А это было свидание?
20 февраля 2017 г., 13:50
Так проходит первое отделение концерта. Оно кажется долгим, наверное, потому что Дирк предоставлен сам себе. Тодд весь уходит в отхлёбывание пива и наблюдение за группой. Дирк не может точно понять, то ли он просто наслаждается музыкой, то ли этот концерт запустил в Тодде что-то, о чём Дирк предпочёл бы не думать.
Ему становится легче, когда группа делает перерыв и Тодд предлагает уйти.
— Было не так уж и плохо, — говорит Дирк, когда они оказываются снаружи. Не слишком удачное замечание. Он определённо провоцирует Тодда.
— Ага, — смеясь, говорит Тодд. — Они были просто ужас.
О, супер, с облегчением думает Дирк. Он ненавидел каждую минуту этого концерта, но поскольку им с Тоддом нравилась разная музыка, ему всё же было трудно судить, насколько хорошо играла группа. А ещё ему очень приятно обнаружить на лице Тодда пренебрежение вместо ностальгии, которую Дирк боялся увидеть.
— И, кстати, — говорит Тодд, останавливая Дирка в аллее, ведущей вдоль здания клуба, — ведь это никак не относилось к расследованию.
Дирк никогда, ни разу за всё время их знакомства, не обманывал Тодда. Но, с другой стороны, умалчивание правды…
— Но ведь на самом деле я никогда и не говорил, что это относилось к делу, — говорит Дирк, пытаясь оправдаться. Тодд смотрит на него. К удивлению Дирка, во взгляде нет упрёка. И никаких признаков обиды. Скорее, можно подумать, что Тодда это забавляет. Дирка это просто поражает. — Ты не злишься, — говорит он после паузы.
— На то, что ты пригласил меня сходить на концерт? — спрашивает Тодд. И снова эта улыбка. Та самая, при виде которой все слова застревают у Дирка во рту.
— Я… — всё, что он успевает сказать, прежде чем шум в дальнем конце аллеи отвлекает их. Только не сейчас, думает Дирк, одновременно с Тоддом оборачиваясь. И, конечно же, ведь Вселенная его ненавидит, выясняется, что это грохочет задняя дверь клуба, которая только что хлопнула, выпустив наружу двух мужчин с сигаретами. И того, кто повыше, невозможно не узнать.
— Тодд? — говорит этот мужчина другому, указывая на них. Он выглядит удивленным и вовсе не разочарованным. Дирк уже начинает по-настоящему ненавидеть его.
— О, Адам, привет! — говорит Тодд, и Дирк больше всего на свете хочет сейчас схватить Тодда за запястье и утащить прочь отсюда. К несчастью, этот мужчина — Адам — уже отделился от своего спутника и идет по аллее прямо к ним.
Единственное, что его утешает — это то, как застывает Тодд.
Впрочем, это не мешает Адаму обнять Тодда одной рукой, протягивая ему вторую. Дирк невольно представляет их в совсем другом объятии, и ему приходится стиснуть зубы, чтобы не отпустить язвительное замечание.
Ну или что-то ещё ужасно грубое.
— Ты пришёл посмотреть концерт? — спрашивает Адам, перестав липнуть к Тодду. К радости Дирка, Тодд непроизвольно делает шаг назад.
— Вообще мы посмотрели первое отделение. Вы с ребятами… молодцы. Ты молодец, — говорит Тодд. Дирк получает некое извращённое удовольствие, точно зная, что он лжёт. Адам вроде бы этого не замечает.
— Так здорово увидеться с тобой. Имею в виду, ты классно выглядишь, чувак, — говорит он, чересчур дружелюбно на взгляд Дирка. Нет, серьёзно, где тот мужик в костюме белки, когда он так нужен. Тогда бы можно было их отвлечь.
— Спасибо, — отвечает Тодд, бросая быстрый взгляд в сторону Дирка. В нём читаются извинения, но ещё — хотя, может, это Дирку так хочется — безмолвная просьба о помощи. Адам смотрит в том же направлении.
— Ох, прошу прощения, это твой друг? — спрашивает он.
— Дирк Джентли, — говорит Дирк, не успев себя остановить. Его протянутая для приветствия рука зависает в воздухе между ними. И потом, так как он идиот и никогда не мог контролировать свои порывы, он добавляет. — Я парень Тодда.
Он прекрасно видит, что Тодд ошеломлённо смотрит на него. Впрочем, как и Адам. После короткого замешательства он опускает свою руку и улыбается, как он надеется, ясной и уверенной улыбкой. Адам мигает. Он переводит взгляд на Тодда.
— Прошу прощения, — говорит Тодд, он всё ещё выглядит потрясённым. — Адам, это Дирк. Дирк, это Адам, — Дирк не может не заметить, что Тодд не спорит с тем, что Дирк назвал себя его парнем.
— Рад познакомиться, — говорит Адам, и в этот раз он сам протягивает руку Дирку. Дирк не собирается отвечать — небольшой реванш — но Тодд всё так же пристально на него смотрит, так что Дирк всё же пожимает руку Адама. Адам больше не кажется таким уж уверенным в себе.
— Ну ладно, — говорит Тодд, переводя взгляд с одного на другого, будто ожидая, что Вселенная вот-вот раскроет какую-то интригу. Дирк просто хочет, чтобы они поскорее ушли отсюда. — Нам правда нужно идти, — продолжает Тодд, будто читая мысли Дирка. — Но я был рад с тобой повидаться. Удачи во втором отделении.
Он не дожидается ответа Адама, Дирк сначала удивляется, а потом ужасно радуется, когда Тодд берёт его за руку и тянет в направлении их машины. Он дожидается, пока они отойдут достаточно далеко, и тогда выпускает руку Дирка; Дирку сразу начинает не хватать этого прикосновения.
— Ну что же, это было… — начинает он, и понимает: что-то не так.
Он почти сразу догадывается, что это приступ — даже странно, что Тодд настолько долго умудрялся сдерживать его, если именно поэтому он так спешил к машине. Медленно обойдя Тодда, чтобы встать лицом к нему, Дирк осторожно берет Тодда за дрожащие руки.
— Что именно? — спрашивает он.
— Х-холод, — с трудом выговаривает Тодд.
К этому времени на глазах у Дирка произошло уже семнадцать приступов. Если бы здесь были Роуди, они бы просто окружили его и забрали у него всю нервную энергию, вызывающую галлюцинацию. Но их здесь нет, а значит, помочь может лекарство и время. Дирк знает, что у Тодда в бардачке есть банка с его таблетками.
— Давай, пойдем, посадим тебя в машину, — говорит он и потом, повинуясь внезапному порыву, о котором в тот момент не задумывается, снимает с себя свою кожаную куртку и накидывает ее на плечи Тодда.
Взгляд Тодда полон благодарности.
~*~
Чем хорошо жить в одном доме (раз уж не в одной квартире) — это тем, что Дирку было недалеко идти. Нет, он и не собирался уходить от Тодда в ближайшее время, но всё же приятно знать, что ему даже не понадобится выходить на улицу. — Чувствую, что должен попросить прощения, — говорит он. Тодд вжался в угол дивана, подтянув колени к груди, с чашкой чая в руках. На нем всё ещё надета куртка Дирка. Всё же жёлтый ему совсем не идёт. В отличие от самого Дирка, который прекрасно выглядит в жёлтом. — За что? — спрашивает Тодд. Приступ по большей части прошёл, но Дирк знал по опыту, что Тодду нужно побыть в тишине и спокойствии ещё некоторое время после его окончания. — Я думал… Дирк — человек, у которого слишком много энергии, и часто он не знает, куда бы её применить. Прямо сейчас он не то стоит, не то нависает над сидящим на диване Тоддом. Но сейчас, думает он, им лучше разговаривать, глядя друг на друга, и, поскольку он не хочет давить на Тодда, он решает придвинуть стул, на котором Тодд обычно сидит за пианино, и сесть на него. — Ведь это не было связано с расследованием, — говорит Дирк, повторяя слова Тодда, сказанные раньше этим вечером. — Я просто думал, что было бы здорово поделать что-то… не расследуя. Вместе. Аманда предложила, куда сходить, а я случайно выбрал группу, а потом вышло, что их вокалист твой бывший, а до этого я даже не знал, что тебе нравятся мужчины, и потом всё было так ужасно, и… — Я всё испортил, ты это имеешь в виду. Тодд, который продолжет быть неиссякаемым источником загадочности, вовсе не выглядит расстроенным. Наоборот, он улыбается, глядя на Дирка с нежностью и удовольствием. Дирк понятия не имеет, что именно Тодд пытается сказать. — Всё это связано, — говорит Тодд абсолютно уверенно. Дирк даже не пытается скрыть своё удивление. — Я имею в виду, что ты просто мог меня пригласить куда-то. Сказать мне, что я тебе интересен. Это бы вполне подошло. В любом случае, дело в тебе. Ведь я тебе нравлюсь, да? Последняя фраза звучит больше как утверждение, а не как вопрос, но всё же Дирк кивает. — Да, очень, — произносит он, понимая, что так и есть. И если честно, Тодд его привлекает уже довольно давно. — Должен сказать, — Тодд сделал паузу, чтобы отхлебнуть чая. Дирк знает, что Тодд не очень-то любит чай, но пьёт его всегда, когда Дирк для него заваривает, так что он начинает думать, что, может, есть неплохие шансы, что он тоже привлекает Тодда. — В отношениях я ужасен, — продолжает Тодд. — Не похоже, что Адам так считает, — не удерживается от замечания Дирк. Он тут же жалеет об этом. Из всех людей он меньше всего хотел упомянуть… — Адам вообще крайне милый, прямо до боли, — говорит Тодд. — А, может, я тоже такой, — говорит Дирк. Тодд определённо не был первым, от кого Дирк слышал подобное. Но сам он никогда не мог понять, чем плохо быть милым. Мир был бы куда лучше, если бы люди стремились быть немного милее. Тодд продолжает, свернувшись, сидеть на диване. Его лицо смягчается. — Я знаю, что ты такой. И я просто пытаюсь не пользоваться этим. Если честно, он так старался все эти последние месяцы с момента возвращения из ЦРУ дать шанс своему разуму контролировать речь, хорошенько думать, прежде чем говорить что-то. Внезапно все эти попытки разлетаются в пух и прах. Он подозревает, что Тодд легко с ним расстанется, и Дирку отчаянно нужно убедить его в противоположном. — Может, ты и не пользуешься. Может, тебе просто нравятся милые хорошие ребята. Может… — взгляд Тодда останавливает его. Дирк сразу грустнеет, сам того не замечая. Он знал, что это была плохая идея, и, наверное, теперь всё пропало, и их дружба разрушена, и… — Дело вот в чём, — сказал Тодд, прерывая мысли Дирка, и было похоже, что он предпочёл бы вовсе не говорить об этом. Дирк прилагал все усилия, чтобы спокойно сидеть на месте. — Адам мне нравился, но важнее для меня было то, что он с группой собирался записываться, а мне нужен был доступ к его связям. Так что я просто пользовался его добротой для продвижения интересов своей группы. А потом, когда моя группа распалась после того, как я продал всё оборудование и сделал вид, что его украли, я уже не видел смысла в том, чтобы продолжать отношения с ним. Адам думает, что мы расстались из-за того, что я был не готов открыться как гей, но теперь он считает, что я свободно встречаюсь с кем-то другим, и… — Прости, я не хотел, — перебивает Дирк. Он не хотел это говорить, слова просто вырываются из него, и он взмахивает рукой, как только понимает, что сказал. — Не страшно, — говорит Тодд. — Да и, если честно, я не хотел, чтобы он думал, будто я пришёл туда, чтобы увидеть его, или чтобы он думал, что есть какой-то шанс, что мы… это просто… Ты правда много значишь для меня, и я не хочу всё испортить. — Понятно, — говорит Дирк, ну да, ему понятно, за исключением той части, которую он совсем-совсем не понимает. Но Тодд выглядит всё более усталым, и Дирк справляется с тем, чтобы не плакать в его присутствии, так что вместо того, чтобы остаться, умолять и упрашивать его, чёрт, ведь Вселенная так не работает, Дирк поднимается со стула и направляется к двери. — С тобой будет всё хорошо? — спрашивает он, ведь, как Тодд верно заметил, Дирк хороший и милый парень. — Дирк, не надо… — Да всё в порядке. Нет, правда, — говорит Дирк. — Ты самый важный человек в моей жизни, и я не хочу сделать что-нибудь, что повредит нашей дружбе. Да, он так этого не хочет. Совсем, совсем не хочет. — Дирк, я же не говорю… — Всё хорошо, Тодд. В самом деле всё хорошо. И в любом случае, я думаю, утро вечера мудренее. Ты точно уже в порядке? Тодд не сразу отвечает. Он продолжает смотреть на Дирка, будто надеется, что во Вселенной вот-вот произойдет то, что подскажет ему, что делать. Дирк не пытается сказать ему, что так не бывает. Наконец, Тодд кивает. Он не двигается со своего места на диване, он так и сидит, укутавшись в куртку Дирка. Так его Дирк и оставляет, пытаясь вспомнить, как дышать.~*~
Дирк считает, что у Тодда какая-то чушь в голове. Он придумывает бесконечные оправдания, но в итоге всё это сводится к одному. Он боится. Боится жить. Боится брать на себя ответственность. Боится ввязываться во что-то. И, если честно, Дирку это надоело. Он приходит к этому заключению после бессонной ночи, которую он провёл, пялясь в пол, он же потолок, отделяющий его квартиру от квартиры Тодда. — Что мне сделать, чтобы убедить тебя? — спрашивает он сразу же, едва Тодд открывает дверь. У него ничего нет с собой, даже куртки. Тодд моргает и выглядит так, будто он совсем не ожидал появления Дирка на пороге своей квартиры в 6:03 утра. — Что? — удается сказать Тодду. Если бы Дирку пришлось угадывать, он сказал бы, что Тодд спал ещё меньше, чем Дирк, если такое вообще было возможно. — Убедить тебя, — повторяет Дирк. — Я хочу, — он показывает жестом, — чтобы мы… И он понимает, что правда этого хочет. Почти так же, как он хотел дружить с Тоддом, почти так же, как он хотел, чтобы Тодд помогал ему в расследовании первого дела. Он даже может зайти настолько далеко, чтобы сказать, что он любит Тодда, и он подозревает, что и Тодд любит его тоже. Потому что между ними слишком много всего, чтобы это было чем-то меньшим, чем любовь. — Дирк, — говорит Тодд, но Дирк больше не собирается позволять его оправданиям мешать их отношениям. — Я пригласил тебя, но ты согласился пойти со мной, и, хотя никто из нас не имел в виду, что это наше первое свидание, всё же это было свиданием, и вот теперь я стою перед тобой, кстати, в тапках, потому что я считаю, что за нас стоит бороться, и мне кажется, что ты тоже так считаешь, к тому же, ты уже совсем не тот Тодд, который когда-то бросил Адама. Люди меняются, Тодд. Ты изменился. И, нравится тебе это или нет, но ты заслуживаешь счастья. Мы оба заслуживаем. Ну, может, это и не самая длинная речь, которую он когда-либо произносил, но точно одна из самых страстных. Тодд, на котором уже не было куртки Дирка, лишь футболка с Мексиканскими Похоронами и трусы, качает головой. — Ага, — говорит Дирк, указывая на улыбку Тодда. Продолжая качать головой, Тодд жестом приглашает Дирка зайти внутрь. — А знаешь, — говорит Тодд, возвращая Дирку лежащую на спинке дивана куртку. Он передаёт куртку Дирку в руки, и Дирк не мог не заметить, что теперь куртка немного пахнет Тоддом. Он отложил её в сторонку, чтобы не сделать какую-нибудь глупость, например, прижаться к ней носом. — Вообще-то, я не пытался отказать тебе вчера. Ты… ты тоже мне нравишься. Дирк совершенно не ожидал, что Тодд скажет именно это. Он едва сдержался, чтобы не выдать свою радость ни словом, ни жестом. Мысленно он добавил новый пункт в свой список. Тодду Бротцману нравится Дирк Джентли. — И то, что я тебе пытался вчера сказать, что если… если мы хотим это сделать, то нам лучше заранее какие-то правила обсудить, потому что если у нас не получится, мне нужно знать, что мы все равно будем друзьями. Что все равно будем… — он пытается изобразить это жестами, — мы. Дирк с готовностью кивает ещё до того, как Тодд заканчивает говорить. В ответ он получает очередную улыбку Тодда, ту, которая у него заготовлена исключительно для Дирка. Ту, от которой Дирк теряет дар речи. И теперь он с уверенностью может сказать, что понимает её значение. — Потому что дело в том, что у меня это плохо получается. И, наверное, я в какой-то момент всё испорчу. Причём скорей раньше, чем позже. И больше всего я не хочу сделать тебе больно, потому что ты сейчас просто вся моя жизнь, и… Ты что, уже не слушаешь меня? Он слушал — слушал, конечно же — но было тяжело снова слушать, как Тодд продолжает и продолжает говорить о том, какой он плохой человек. Дирку казалось, что этот момент они уже прояснили. Но всё же Тодд хочет отношений, а значит, у них будут отношения, а значит, ему, наверное, можно поцеловать Тодда, и вот теперь ему очень трудно концентрироваться на его словах, глядя, как тот шевелит губами, и Дирку уже ужасно хочется узнать, что это будет за ощущение, когда он прижмётся своими губами к его. Поглощённый всеми этими мыслями, он сам не замечает, как приближается к Тодду почти вплотную. Тодд удивлённо смотрит на него, и на его полном сомнения лице появляется оттенок чего-то, в чём Дирк подозревает растущее влечение. И что-то ещё, намёк на азарт, из-за которого сузились его глаза, так что Дирк решает немного отложить свой план поцеловать Тодда. — Ты знал, что это свидание, — говорит Дирк, явно попадая в точку. Тодд улыбается. — Да, знал. — Почему ты ничего не сказал? Его руки по своей собственной воле невзначай оказываются на бёдрах Тодда. Какие классные у Тодда бёдра. — Я не был уверен, что ты сам знал, что это свидание, — говорит ему Тодд, склоняясь ближе к Дирку и обвивая руками его талию. Это прикосновение — уж не говоря о том, как близко они друг к другу — тут же вызывает короткое замыкание в разуме Дирка. — Я не знал, — с трудом говорит он. — Сначала точно не знал. — И когда же ты это понял? — спрашивает Тодд, и теперь он так близко, что Дирк легко может рассмотреть все цветные крапинки в его глазах. — Когда я сказал, что я твой парень, и ты не возразил, — говорит он, и его взгляд переходит с глаз Тодда на его губы как раз тогда, когда Тодд облизывает их кончиком языка. Дирк начинает чувствовать себя так, будто в любой момент просто загорится. Тодд улыбается на это. Во всяком случае, Дирк так думает. Потому что точно сказать, улыбается ли Тодд, с такого близкого расстояния трудновато. Он видит его нечётко и размыто, прежде чем закрывает глаза. Проходит ещё целая вечность, пока теплое ощущение дыхания Тодда на губах Дирка превращается во что-то более ощутимое, но первое соприкосновение их губ более чем стоило этого ожидания. Как забавно, думает он, целуя Тодда всё смелее и чувствуя себя неразрывно связанным с ним. Он всегда оказывается именно там, где ему нужно быть, даже если путь, которым он следует, не всегда оказывается тем путём, которым он собирался идти. Он начинает думать, что это всё же было своего рода расследованием. Или, может, это просто такой способ Вселенной указать ему верное направление. В любом случае, теперь он чувствует, что всё в порядке. Но, опять, может, дело лишь только в том, что совсем рядом с ним Тодд.
