дней. Даже причину объяснять не пришлось -- народ и так был запуган.       Вирдена по просьбе жницы выдвинулась с ней, хотя и была против, раз за разом подбирая причины немедленно покинуть город. Пенелопа не исключала их существование, но, тем не менее, поставила на них крест, аргументируя это необходимостью кошки рядом. И необходимость была -- хоть жница и может закрыть разрыв сама, рекция и иной взгляд на происходящее были интересны. В том, что кошка увидит разрыв, жница не сомневалась.       Лес встретил девушек прохладным ветерком, свежей росой под ногами, пением птиц и тихим елестом листьев. Всё живое, будто почувствовав, что угроза почти миновала, выбралось из укрытий. Однако расслабляться было рано. Жница облачилась в наноброню ещё у ворот, тогда же и призвала косу. Не хотелось встретить нежить безоружной. Вирдене же она вручила кинжал, купленный в городе. И хоть чувства безопасности он не внушал, кошка спрятала его за поясом. Ей и так ничего не грозит, ведь она рядом с человеком, которому выгодно её существование.       Минут пятнадцать назад девушки в последний раз видели захлопнувшиеся ворота. Теперь же, свернув с тропы, они медленно шли туда в направлении холма, где ещё не так давно бушевал хаос сгорающих тел. Сейчас же вокруг был рассыпан лишь пепел, и чем дальше, тем чернее становилась от него земля. Ветер лениво раздувал его по округе, будто пытаясь смести с земли все следы пребывания тварей. Вирдена шла позади, беспокойно оглядываясь и то и дело отряхивая платье, совершенно не приспособленное для лесных прогулок. Она уже подумывала где-нибудь потеряться и бежать к взлётным площадкам, только до них было далеко, а убегать от защиты неразумно.       Она даже не заметила, как её спутница остановилась. И Вирдена была достаточно умна, чтобы не спрашивать причину. Она молча достала кинжал и начала оглядываться, попутно нашёптывая заклинание защитного барьера. И даже закончить не успела, как жница рванула вперёд.       -- Сотня. Нет, несколько сотен. Окружили, а я даже и не заметила. Чёрт! -- Тихо выругалась жница, уже видя перед собой первую цель. Удар -- и мёртвая плоть рассыпается прахом.       Нежить редко нападает днём, ведь в тёмное время суток разглядеть её практически невозможно, а на свету она сильно контрастирует с окружающим миром. Поэтому разглядеть этих существ достаточно сложно.       Мысль зажглась и исчезла в глубинах разума. Они ведь тоже...химеры. С несколькими головами, десятками лап, у кого-то хвосты, рога, крылья. Все разные, совершенно разные, только чёрные, как ночь. На них даже свет не падает. Возможно ли, что некромант в своих попытках воскрешения достучался до мира нежити?       Внезапно послышался вой. Оглушающий, резкий, он шёл буквально отовсюду, и, на удивление, заставил нежить остановиться и отступить на несколько шагов назад.       Жница лишь напряглась, крепче сжав косу. Предположение было только одно -- кто-то сейчас заявил свои права на эту добычу. Кто-то более сильный. Разумный.       Она даже не заметила, что Вирдена осталась позади и наблюдала за всем из-за дерева, накрытая мерцающим пурпурным куполом. Наблюдала и не верила глазам.       Впереди нежить начала расступаться, показался золотистый свет. В ту ночь жница хорошо его запомнила. Ослепляющий, яркий, и такой манящий, так и хотелось коснуться, лететь, как бабочке на огонь. Только вот почему? Почему она хочет коснуться этого света? Почему хочет провести пальцами по коже чудовищного существа, представшего перед ней?       Блестящая кожа цвета чистого мрака в обрамлении золотого света, исходящего изнутри. Три светящихся глаза, длинные острые клыки и мерно покачивающийся хвост с плавником. Грация, изящность хищная походка. Да, этот монстр определённо отличался от обычной нежити, и даже отнести их к одному виду было сложно, хоть он и не был слишком крупным -- размером чуть больше крупных хищных кошек.       Стоит в нескольких метрах. Смотрит в упор, прямо в глаза смотрит. Но не нападает почему-то, хотя чувство опасности и так исчезло где-то в глубинах сознания. Это было необъяснимо, но так хотелось коснуться его, подойти ближе. Весь мир замер, весь мир затих, будто даже блестящие пылинки зависли в воздухе, ветер прекратился. И в этот миг жница его услышала.       Не голос, не рык, и даже не взгляд. Существо буквально ворвалось в само сознание Пенелопы, золотой свет превращался в образы, силуэты. Они были слишком расплывчаты, но жница их видела, понимала. Будто что-то родное она почувствовала в этой странной энергии, отчего совсем забылась, опустила косу и медленно пошла вперёд. Не было страха больше, сражаться не было смысла. Не с ним.       Она подошла почти вплотную, остановилась и неуверенно протянула руку вперёд, к нему. И, к удивлению самой девушки, этот завораживающий свет начал перетекать на кончики её пальцев, расплавленным золотом оплетая руку.       -- Впусти его. -- Шепнул знакомый голос откуда-то из глубин сознания. Сила дьюсса, та белоснежная девушка уже сама протянула руки вверх и смотрела в бушующее всполохами молний небо души. Ждала. Просто ждала. И Пенелопа впустила. В свою душу, в самое сокровенное, впустила того, кто уже сейчас мог уничтожить саму её суть в считанные секунды. И золото света откликнулось на молчаливое согласие, высыпавшись в воздух, окружив кольцом две души. Сковывая, сплетая, объединяя во что-то большее.       Пенелопа только и смогла заметить, как её волосы побелели, а с рук посыпалось искристо-снежное серебро чуждой доселе магии, как эйфория накрыла с головой, отключая рассудок, уступая место чему-то большему. Чему-то могущественному.       Она сама будто таяла в этой магии, уже ощущая себя с этим странным существом как единое целое. Они неделимы теперь, сама суть у них одинакова.       Эта была последняя мысль, прежде чем мир окончательно потух.       -- Пенелопа! Приди в себя!       Крик откуда-то сзади буквально вырвал из ласкающей эйфории. Девушка только успела заметить размытую тень, метнувшуюся непонятно куда, и всё стихло. Лишь она, стоящая в прострации посреди поляны, да исчезающие искры в воздухе, последним отголоском шепчущие, что тут произошло что-то невероятное, за гранью известного.       Мир вернул очертания за несколько секунд, и первое, что увидела Пенелопа -- Вирдену, изумлённо глядящую на неё. В глазах кошки отражалось изумление, непонимание и нотки страха, которые она старательно прятала. Произошло то, что даже она не могла понять, и в эти секунды даже пробиться в разум своей спутницы она не смогла, что значило многое.       Пенелопе же потребовалось около минуты, чтобы окончательно придти в себя и понять, что произошедшее каким-то образом высвободило её сущность дьюсса -- белоснежные волосы теперь ласково спадали по плечам, да и сама кожа посветлела.       Объяснять произошедшее Вирдене совершенно не хотелось, тем более, даже не до конца понятно было, что вообще произошло. А вот сказка про магическую атаку нежити и защитное заклинание, меняющее облик в качестве побочного эффекта пришла на ум почти сразу, её Пенелопа и поведала, всячески уверяя, что скорее всего что-то напутала, потому оно так и сработало. И сразу уточнила, что заклинание жуть какое древнее и далёкое -- мало ли, вдруг кошка полезет уточнять.       Вирдена, вновь чувствующая мысли собеседницы, только выразительно подняла правую бровь, изумляясь такому вранью, но говорить об этом не стала. Есть то, чего ей сейчас знать не положено -- ведь за ложью она чувствовала нечто куда более опасное.       Тем временем жница силой воли вновь вернула свою привычную внешность, и обернувшись позвала Вирдену: "--Пошли искать разрыв!". Будто ничего и не было, хотя теперь мысли о произошедшем долго не дадут покоя. Кошка лишь помедлила секунду, и тут же уверенно пошла вперёд. Нежити поблизости она уже не чувствовала.       Идти пришлось недолго, и через десять минут девушки вышли к небольшой полянке. Она, некогда зелёная, сейчас была истоптана множеством лап, будто целая армия внезапно ворвалась в этот мир. Приближаясь, Вирдена не знала, чего ждать, ведь разрывы она никогда не видела, но была уверена, что ни с чем его спутает. А как увидела -- замерла.       Она ожидала увидеть что угодно -- от искрящегося портала до воронки, но такое ошеломило даже её. Посреди поляны, в окружении пыли и крови, мерцала в воздухе высокая трещина с чёрным зеркалом в центре. Гладким, лишь чуть колышущимся, и вызывающим непонятное чувство тревоги.       Кошка с трудом взяла себя в руки и подошла чуть поближе -- хотелось изучить этот феномен, понять хоть немного. И чем больше она всматривалась, тем больше не верила своим глазам. Потому что по ту сторону зеркала была не пустота.       -- Там мир... -- прошептала жница, уже не понимая ничего.       По ту сторону зеркала едва-едва виднелась долина, скалы, туман и... глаза. Множество глаз, которые в одно мгновенье повернулись в сторону жницы, резко послышался протяжный вой. Звук потонул в разрыве, но давящей тревожной волной отозвался в голове Пенелопы.       Прозрение как явилось, так и исчезло в несколько секунд, когда камень косы резко вспыхнул магическим светом, окружившим разрыв и стянувшим его сначала до ниточки, а позже исчезла и она. А следом -- и странное наваждение, которого жница никогда не испытывала прежде.       Осталась только тишина. Ветер, как и прежде, легко колыхал траву, щекотал кожу и уносил ещё не осевшую пыль далеко-далеко. Будто и не было ничего, но обе знают, что это не так, хотя и не скажут ничего. Одна -- не зная, что спросить, другая -- не зная, что ответить.       Девушки попрощались полчаса назад. Вирдена, не проронив ни слова до самого расставания, направилась в другой город, куда держала путь изначально, а Пенелопа, с грустью осознав, что шаттлом управлять она не умеет, двинулась сквозь лес по направлению к Морэ. По рассчётам, через два-три дня она должна быть на месте, а потому дорога казалась не такой утомительной. Тем более, что в лесах стало значительно безопасней. Нежить истреблена, а хищники, ещё чувствующие запах смерти, пока предпочтут держаться подальше.       Сейчас давили лишь возникнувшие вопросы, и так же явившиеся смутные ответы, которых было в разы больше, и которые вряд-ли были близки к истине. Понимания произошедшего просто не было. Что произошло? Почему нежить не напала? Что это была за магия? Почему камень Лилибет вспыхнул против воли жницы? И что это был за мир по ту сторону разрыва, да и как вообще он стал на секунды виден человеку без магических способностей?       Здравого объяснения попросту не было, а поэтому, спустя несколько часов хотьбы и попутных размышлений она пришла к одному-единственному заключению -- если в тот момент, когда странная магия окружила жницу, она переродилась в свою иную форму, значит, та странная девушка, сила дьюсса в духовном мире должна что-то знать. А единственным способом поговорить с ней было погружение. Поэтому жница буквально за несколько минут нашла удобное и сравнительно безопасное место на переплетении древесных розовых лиан, образующих подобие гамака. Там она и расположилась, здраво рассудив, что убирать броню не стоит -- мало ли. Только сверху пиджак накинула, чтоб не замёрзнуть.       Мир души юной жницы встретил её атмосферой покоя, тёплым ветерком и мягким бархатом травы под ногами. А неподалёку уже находился Сайрус, чем-то действительно обеспокоенный. Он ходил взад-вперёд, погружённый в свои мысли, и изредка поглядывал куда-то вглубь леса. А повернувшись, Пенелопа и сама увидела причину -- свечение от той поляны с цветами, что раньше едва-едва пробивалось, сейчас светлело и разжигалось всё сильнее. Голубое небо и облака можно было увидеть уже отсюда, правда, далеко за границы этого её кусочка души они не выходили.       -- Сайрус? -- Тихо позвала Пенелопа, на что ледяной дух обернулся, и с минуту помолчав, произнёс то, что удивило девушку.       -- Печать, что была расколота, рухнула. Рассыпалась миллионом осколков.       И это было ответом на большинство вопросов. Это сделала та тварь, неизвестно как, но сделала. А пробудившаяся сила дьюсса скопировала какую-то часть способностей Вирдены, на миг позволила их использовать. Потому что такими силами сама Пенелопа не обладала никогда.       Впору бы волноваться, но жнице стало легче. Первая печать снята, значит, это возможно. Возможно снять и остальные!       Девушка буквально упала на землю, раскинула руки в стороны и засмеялась, но радость её была недолгой. Ровно до того момента, как Сайрус сказал:       -- Но нежить непонятным образом поставила метку на твоей ауре и теперь питается твоей силой. Это может стать проблемой.       Смех оборвался, жница открыла глаза, повернулась к Сайрусу, а убедившись, что он не шутит, посмотрела в мелькающее всполохами молний небо, обдумывая сказанное. Сама вероятность того, что нежить имеет способность вытягивать силы на расстоянии, отвергалась просто потому, что таких случаев ещё не было замечено. Нет, дело именно в жнице, в той странной связи. Но прежде, чем копать к сути, надо разобраться с делами на поверхности.       Опасна ли эта метка на самом деле?       -- Это не проблема -- это спасение. Проверь мою ауру ещё раз. -- Улыбнулась жница, мурлыкнув. Мысль вспыхнула и погасла, оставив интересную теорию.       Сайрус не сразу понял суть сказанного, но в следующую секунду снизошло озарение.       -- А ведь и правда, сейчас твоя аура почти не отличима от ауры нежити, даже магия дьюсса, что должна была быть видна сразу, полностью перекрыта.       -- Как ты раньше прятал меня за аурой духа, так сейчас я спрятана за аурой нежити, а лишняя сила дьюсса будет поглощаться тем странным существом, если это, конечно, возможно. Надо же, какой прекрасный симбиоз... -- улыбнулась жница, осознав, что встретилась с кем-то действительно разумным, и, кажется, знающим больше, чем кажется. Паразитирование на ауре её теперь почти не пугало. Однако нежить теперь интересовала её куда больше.       Но это не важно. Факт того, что у неё вдруг развязались руки, приятно грел душу. Она спрятана под аурой нежити, а если падение печатей никак не колыхнёт эту хрупкую личину, ангелы даже заметить не успеют, как хаос наберёт мощь, и последствия станут необратимы.       -- Позволь мне рассказать тебе сказку, моя милая Пенелопа. Самую жестокую сказку, где ты найдёшь так много ответов, которые предпочла бы не находить.       -- О дьюссах? -- Жница заинтересованно повернулась к собеседнице, которая сейчас сидела на мягком песке у реки и презрительно смотрела на сияющие вдали купола храма.       -- О ангелах. Но и твою расу я упомяну.       -- С чего это тебе захотелось мне что-то рассказывать? -- Пенелопа подошла и присела чуть поотдаль. Она ещё опасалась приближаться в демонице -- только месяц прошёл с заключения пакта. Та заметила это и хмыкнула.       -- Смотреть уже не могу на то, как утопают в величии те, кто глупо следовал призрачным ценностям, а при малейшей им угрозе устроил геноцид.       Лилибет и правда редко рассказывала Пенелопе что-то. Обычно приходилось долго просить, а потом давать что-то взамен. Но сейчас, наверное, не то настроение было. Может, виновата та поглощённая недавно душа, что была слишком светлой, а может, этот противный блеск солнца на куполах так и тянул их разнести.       Ангелов Лилибет ненавидела, но никогда не говорила причину. Как и то, что толкнуло её предложить пакт Пенелопе. По её же словам, высшие демоны всемогущи и способны самостоятельно забирать души живых.       Пришло время рассказать. Время, оно у Лилибет всегда приходило спонтанно.       Пенелопа же просто молчала. Ждала.       -- А ты знаешь, почему никто в мире не видел богов?       Жница пожала плечами.       -- Потому, что они давно ушли из этого мира. Исчезли, не объяснив причин и целей, оставили после себя порядок, держащийся на волоске. И разорвали его их же последователи. Тупые фанатики. Ангелы.       -- В каком смысле? Ничего подобного не слышала, тем более, что богам до сих пор поклоняются и даже где-то получают их благословления! -- Удивилась жница. Верить в это разум отказывался совершенно, потому это всё действительно звучало для неё как сказка.       -- Ангелы до сих пор, уже многие тысячи лет лгут о их существовании, пытаясь поддерживать порядок, и даже не заметили, как возомнили себя кем-то большим. Сама представь, что было бы, узнай люди правду.       --Хаос... -- шепнула жница, и тут же спросила вновь: -- Но зачем ты мне это рассказываешь?       Демоница и сама чувствовала, что ей не верят, но этому она и учила девушку, потому и сделать ничего не могла. Да и не хотела особо, её дело -- только рассказать. Там пусть сама решает. Она оглянулась и посмотрела в глаза жницы.       -- Дьюссы исчезли в Великой войне магов. Но как маги узнали о скрытой силе дьюссов, раз те не могли её применить?       -- Хочешь сказать, что это ангелы? -- Недоверчиво покосилась на Лилибет Пенелопа. Не было ничего удивительного в том, что демоница пыталась натравить её на небожителей, но что-то в её словах смущало её и заставляло желать узнать больше.       -- Война магов началась почти сразу после исчезновения богов. Всего-то несколько сотен лет прошло. Толи крылатики так сильно уважали волю богов, толи опять поняли её по-своему. --Голос, как всегда, был полон сарказма. Демоница пристально смотрела в глаза жницы, и в одну секунду пристально улыбнулась. -- Ты ведь и сама видела, просто вспомни. Вспоминай!       Снова тот день, тот проклятый день, который Пенелопа старалась спрятать в самой глубине своей памяти. Скала, ярко-алый закат и пламя там, наверху. Кровь, боль, надежда. Исцарапанные вкровь руки, чьи-то тела. Коса горит фиолетовым пламенем, всё ещё непривычно держать такое в руках, но если это путь к свободе -- так будет лучше. И все мысли даже не о своём спасении -- только бы его спасти. Только бы найти его. И вот он, на скале, в окружении тёмных фигур в белоснежных плащах. Только крикнуть его имя, только позвать осталось, но секунда -- и его тело вспыхивает пламенем. А люди вокруг всё продолжают стоять, и, кажется, бормочут что-то. Пока он бьётся в агонии на самой вершине. Она только и успела крикнуть, метнулась к нему, но упала -- тело ещё было слишком слабо после месяцев заточения. И всё равно, вопреки боли, она протянула руку туда, к нему, будто надеясь дотянуться до такого родного, любимого. И он толи почувствовал, толи и вправду услышал -- повернулся. Тогда она и увидела весь этот ужас: его кровавые слёзы, сгорающую кожу всё ещё прекрасного лица. Она так и не поняла, отразилась ли в тот момент какая эмоция на лице его, но точно разобрала то слово, которое он сказал прежде, чем пламя поглотило его. По губам, донесённое шёпотом ветра. "Прости".       А потом -- темнота. И только сейчас Пенелопа вдруг вспомнила, что за его спиной стоял, не шелохнувшись, ангел. Как только блеск этих крыльев мог вылететь из головы?! Пенелопа и сама не заметила, что уже лежит на земле, судорожно держась за голову. И почему-то горло болело, будто она кричала секундами назад. И только она успела придти в сознание -- в груди вспыхнула ненависть, тут же покрывшаяся холодом.       Демонице ничего не стоило вытащить из разума девушки воспоминания, даже те, которые она так старательно прятала. А та секундная боль, её крик, учащённое дыхание, и боль, адская боль были нектаром для уст Лилибет. Она упивалась её страданиями, не придавая ни малейшего значения всем её переживаниям. Однако, как она чувствовала, Пенелопа поверила ей, а потому демоница, как ни в чём ни бывало продолжила, слизывая с пальцев последнюю капельку упоительной человеческой боли -- кусочка энергии, словленной в воздухе.       --Теперь ты мне веришь. -- Флегматично произнеслоа Лилибет, и это уже был не вопрос, а утверждение. И продолжила: -- Ангелы полны страха. Оставшись без покровительства, они первым делом решили обезопасить себя от потенциальных угроз.       -- Но дьюссы не угроза! Они даже не знают ни о чём, просто хотят жить! -- Воскликнула Пенелопа.       -- Крылатикам есть у кого учиться. -- Хмыкнула Лилибет. -- Тот бог, твой предок, тоже хотел жить. Он даже покинул пантеон и создал собственный небольшой мир, где и закрылся до конца жизни -- только бы не мешать никому. Видела я мир тот -- он был действительно прекрасен. Цветущий, яркий, солнечный. Видела, как в нём зарождалась жизнь. И видела, как умерла. Пантеон в один миг уничтожил и ту маленькую планетку, и того, кто жил на ней. А крылатики, в пример им, устроили геноцид потомков. Скажи, ты всё ещё считаешь их справедливыми?       --Но что есть справедливость для тебя? -- Вдруг спросила жница, присаживаясь обратно на траву и вопрошающе взглянув на демоницу. Чувствовала она -- тут было что-то ещё. Причина рассказа, причина пакта, причина самого появления Лилибет в её жизни была где-то рядом.       Демоница молчала. Только улыбнулась своим мыслям о том, как же догадлива стала её игрушка, что любой ответ потянет за собой так старательно скрываемую истину. Гордость демоницы не позволяла рассказать всю правду. Но Пенелопа спросила сама:       -- Лилибет, зачем этот пакт тебе?       Послышался удар, и соседнее дерево рассыпалось на щепки от удара мощного чёрного демонического хвоста. Лилибет прищурилась и зашипела, желая удушить собеседницу как можно скорее, ей стоило огромных усилий взять себя в руки.       -- Скажи, после услышанного, что ты собираешься делать? -- Вопрос на вопрос, но сейчас демонице важно было знать. Пенелопа замялась. Впервые за долгое время она не знала, что ответить. Ярость в груди стихла, но желание мести не исчезло. Однако разум подсказывал, что она, эта месть, невозможна. Как человек сможет пойти против ангелов?       Демоница только кивнула, услышав среди мыслей девушки что-то удовлетворяющее.       -- Ты ведь к чему-то ведёшь, да? -- неловко спросила жница.       -- У нашего пакта может быть и вторая часть. Коса -- это не всё, я позволю тебе коснуться всей моей мощи. Ни одному смертному не была оказана такая честь.       -- А взамен?       Лилибет вздохнула, отвернулась, и чуть помедлив, решила рассказать. Коротко, но этого хватило.       -- Пенелопа, мы в одной лодке. Ангелы устроили геноцид не только дьюссам. Демоны мучительно умирают от голода, запертые в своём измерении с помощью артефакта, оставленного богами. И есть только один способ вернуть нам законное место в мире...       Шум ветра почти заглушил голос Лилибет, но Пенелопа услышала. Недоумение сменилось ступором, но где-то внутри, в самом сердце уже билась жажда мести, а разум уже принял тот факт, что иначе своей цели жница не достигнет. Пока ангелы будут истреблять дьюссов, она никогда не сможет найти и объединить их. Не сможет создать новый мир.       В тот день у пакта появился второй пункт. Тот, что никогда не узнает ни одна живая душа. Тот, что окунёт мир в хаос, безумный бред фантазии, далёкая цель. Общая цель двух изгнанных, чья мощь ещё заставит преклониться.       Как же давно это было, но рассказы демоницы Пенелопа помнила в деталях. Они всё больше приоткрывали завесу происходящего в мире, и даже если демоница лгала, факты упорно подтверждали каждое слово. Потому приходилось верить, а что ещё опаснее -- брать в расчёт. Успокаивало лишь то, что Лилибет берегла свою любимую игрушку и не позволила бы причинить ей вред.       Потонув в воспоминаниях, Пенелопа сама не заметила, как дошла до поля лилий и сейчас стояла на самой его границе. Мерное колыхание чуть светящихся цветов, искрящиеся пылинки в воздухе, шёпот ветра и небо, ярко-голубое небо, заставляли забывать обо всём мрачном. Так и засомневаться можно, где находишься, ведь в этом мире никогда не было ничего кроме баюкающей темноты. А сейчас так хотелось забыть про всё и просто переступить.       Закрыть глаза, шаг вперёд. Медленно, ещё один.       Бархат травы окутывает обнажённые стопы, щекочет кожу. Так непривычно, но так приятно, что жница улыбнулась и сделала ещё несколько шагов вперёд.       -- Не бойся.       Жница открыла глаза и увидела недалеко от себя ту девушку с белоснежными волосами. Она стояла в окружении белых лилий, будто призрак, тепло улыбалась и протягивала руку. И было в той улыбке что-то настолько родное, что Пенелопа, не медля ни секунды, коснулась её руки своей и пошла вперёд. Тут она чувствовала давно забытое и вечно желанное -- тепло.       А кусочек мира казался и вовсе бесконечным. Вот они зашли за холм -- и последние силуэты чёрных деревьев скрылись из виду. Вокруг были лишь редкие вишни, роняющие белоснежные лепестки, опускающие алые ягоды и расцветающие вновь. Возможно ли такое вне её мира?       Пенелопа не могла перестать оглядываться -- настолько прекрасным казалось увиденное. Она наклонилась, провела кончиками пальцев по бархатным лепесткам линий, вдохнула приятный аромат. И в этот миг всё остальное будто перестало существовать. Девушка села под одно из деревьев, откинулась назад и закрыла глаза. Даже не услышала, как белоснежная фигура присела рядом, подбирая полы длинного платья.       -- Твоя душа прекрасна. -- Послышался тихий голос, и Пенелопа открыла глаза.       -- Нет. В ней только мрак и остался.       -- Этот мир -- мир твоей души. А этот кусочек -- твой свет, тепло и покой. Я знаю, что ты сделала, как глубоко заточила всё самое прекрасное в себе, но меня это не коснулось.       -- Тебя? -- Тихо переспросила жница, вновь закрывая глаза. -- А кто ты?       -- Твоя сила дьюсса. Твоя душа. Ты. Та, из твоего детства, ещё не тронутая болью. Бедняжка, сколько же ты пережила.       Голос был полон искренности и сочувствия, но разве магическая энергия способна чувствовать? Да, сила дьюсса и вправду необычна.       Пенелопа вздохнула и тут почувствовала, как на её волосы опустилась ладонь и легонько провела. Девушка от неожиданности открыла глаза и увидела, как леди напротив улыбается и так ласково гладит её по волосам.       -- Что ты...       -- Не бойся. -- повторила та. -- Помню, в детстве ты любила, когда тебя гладят по голове. Сейчас тебе этого не хватает, хоть ты и прячешь это ото всех. Стараешься быть сильной. Нет, ты уже сильная, но какой же ценой... Бедняжка...       Пенелопа затихла. Она совсем не привыкла к тому, что её, убийцу, жнеца, жалеют. Нет, не так. Она не привыкла к состраданию, а потому сейчас только и могла, что молча сидеть. Не было больше ни боли, ни гнева. Только тепло.       -- Скажи, -- Неуверенно начала разговор девушка. -- Как так получилось,что печать разрушилась от соприкосновения с нежитью.       -- Это синнергия. -- Кратко ответила сущность.       -- Что? --Обмен энергией, энергитический симбиоз. У тебя и того существа она одинаковая. Было в нём что-то близкое, только вот не знаю, что. Точнее, не помню.       -- Не помнишь? Это как?       -- Я же магическая сущность. Я храню воспоминания обо всех жизнях других таких же из рода твоего, но печати просто не дают мне вспоминать. Поэтому сейчас не могу рассказать тебе слишком много. Ты же хочешь узнать о себе больше, верно? -- Пенелопа кивнула. -- Как ты уже сама поняла, тот разрыв ты увидела потому, что способности твоей спутницы на миг передались тебе.       -- А я могу использовать их ещё раз?       -- Нет. Слишком краткий контакт. Гораздо больше я могу почерпнуть из сущностей, что находятся с тобой постоянно.       -- Сайрус и Лилибет? -- Недоумевающе.       -- Да. Их энергия окружает меня, и поглощение уже началось, хоть и будет идти очень медленно. Используй эту способность с умом.       Прошло много времени, пока они сидели так, возле дерева. Пенелопа сама заметила, как заснула, окончательно расслабившись среди ароматных белых цветов. Шум ветра уносил все заботы, оставляя лишь приятное ощущение того, что теперь всё будет хорошо.       Смеркалось. На землю опускался лёгкий туман, мягко обволакивая деревья и кусты, полотном укрывая уставший мир. Жара уже спала, и вся живность пряталась по своим домикам, чтобы мирно уснуть до утра. Прохлада уже щекотала кожу девушки, заставляя её ворочаться и всё сильнее кутаться в полы пиджака. Но сон её уже отступил, оставляя после себя лишь приятное ощущение, которое вмиг напрочь перебилось мурашками по коже. Пенелопа лениво открыла глаза, что-то пробурчала про себя, огляделась и лениво встала.       Надо было срочно как-то согреться, да и поесть не помешает.       В очередной раз порадовавшись наличию хоть демонической, но магии, Пенелопа сложила на земле несколько сухих веток и метнула в них пульсар. Маленький, но этого хватило, чтобы вмиг высушить их и создать огонь. А через полчаса стараний и поиска хвороста появился полноценный костёр, на котором вполне можно было готовить. Благо, Пенелопа запаслась провиантом ещё в городе, потому это проблемой не было.       Поленья мерно трещали, окутанные ярким пламенем, и исходившее тепло вновь расслабляло и медленно опускало в пучины Морфея. И только веки девушки опустились, как она почувствовала дуновение ветерка совсем рядом. Пламя колыхнулось лишь на миг, но этого хватило.       Уголок губ едва дёрнулся, но глаз девушка не открыла -- ждала. Слушала. Если бы не жила так долго, то и не умела бы чувствовать ветер, и не различила бы едва слышные шаги.       Но внезапно звук прекратился. Минута, две, пять, десять -- и девушка осторожно открыла глаза. Каково же было её удивление, когда она увидела, что все её вещи теперь висят на деревьях, а одежда покрытая пеплом, валялась под кустами.       -- Какая наглость. -- У девушки явно дёрнулся глаз. Подобные шутки ей никогда не нравились.       Она совсем и забыла о том, что теперь огонь ищет её повсюду, и стоит только зажечь пламя -- придёт тот, кто захочет вернуть своё. Обладатель тех глаз, что она видела в пламени колонны. Пенелопа встала и принялась оглядываться, пытаясь найти шутника, сделала пару шагов и тут же была облита сверху ледяной водой.       От визга над лесом поднялся рой птиц.       Но девушка не медлила и почти наугад швырнула пульсар туда, где только что хрустнула веточка.       После этого вскрика птицы решили пока не прилетать обратно.       Дымясь со спины и пытаясь потушить пламя, из кустов выскочил недавний воришка. И хоть огонь таинственным образом впитывался в его кожу, не оставляя ожогов, за одежду парень явно переживал. Но тут он встретился глазами со жницей и как-то быстро стих.       Казалось, этим взглядом можно было убивать. Движения жницы были медленными, но точными, и юноша не заметил, как у его горла оказалась коса, а сам он, подкошенный, рухнул на колени. Он даже попытался заглянуть в глаза девушки, показать свою смелость, но когда почувствовал струйку горячей крови, побежавшую по шее, резко одумался.       -- Простите-простите, белая леди, я с миром пришёл! -- Ох уж этот его озорной характер, он не раз ещё пожалеет о нём. И хоть он прекрасно понимал, что мирные переговоры так не ведут, какой-то чертёнок сподвиг его сделать маленькую шалость. Отомстить за то, что жница так нагло отняла у него добычу. Хотя он и сам хорош, слишком неосторожен был, вот и поплатился.       Жница только склонила голову набок. Она смотрела прямо в глаза юноше, а после его высказывания и вовсе развернулась и ударила его рукоятью косы так, что тот упал наземь. Делала она всё совершенно молча.       -- Я знаю, что это за артефакт! -- Умирать парню не хотелось, пора бы уже завязывать с шутками. Тем более, после того, что с ним сделал заказчик ограбления -- бок и плечо до сих пор болят, покрытые гематомами. Попадались разные заказчики, и многие из них были вечно чем-то недовольны, но вот так избивали в первый раз. После этого саламандр, а это был именно он, окончательно решил для себя -- хватит всего это, пора бы заняться чем-то действительно интересным, и заодно отомстить этому жирдяю за унижения. Всем им отомстить.       -- И что ты хочешь за информацию? -- Впервые заговорила жница, скептически покосившись на лежащую на земле жертву.       -- Хотя бы сохранение жизни и парочку мелких подлостей в адрес одного человечка.       Сайрус тихо шепнул: "Он не врёт". И жница, обречёно вздохнув, убрала косу. Помогать вставать не стала -- сам справится.       Намечался долгий ночной разговор о нанимателе саламандра, артефакте, наводках и мести. Подумав о последнем, Пенелопа вдруг вспомнила ту фразу, сказанную демоницей перед заключением второго пункта пакта: "И есть только один способ вернуть нам законное место в мире -- ты должна обрушить небеса".