Lost

      Стас лежит на кровати у себя в комнате и уверенно пялит в потолок. Тёмные шторы на окнах совсем не пропускают яркий дневной свет. В комнате ужасный бардак, в углу до сих пор валяется сломанный мольберт, а повсюду раскиданы обрывки картины. Кучи грязных и чистых футболок висят на стуле, вперемешку с джинсами и спортивками. На стол вывалены все учебники и рядом с ними стоит пара кружек недопитого кофе. Стас медленно моргает и слегка потягивается, он поворачивается лицом к углу, в котором лежит мольберт с отломанной ножкой. Он долго смотрит на него и неожиданно встаёт. Споткнувшись о лежащий скейт, парень нервно ругается, отталкивая его ногой под стол. Парень подходит к сломанному мольберту и аккуратно его поднимает, сломанная ножка совсем не держится, поэтому он снова падает. Конченков выдыхает и начинает рыться в шкафчиках стола. К его счастью, там оказываются нужные ему молоток и пара гвоздей. Бардак царил не только во всей комнате, но и в шкафчиках парня, поэтому не удивительно было найти там подобные предметы.       Стас тщетно пытается хоть как-то починить ножку, и с третьего раза у него всё-таки это выходит. Он не отличался особой аккуратностью, поэтому вышло некрасиво, но зато мольберт стоял так, как раньше, даже не шатаясь. Конченков довольно улыбается, осматривая свою работу.       Он смотрит вниз на разбросанные обрывки. Вдруг внутри что-то щёлкает и он, хмурясь, присаживается на корточки и начинает складывать их так, чтобы получилась первоначальная картина. Это происходит долго, Стас здорово потрепал несчастный рисунок, но ему нужны были все части, поэтому он не жалуется, а лишь, слегка ругаясь под нос, собирает маленькие обрывки. Через какое-то время ему удалось собрать всё, как было. Конченков встал и посмотрел на свою работу свысока. На ней вырисовался силуэт мужского лица, были видны хорошо вырисованные квадратные скулы, вполне заурядные губы, волосы, зачёсанные назад, длинная красивая шея с выделяющимся кадыком, и легко помеченные острые плечи. Единственное, чего не хватало, так это глаз. Стас посмотрел на свою работу повнимательнее, и увидел много следов от стёртого карандаша. Парень осматривал их долго, чтобы увидеть все вариации глаз, которые он пририсовывал этому мужчине, парню или мальчику - он сам точно не знал. Всё, что он знал, это то, что глаза всегда были не те.       Дверь в его комнату неожиданно открывается с лёгким скрипом, Конченков в удивлении поднимает глаза на дверной проём и видит там маленькую девочку.       – Стасик, а что ты делаешь? – она смотрела на него с тем детским интересом, который иногда проскальзывает даже у взрослых людей.       Парень улыбается сестрёнке и подходит к ней. Она поправляет свою футболку, быстро моргая большими карими глазками.       – Не хочешь мне помочь? – говорит парень. Малышка улыбается и оббегает его ноги, присаживаясь на коленки рядом с рисунком, внимательно его рассматривает.       – А почему у него нет глаз? – с удивлением спрашивает девочка. Стас подходит к ней и берёт со стола скотч, удобно усаживаясь рядом.       – Рисунок не готов, нужно его склеить, притащи-ка ножницы, быстренько.       Девочка кивает и мигом выбегает из комнаты, чтобы принести нужный предмет. Конченков улыбается, провожая её взглядом. После чего, снова смотрит на свою работу, всё пытаясь понять, почему черты, которые он отобразил на бумаге, кажутся ему такими знакомыми.

***

      Стас чувствовал себя, как на допросе. Напряжение, висевшее в воздухе, было непередаваемо никакими словами. Раньше его отчитывали у директора, отчитывали родители, но почему-то именно здесь, именно сейчас, сидя в квартире Яниса и чувствуя на себе его внимательный и одновременно осуждающе-заботящийся взгляд, ему хотелось провалиться под землю.       – Что с тобой такое? Я не собираюсь бегать за этими шестёрками, Пимп, – Ян слишком серьёзен для его обычного состояния. – Мы с Игорем и пацанами словили их, но кому они нахуй сдались, если половина из них - твоего возраста, таких даже пиздить жалко.       Стас глубоко вздыхает, всем своим видом показывая своё нежелание проводить этот разговор, и вообще, находиться здесь.       – Я реально не знаю его имени, Ян, ну, поверь мне, у нас всё делается через несколько рук, всег… – в этот момент Стас понимает, что сбалтывает лишнего.       Ян переглядывается с сидящим на кресле Игорем и, складывая руки на груди, смотрит на Стаса. Лавров всё это время ни разу не глянул на Конченкова, упорно пялясь на свои руки, периодически потирая глаза и вздыхая. Стас поворачивается на него, в надежде словить какой-то говорящий взгляд, но ничего не получает и немного расстраивается. Но с другой стороны, ему становится легче, ведь слышать что-то подобное от Бадурова намного легче, чем от Игоря. Если бы Лавров выбивал из него такие вещи, в Стасе бы проснулся стыд и ещё куча разных эмоций, которые следуют после, и которые он так не любил.       – Через несколько рук, говоришь… – Янис достает телефон и, набирая какой-то номер, выходит из комнаты. Как только он выходит, наступает какая-то не совсем привычная тишина.       Стас чувствует, как лёгкие как-то неприятно сжимаются, будто от волнения. Он натягивает себе на лицо капюшон, мечтая, что так он спасётся от этого всего и просто исчезнет. Он слышит, как Игорь ёрзает на кресле и прочищает горло, он невольно приподнимает капюшон и смотрит на него. Тот выглядит как-то странно: весь напряжённый, длинные ноги вытянуты вперёд, рука лежит на подлокотнике, другая задумчиво водит по ней, он хмурится и поджимает губы, щетина отросла ещё больше, но нельзя было сказать, что она ему не идёт. Игорь поворачивается к Стасу и видит внимательный взгляд карих глаз. Конченков как-то слишком быстро отворачивается и снова прячется капюшон. К щекам приливает кровь, и Стас снова чувствует, как лёгкие неприятно сжимаются.       В комнату заходит Янис, его взгляд кажется каким-то замученным.       – Короче, знаю я этого штриха, – бросает Ян, немного зевая и становясь напротив Игоря. – В общем, у него где-то года полтора малолетки по районам минёрами работают и закладки кидают. Причём, там система такая ебаная, у него есть какие-то типы, которым он сначала передаёт всю дурь, те типы оставляют огромные закладки в определённых местах, а потом малолетки уже разбирают каждый свою и барыжат тем, что досталось.       – А можно его как-то достать? – спрашивает Игорь. Он садится ровнее, внимательно смотря на Яниса.       – Ну, можно, но не нужно. Просто можно договориться за то, чтобы малого больше не трогали, сказать, что он отошёл от дел, – Янис говорит всё это настолько непринуждённо, что Стасу даже не верится, что так может быть.       – Откуда такая система? Это же очень дрочно! Этот чувак настолько боится за свою шкуру, что так шифруется?       – Правильно мыслишь, – Ян переводит взгляд на Конченкова. – Дело в том, что он действительно боится, в этом наш плюс, поэтому стоит нажать на правильные точки, и он просто не будет жертвовать своей безопасностью, чтобы у него остался какой-то минёр, – Стас мнётся, пока Бадуров всё это говорит, до него медленно доходит, где же он увяз. – И кстати, так кажется, что всё это очень страшно и сложно, но на самом деле всё легко и реально, – Ян пожимает плечами. – Ладно, нам нужно на студию, только Пимпа закинем домой.       – Но я хочу с вами, – неожиданно откликается Стас, его голос обиженный и неуверенный, ему сейчас очень плохо и очень хочется поднять себе настроение.       – Считай, что ты не едешь, потому что это наказание. Наркотой торгуют только с восемнадцати, – безэмоционально говорит Янис и выходит из комнаты.       Конченков выдыхает, Игорь недолго рассматривает пол и встаёт с кресла, тоже направляясь к выходу. Стас быстро подбегает к нему и неожиданно утыкается в спину, потому что Игорь резко останавливается. Он чувствует тот же запах, которым пахнет шарф Лаврова, всего на секунду он замирает, до того момента, как парень не развернулся к нему лицом. Стас слишком близко к нему, он даже может разглядеть еле заметные круги под глазами и небольшую родинку на шее.       –Игорь, я хочу поехать, – говоря это, Стас чувствует себя действительно малолеткой, школьником или «малым», как называют его многие из этой компании. Игорь смотрит на него так внимательно, что парню становится неловко, щемящее чувство возвращается с новой силой, и оно совсем ему не нравится.       – Хорошо, – шёпотом коротко говорит он. Голос кажется непривычно низким, уж слишком низким, даже для Игоря. Он ещё раз скользит быстрым взглядом по чертам Стаса и уверенно разворачивается, выходя из зала. Внутри Конченкова что-то щёлкает и медленно начинает разваливаться, только так можно описать то, что он ощутил. Всё это казалось максимально странным.       После случившегося с Богомолом, Игорь стал вести себя как-то по-другому. Он не отдалялся, но и не становился ближе, это вызывало уйму вопросов. Стас так переживал, лишь потому, что он действительно начал дорожить вот тем всем, что сложилось между ними. Ему было слишком сложно отпустить человека, который его столько раз спасал. Стас признавался сам себе, что ему нужна помощь, и что единственный, кто может её дать - это Лавров. И потихоньку Стас начинал понимать, что все эти "причины" его желания остаться рядом с Игорем, сменяются беспричинной привязанностью.

***

      – Блять, – стонет Стас, отходя назад от стены. В его руках баллончик с пурпурной краской, перчатки испачканы в десятки цветов, на нём старая футболка и спортивный костюм. На стене видны зачатки нового граффити, оно обещает быть большим и ярким. В паре метрах от Конченкова стоит Игорь, он обращает внимание на его бездействие и, делая пару штрихов на своей половине, подходит к парню. Стас зло смотрит на неудавшиеся линии, никак не придумав, как их исправить.       – Попробуй… – Игорь аккуратно прикасается к тыльной стороне ладони парня и забирает баллончик с пурпурной краской. Он подходит к стене и делает более плавные линии, показывая, где нужно будет полностью закрасить этим цветом. Стас подходит к нему и забирает баллончик, он хмурится под внимательным взглядом Игоря. Немного погодя, он пытается повторить его движения, но ничего не выходит, и он нервно сжимает краску в своих руках. – Нет, Стас, более плавно…       – Я знаю, – огрызается Конченков. Он долго сморит на линии, проведённые Лавровым, и аккуратно начинает закрашивать указанные им места. Игорь недолго за этим наблюдает, а потом уходит на свою часть стены, продолжая работу.       Стас долго возится, пока разукрашивает те места, которые ему показал Лавров, но закончив эту часть, он немного отходит и, хрустнув шеей, начинает снова аккуратно выводить линии, периодически поглядывая на Игоря, чтобы уловить, как он так точно и красиво всё вырисовывает. В какой-то момент он заглядывается на профиль парня, он видит эти квадратные скулы и выделяющийся кадык, и внутри щёлкает воспоминание. Совсем забывшись, Стас видит, что слишком долго держал баллончик зажатым, и краска разводами потекла вниз, портя основную работу.       – Блядствоо, – громко говорит Конченков и отходит от стены. Игорь отрывается от своего дела и, выдыхая, подходит к Стасу. Он смотрит на потёки от краски и переводит взгляд на хмурящегося Конченкова. Невольно он начинает улыбаться, видя, как Стас забавно нервничает.       – Похуй, как высохнет - всё исправим, – Лавров идёт дальше на чистую часть стены, кивком зовя к себе Стаса. Тот подходит с тем же недовольным лицом, оглядывая Лаврова. – Смотри, ты это умеешь, просто не можешь сосредоточиться, – говорит Игорь, попутно вырисовывая новые линии на стене. У него это получается очень быстро и красиво. Стас подходит ближе к нему и начинает вырисовывать похожие линии. Лавров внимательно наблюдает, слегка приоткрыв рот и отойдя за спину Стаса. – Да, всё правильно, только вот, – он неожиданно делает шаг к нему и подходит сзади.       Конченков дёргается, но не оборачивается, Игорь берёт его застывшую над стеной ладонь с баллончиком, Стас сглатывает и поджимает губы, делая небольшой шаг назад и утыкаясь в грудь парня. Его дыхание приятно щекочет затылок, от чего по коже бегут мурашки. Игорь аккуратно ведёт его рукой по стене, вырисовывая что-то невообразимое, как кажется Стасу. У Игоря холодные руки, буквально ледяные, но от него самого веет каким-то теплом, он чувствует запах сигарет и духов, равно такой же приятный, как запах его шарфа, только сейчас Стас ощущает его сильнее. Лавров неожиданно отпускает руку Конченкова, тот выходит из транса и смотрит на то, что получилось, поворачиваясь к Игорю, он слегка улыбается и прячется носом в мешковатую толстовку.       – Теперь понял? – просто говорит Игорь.       Стас кивает и поворачивается обратно к стене, начиная делать всё точь-в-точь, как показал Игорь.

***

      Игорь и Стас шли совсем уставшие после трёхчасовой работы над граффити. Они шли как всегда медленно и вяло, при этом ведя заинтересованный разговор. Но после какой-то шутки Игоря и небольшого смеха, повисла тишина. Стас долго колебался сказать то, что его давно тревожило, но через какое-то время всё же решился.       – Почему ты это делаешь? – тихо говорит Стас, Игорь, нахмурившись, смотрит на него с непониманием. – Помогаешь мне, – Игорь опускает глаза и молчит, видимо, начиная о чём-то думать. – Что это для тебя? Плюс один к карме или что? – после этих слов, Лавров слегка смеётся, но парень не понимает, почему.       – Тупые у тебя вопросы, – застёгивая молнию на бомбере, бросает Игорь. – Я делаю то, что мне хочется, а в данной ситуации мне хочется так, – звучит слишком пафосно для Лаврова, но Стас воспринимает это вполне серьёзно. Стас долго молчит, казалось бы, Игорь уже ответил, но через какое-то время, он, доставая сигареты из кармана, снова начинает говорить. – И тебе же это нужно, если бы это было не так, ты бы меня не попросил о помощи, – он подкуривает сигарету и переводит взгляд на Конченкова. Он поникший смотрит под ноги, периодически пиная маленькие камушки. Руки в карманах не застёгнутой косухи, хотя вечерний холод уже начинал пробираться под одежду.       Стас ничего не отвечает на замечание Игоря. Он думает, мысли суетятся - это неприятно. Связывая каждую из них, он так и не находит, что может возразить Игорю, но кидать что-то бессмысленное не хотелось. Потому что, скорее, не хотелось показаться ребёнком. Он ещё долго идёт, смотря под ноги, а потом тихо начинает бормотать что-то под нос.       – Что? – переспрашивает Игорь, выдыхая дым.       – Ты не делаешь то, что хочешь, никто так не делает, – серьёзно говорит Стас и, останавливаясь, смотрит на Лаврова.       Игорь слегка приоткрывает рот в удивлении и тоже останавливается. Его густые брови изгибаются в недоумении, и он с интересом смотрит на парня. Карие глаза отблёскивают карамелью от света фонарей, он не хмурится, а просто смотрит на Игоря, пытаясь заглянуть куда-то далеко - дальше, чем ему позволено. Он знает, Игорь делает не то, что хочет. Он знает, что ему не сильно интересно экономическое образование, хоть он и считает его весьма нужным, оно, скорее, для галочки. Он знает, что Игорь не глупый парень, поэтому он продолжит учёбу, и она также будет легко ему даваться. Стас прекрасно видит, что Игорь учится, постоянно присматривает квартиры и даже заводит отношения с Дианой лишь потому, что хочет устроить свою жизнь легко и заурядно. Но Стас знает, что он этого не хочет, Игорь просто считает, что так нужно.       – Давай ты не будешь во мне копаться, – говорит Лавров, улыбаясь. Он сейчас красивый. Не такой, как обычно, у него действительно очень большие глаза, Стас запоминает каждую ресничку, потому что знает, что ему это пригодится. «Ничего личного» – думает про себя Стас, оправдывая себя тем, что ему нужно это для рисунков. Но в большинстве своём, люди прекрасно понимают, что с ними происходит, и Стас понимал.       Стас через щемящее чувство в груди мысленно прощается с Игорем, вдалбливая себе в голову, что не хочет его видеть. Именно поэтому, в этот раз он так хорошо всматривался в его серо-голубые глаза. Считая его последним разом.       – Я думаю, пройду здесь, через переулки, - говорит Игорь, разрывая зрительный контакт и кивая в сторону тёмной подворотни. – Тебя же не нужно провожать, милая леди? – Игорь смеётся и Конченков выдавливает из себя улыбку, легонько стукая Игоря в грудь кулаком. – Давай, пока, – кидает Лавров и тянет ему руку. Во время «братского рукопожатия», когда Игорь аккуратно тянет руку Стаса на себя, и они соприкасаются плечами, Стас в последний раз вдыхает дым уж сильно дешёвых сигарет и достаточно дорогих духов. Это всего пара секунд, и Игорь отстраняется. Он улыбается Стасу и шагает в переулок.       Переулок очень тёмный, но Лавров привык, ведь каждый день ходит этой дорогой домой, даже Янис останавливает ему здесь, когда подвозит. Стас смотрит ему в спину, что-то где-то внутри говорит ему побежать за ним. Резкая смена всего в голове образует кашу. Стасу и страшно, и больно, и одновременно никак. Он долго смотрит на удаляющийся силуэт высокого парня, пока тот полностью не скрывается в темноте. Он натягивает бледно-розовую шапку по самые глаза и выдыхает, уже собираясь идти домой, но его останавливают странные звуки в переулке. Конченков слышит удары об мусорный бак и подавленные мужские голоса. Стас кидает портфель в сторону и со всех ног бежит в темноту.       Приблизившись к бакам, Стас видит еле различимые силуэты трёх бугаев, куртки двух из них он даже узнаёт. Они пытаются повалить Игоря, но тот слишком высокий и сильный, одному из них хорошо прилетает, и он, согнувшись пополам, садится возле мусорного бака. Внутри Конченкова что-то переключается, адреналин начинает бурлить в крови, он быстро бежит на огромного мужика, которого еле может разглядеть, но точно видит, как тот заламывает руки Игорю, пока второй наносит хорошие удары по животу. Стас сбивает его с ног, тот отпускает Игоря, но Лавров получает хороший удар по лицу чем-то тяжелым. Он хватается за голову - очень больно бьёт в висках, по щеке стекает струя крови.       – Блять, Стас! Съёбывай нахуй! – Игорь кричит это через боль, но ему тут же прилетает ногой по животу, и он, не удержавшись на ногах, падает. Стас кидает камень в огромного мужика и попадает в нос. Тот орёт и начинает сильно материться. Третий, оклемавшийся, подходит к Стасу, у него в руках бита, страх исчезает, и Стас, сам не понимает, как, но за секунду до удара он выхватывает её из рук мужчины и бьёт его по спине. Тот опять сгибается и падает, Стас подбегает к Игорю, он еле стоит на ногах, пока оставшийся амбал буквально вбивает его в мусорный бак. Стас тоже бьёт его битой несколько раз, очень сильно, так, что тот падает, издавая протяжный стон. Конченков пинает его ногами, ускоряясь и не переставая       – Стас, блять, перестань… – схаркивая кровь, говорит Лавров. Он держится за живот, его лицо в крови, которая медленно стекает по его щеке, капая на асфальт. Стаса почти не задели, лишь удар прилетел по вечно страдающим рёбрам. Он тяжело дышит, оглядывает Игоря, и к нему возвращаются какие-то эмоции, из-за этого он не замечает, как сзади к нему подлетает мужик. Бугай начинает его душить, из рук выпадает бита. Игорь словно полностью перестаёт чувствовать боль, налетает на мужика, отцепляя его от Стаса, тот отпускает мальчишку и Игорь толкает его к стене, мужчина что-то умоляюще бормочет. Игорь берёт его за короткие волосы, и бьёт о бетон так, что тот теряет сознание.       Пока трое нападавших пытались оклематься, Лавров выравнивает дыхание и смотрит на еле стоящего Стаса. Он хватает его за запястье и тянет дальше по переулку, постепенно переходя на бег.