Игры и их цены

За два дня до Рождества ему принесли письмо от Риккардо Личери. Подбросили в ящик письменного стола, поверх исписанных почерком Джотто бумаг и записок, и совершенно невозможно было узнать, кто это сделал. Деймон хмыкнул и закрыл ящик снова. Он не вскрывал письмо три недели, пока не нашел его утром посреди расчищенного стола. В письме было четыре строчки. <div align="center">«Площадь у церкви Святого Павла. Тебя будет ждать экипаж. Ровно в шесть. Не опаздывай».</div> И подпись «Р.Л.». Деймон хмыкнул и бросил письмо в камин. *** В шесть он был на площади, в своем длинном синем плаще, покачивал, постукивал тростью – на рукоятке была голова льва из чистого серебра, рождественский подарок от Джотто - и задумчиво глядел в сторону моря. По пенистым волнам скользил тяжеловесный корабль, с рваными парусами, с цветастой тряпицей на флагштоке. Деймон задумчиво пытался рассмотреть хотя бы цвета флага, но корабль был далеко, а ветер слишком сильным, ничего было не разобрать. Рядом с ним, по полупустой площади, прошла худосочная, оборванная, бедная торговка – в ее корзине перекатывалась пара блеклых лимонов. Колокол церкви отбивал шестой час. Экипаж перед Деймоном остановился ровно с последним ударом колокола. Кучер соскочил с сиденья, приоткрыл перед Деймоном дверцу – ничем не примечательную, черную, со шторкой из бардового бархата – и втолкнул иллюзиониста внутрь, стоило тому только подняться на ступеньку. Деймон в карету ввалился – получилось не слишком изящно – и уперся ладонями в противоположную стенку. Дверцу за ним захлопнули, дважды щелкнул замок. Деймон фыркнул – интересный ход, прекрасный - и расположился на сиденье, положил трость рядом, сложил руки на груди. Площадь проплыла за окнами и быстро скрылась из виду. Они ехали прочь из города, в сторону вулкана, потом свернули на запад, через подсохшие по зиме сады, потом снова свернули и оказались у не слишком большого, но все же добротного особняка. Карета проехала через распахнутые ворота, подъехала к широкому крыльцу и остановилась. Завозились поблизости, несколько голосов застрекотали на разные лады, едва слышно, потом все стихло и дверца распахнулись. Деймон не стал дальше ждать. Пара широкоплечих бугаев без лишнего изящества на лице и белобрысый кучер с длинными волосами застряли в иллюзии – что-то про лед, огонь и каменные стены, а Деймон изящной птицей выскользнул из кареты, соскользнул на брусчатку двора, пристукнул тростью и двинулся в здание. За его спиной раздался сдавленный вскрик. Человек, написавший письмо, нашелся почти сразу. Вторая дверь из холла, прямо по коридору, просторная комната по левой стороне. Деймон прислонился к дверному косяку, постучал по двери набалдашником трости, едко улыбаясь. Человек поднял на него непробиваемо-темные глаза, опустил на стол, поверх книги, тонюсенькое пенсне и улыбнулся в ответ. Риккардо вступил в игру. *** Потом он сказал начистоту: - Мне нужна Вонгола. Деймон замер на долю секунды, а потом рассмеялся, откинувшись на спинку кресла. - Я не думаю, что мой босс отдаст вам ее. Он слишком любит свою семью, Палермо и всю Сицилию, чтобы предать это все, просто так, передать кому-то. Риккардо поднялся из-за стола – высокий, крупный, с плотными мышцами под тонким шелком рубашки - и замер, прислонившись к столу. - Не отдаст, но я хочу ее получить. И ты мне в этом поможешь. - С чего бы? Меня устраивает текущее положение дел. Риккардо сложил руки на груди и заулыбался: - Потому что тебе это интересно. Деймон Спейд против интуиции великого Вонголы. Интересует такая игра? - Не слишком, - Деймон ухмыльнулся, закинул ногу на ногу, покачал носком сапога.- К тому же не все так просто с наследованием. Это оранжевое пламя, признак босса – наверняка вы слышали – отнюдь не легенда, я видел его в действии – поразительно разрушительная штука. - Такое? – Риккардо поднял руку, и из его ладони – жесткой, покрытой засохшими мозолями и старыми шрамами – полыхнул яркий, оранжевый, без капли примеси, огонь. Деймон чувствовал его бешеный жар, острую силу чистой стихии, сжигающей все на своем пути, и задыхался. Риккардо смотрел на него, задумчиво разглядывал, а потом сжал ладонь, и пламя потухло, оставив после себя едва ощутимый запах гари. Деймон сделал три глубоких вдоха, а потом снова расплылся в улыбке: - Интересно. Значит, это условие вы уже выполнили? – он сел ровно, собираясь подняться. – Но я все равно не буду вам помогать. Через секунду Риккардо прижал его плечи к спинке кресла. - А кто сказал, что у тебя есть право выбирать? Он нажимал на плечи Деймона сильными пальцами, до боли стискивал мышцы, улыбался, глядя прямо в глаза. Деймон недовольно повел плечом: - То есть я должен принять единственно верное решение, синьор Личери? Никакой свободы и альтернатив? Риккардо хмыкнул, нажал пальцами еще сильнее. - Что-то вроде того. Альтернатива есть. Она тебе не понравится. Деймон прищурил глаза, ему подумалось вдруг, что он сможет сжечь этого человека так, без пламени, одним взглядом. - Убьете меня сейчас? - Могу попозже, когда убью твоего босса и получу Вонголу. Деймон улыбнулся, и улыбка наполнилась приторно-сладким ядом. - Уберите руки. Риккардо хмыкнул и убрал ладони с его плеч, отступил на пару шагов, и снова замер изваянием у кромки письменного стола. Деймон поднялся, и, постукивая тростью, вышел за дверь. *** Он прибыл в особняк Вонголы затемно, прошел через холл, и прямо там, у лестницы, встретил Джотто. Тот выглядел обеспокоенным, всклоченным, глаза горели рыжим – теперь они все реже показывали свой настоящий цвет – и подошел к Деймону, остановив реплику Накла взмахом ладони. - Деймон, ты в порядке? На тебе лица нет. Деймон покачал головой, легко коснулся его руки. Джотто вздрогнул от неожиданного прикосновения. - Да. В порядке. Мне нужно к себе. Я сейчас спущусь. Джотто неверяще нахмурился и кивнул, потом долго глядел в спину идущему наверх Деймону. Тот несся в свою комнату, спешил, едва не сбросил по пути вазу. Он скинул у двери плащ, почти разодрал на себе узкий жилет, распахнул рубашку, вытягивая пуговицы из петлиц. Сбросил с зеркала беспорядочно набросанные на него вещи, швырнул их на пол. Посмотрел на отражение, гладя свои плечи пальцами. Там, где его прикасался Риккардо, где он давил жесткими пальцами, прижимая его к креслу, наливались сливовой темнотой синяки.