Лето кошмаров

Через час, отведенный на распаковку чемоданов, все спустились на первый этаж. Кухня и столовая располагались вагончиком, то есть из столовой хорошо было видно, как готовят еду. Кухня была сделана в обыденном стиле, без вычурных и «богатых» вставок. Белые обои, белые шкафчики и тумбы, на их фоне большой серый холодильник и такая же серая плита. Выделялась кухня большим количеством техники — микроволновка, кофеварка, кофемолка, машина по изготовлению льда, миксер, электрическая мясорубка, блендер. Почти весь год, за исключением лета, готовила повариха и кухарки, но летом дети сами обеспечивали себя пищей. Дворецкий был совсем полной противоположностью Себастьяна из «Темного Дворецкого», так что и не являлся мастером на все руки. Он следил за домом, но и при этом держался подальше от проклятых хозяев. Из-за чего его называли иногда тенью этого дома. Столовая же была в противовес кухне — бордовой. Тюль хоть и была прозрачно-белой, но шторы — цвета красного дерева — почти не пропускали дневной свет, если закрыть их. Из красного дерева, кстати, был когда-то собран большой обеденный стол — длинный и широкий, рассчитанный на 20 персон. Ведь раньше семья была большой, а постоянные гости добавляли шума и радости в месте проведения трапезы. Однако сейчас, когда детей осталось трое, чувствовались тоска и опустошенность. Невольно вспоминались деньки всеобщего веселья. Flashback — Мама, мама! А Гин опять отобрал мою порцию горошка! — кричал Кидо, пожалуй, самый одаренный из детей. Его считали одаренным из-за необычной внешности — он был голубоглазым, с рыжими волосами, совсем не похожим на типичного японского ребёнка, но в свои 4 года уже выговаривал все буквы, учил наизусть стихи и знал всю хирагану. Но, каким бы Кидо не было гением, и у мальчика была своя слабость: он ужасно любил стручковые бобы, горох и фасоль. А Гин, пользуясь разницей в возрасте, постоянно отбирал их и дразнил. — Гин, отдай брату еду живо! — Охаши всегда была хорошей матерью, хотя роды давались с трудом. Они с мужем как только не предохранялись, но как будто сама Жизнь говорила им: «Дети — это счастье, и я одарю вас им». — Кидо, ты — ябеда! — надулся восьмилетний Гин, но все-таки вернул горох. — Мама, мама! — опять позвала порядком уставшую женщину девочка с другого конца стола. — Я не люблю тыкву! Смотри, что я сделаю! И на тот момент еще пятилетняя Шиогару запустила тыквенной кашей в сестру, что сидела напротив нее. Оранжевая субстанция попала в тринадцатилетнюю Акатсу, которая тут же разревелась. Но за сестру-близняшку вступилась Сатоко. В детстве, до 15 лет, она была очень боевой, и даже немного хулиганкой. Так она пыталась показать свое «Я» тем, кто смеялся над ее челкой. Сатоко никогда не понимала, почему же мама продолжает ее ровнять раз в месяц? И вот в таком ритме начался бой едой. После в ход пошли и посуда, и даже мебель. Охаши лишь улыбалась. В какой-то степени она была разбалованной мамой. Женщина понимала, что за детьми весь погром уберут слуги, и она не испортит свой маникюр. Поэтому мать не разнимала детей, а лишь улыбалась их «игре». Не участвовали в этом лишь две девочки — Такко и Азуши. Азу первая спряталась под стол, подальше от летающих снарядов. Такко, когда заметила, что сестра с ними не играет, тоже полезла под стол. — Азу-тян, а почему тебе не весело? — заговорила Такко. — Мне не нравятся игры. Я люблю быть одна, — меланхолично ответила Азу, обняв коленки. Такко не любила братьев и сестер, потому что мама всегда делила внимание поровну, а то и вовсе — меньше обращала на нее внимания, подозревая о самостоятельности дочки. И потому Такко ужасно ревновала родителей ко всем остальным, мечтая остаться единственным ребенком. Но она симпатизировала Азуши, которая была младше нее на 2 года. Азуши в детстве была замкнутым ребенком, одиночкой, меланхоликом. Откуда у шестилетки были такие черты — неизвестно. Но поэтому Такко и любила в каком-то смысле сестру — она не требовала, нет, даже избегала любого внимания со стороны. Предпочитала сидеть одна в комнате, или вовсе пряталась под столом. Ровно, как и сейчас. — Такко любит Азу, — мило улыбнулась старшая из сестер, что прятались под столом. — Пойдем собирать пазл? А младшая лишь утвердительно кивнула. Она знала, какая Такко ревнивая. И знала, что как только они вытащат новый пазл, сестра бросит ее одну. Она часто так делала. Но Азу была не против этого. Тогда в столовой мама будет делить внимание не на 10, а на 9 человек. Следовательно, будет чаще обращать внимание на Такко. Эти уловки уже вошли в обыденность. А из-за скрытности Азуши мало кто замечал ее отсутствие за столом. Она редко ела со всеми вместе, но стала тайком прокрадываться к холодильнику ночью и таскать еду в комнату, устраивая ночные чаепития с игрушками. Таким был дом 10 лет назад, за 2 года до первой смерти, изменившей всю жизнь. End Flashback Однако сейчас столовая опять наполнилась живыми голосами. Гости сидели и бурно обсуждали поездку до поместья Икэда, а хозяева в это время варганили обед — салат «Цезарь», бутерброды с копченой колбасой, макароны по-флотски. Ребята хоть и жили в достатке, но готовили в силу своего возраста, а то и вовсе ходили по кафе. Поэтому ничего сложного и изысканного ждать не приходилось. Пока все были увлечены своим делом, между Реборном и его учениками завязался разговор. — Тсуна, ты ничего не заметил? — поинтересовался домашний репетитор, зная, что Дино уже обратил на это «что-то» внимание. — В доме какая-то странная аура, — высказал свое мнение босс Вонголы. — Ты все так же безнадежен, братишка, — улыбнулся Дино, хотя Тсуне было обидно слышать подобное. — Присмотрись к ним ко всем. Савада сфокусировал зрение на троих подростков, которые что-то слаженно готовили на кухне. И правда! Как он сразу не обратил внимание? Вокруг каждого из них было плотная завеса из пламени. Невидимое для тех, кто сам не является носителем посмертной воли, но оно окружало тело носителя, словно аура. У Сатоко — пламя Облака. И не зря, ведь она была по-своему отстраненной и таинственной. Гина окружала аура Солнца — как у истинного бойца, который защитит сестер от беды. А у Азу, подобно Ямамото, был атрибут Дождя — успокаивающего, прячущего семью от завесы грусти и опасности. — Такое скопление пламени в одном доме. Знаете что? Нам нужно узнать, были ли другие их родственники хранителями хоть какого-то атрибута? Возможно ли, что мои опасения были верны, и смерти не случайны? — И-тэ-тэ, Ребо-о-орн! Ты тащил нас в этот дом, зная, что мы столкнемся с опасностями? — юный босс так не хотел новых приключений. — Замолчи, глупый Тсуна! — Реборн натянул шляпу посильнее на глаза, создавая таинственную тень. — К сожалению, он прав, Тсуна. Нам нужно разобраться, что тут происходит. Хоть их семья не состояла в мафиозном клане, но очень подозрительно, что в них никто не смог рассмотреть способности к пламени. — Думаю, тогда следует поговорить с ребятами после обеда и начать изучать это дело, — обреченно произнес Тсуна, понимая, что пути назад все равно нет. — Ха-ха, — засмеялся босс Каваллоне, одобрительно глядя на названного брата, — ты стал старше, братик, судя по твоим поступкам. Ты уже не бежишь от проблем подальше, а стараешься их решить. На подобное замечание юный босс мафиозного клана, которому более 100 лет, мог только улыбнуться. Да, пережитые приключения сделали его немного другим, но все же он мечтал о спокойно жизни. — Все готово! — радостно пропела Азу, неся огромный поднос с макаронами. Может, подобная еда и не так сильно распространена в Японии, но все же это не делало ее менее вкусной. Обед нельзя было назвать спокойным — то Гокудера пытался взорвать Рехея за то, что он нагрубил его ненаглядному Джудайме; то Бьянки начинала говорить, что эта еда приготовлена не с любовью, и ужин готовить будет она. На последнее все, кто был в курсе способностей Бьянки, пытались отговорить ее и даже отправить в нокаут с помощью стула. После трапезы девочек отправили к бассейну позагорать, исключением стала только Хроме, которая заменяла Мукуро. Тот отправился вместе с Хибари в комнату для тренировок ради очередного боя на звание сильнейшего. Да, эти двое никогда не изменятся, и не научатся принимать друг друга. Итого в зале остались: Сатоко, Гин, Азу (которую в целях безопасности хотели отправить с девочками, но не смогли из-за женского упрямства), Реборн, Дино, Тсуна, Гокудера, Ямамото, Хроме и Рехей. Кратко репетитор-киллер объяснил жильцам этого дома свои подозрения насчет их пламени. А заодно и объяснил им, что такое пламя, откуда оно берется, зачем оно нужно и как им пользоваться. Наряду с этим пришлось посвятить этих троих в мафиозные тайны гостей (Тсуна, как всегда, конечно, был «против», но кто бы его спрашивал?). — То есть, ты хочешь сказать, малыш, что все эти смерти связаны с каким-то там пламенем? — уточнил Гин, который не до конца «въезжал» в эту тему. Но и его можно понять, все свои годы он прожил обычным подростком, а тут приезжают какие-то личности и говорят, мол, ты владеешь почти что супер силой. — Да. И поэтому мы бы хотели взглянуть на могилы других детей. Поймите, мы вам не враги и приехали сюда с целью защитить вас от, скажем так, вымирания. — Реборн говорил очень серьезно, а его глаза изучали каждого в этой комнате. Гин создавал впечатление, будто бывший аркобалено Солнца говорил с Такеши. История повторялась — все те же неверящий взгляд, идиотская улыбка, бегущая строка в глазах: «Это все игра?». Это все заставило грозного киллера на минутку умилиться этому мальчику. Он был вне подозрения, однозначно. Реборн это чувствовал, а он привык доверять себе и своим ощущениям. Но такой легкости и искренности он не чувствовал рядом с девушками. Сатоко вела себя подозрительнее всех — ее глаза бегали, она злилась, пару раз даже пыталась покинуть комнату. Но всякий раз ее останавливали. Видимо, не один Реборн подозревал Сатоко в чем-то неладном. А реакция Азуши (домашний киллер предпочитает называть ее именно в полной форме) была наигранной. Будто она знала все это, но всеми силами старалась показаться невинной овечкой. Если бы девушка была невиновной, почему бы не рассказать свои подозрения? Однако ни одной своей мыслью Реборн не спешил делиться с присутствующими. Пока еще рано… В итоге, не без помощи длинной речи Тсунаеши о понимании страха хозяев этого поместья, они согласились показать «домашний» склеп. Подобно истинным японцам, Икэда чтили традиции, и после смерти кремировали тела. Прах умерших пересыпали в сосуды, а затем размещались на полочке в специальном домике на краю участка. Но недалеко от домика, за оградкой, была одна единственная могила — мамы Такеши. Ее единственную похоронили, не испепеляя тело. Это была просьба Ямамото Тсуеши. Хоть он никогда и не приезжал на могилу жены, но всегда мысленно был с ней. Сейчас его сыну было сложно смотреть в сторону могилы матери, но он пообещал себе, что позже, как только они закончат осмотр, он придет к ней с цветами и расскажет обо всех приключениях за эти 6 лет. Домик был самым обычным — стены и потолок бетонные, покрашенные в светло-голубой цвет, с одной дверью и без окон. Места там было крайне мало — помещение вмещало максимум троих подростков, и то, один из них будет стоять в дверях. По правую сторону от них, кстати, и располагался шкафчик для сосудов с прахом, у каждого свое отделение со стеклянной дверкой. А рядом с горшочком лежала какая-нибудь вещь ребенка и принесенные бутылочки с цветами. За этим местом хорошо следили и ухаживали, отдавая дань погибшим родственникам. Сейчас в помещении находились Реборн и Гин, которого первый взял как единственное доверенное лицо. Парни скрылись в помещении и довольно долго не выходили оттуда. Остальные же разместились кто где — кто-то сидел на скамеечках, кто-то на траве, а были и такие, кто просто стоял, облокотившись на стену здания. Как раз этим последним оказался Гокудера. Отчего-то ему было неспокойно, он ждал подвоха или подставы. Однако он — не владелец гиперинтуиции, так что наверняка ничего не мог сказать. Спустя полчаса, а может и больше, дверь в домик отворилась, и оттуда вышли репетитор-киллер и Гин. Первый был чем-то обеспокоен. — Мои опасения подтвердились — все, без исключения, были хранителями. Две грозы, один туман, один дождь, два урагана и одно солнце. Все, абсолютно все дети имели, как и вы, атрибут. Больше мы не можем полагать, что это проклятье, закономерность или случайность — это были преднамеренные убийства. И имеет место быть версия, что убийца сейчас в доме, — невесело подвел итоги Реборн. — Что?! Да кто ты такой, чтобы заявлять, что кто-то из нас с самого детства убивал братьев и сестер! Послушай себя, какой бред ты несешь! — сорвалась Сатоко, она кричала и создавалось впечатление, что сейчас накинется на малыша с кулаками. — Я не намерена это выслушивать, а уж тем более — подозревать семью в убийстве! Я ухожу в свою комнату! После этого девушка удалилась быстрым шагом, пренебрегая выложенной из камня дорожкой — Сатоко шла прямо по траве, по диким цветам, топча их маленькими ногами, явно не больше 35 размера. — Реборн! Ты не мог сказать это поделикатней? — нахмурился Вонгола Дечимо. Ему не нравились методы своего репетитора. Но противиться было невозможно. Реборн опытнее их всех вместе взятых, и хоть его методы ужасны, нельзя отрицать, что они довольно эффективны. — Замолчи, бесполезный Тсуна! — как-то горько сказал бывший аркобалено, будто это все доставляло и ему неимоверную боль. Повисла гнетущая тишина, прерываемая лишь стрекотом цикад. Их много водилось в Японии, да. И иногда хотелось стать одним из этих насекомых. Пусть они и живут недолго, зато счастливо. — Эй, ребят! А чего это вы такие грустные! Мы же играем в детективов! — как всегда, Ямамото спас положение дел — он беззаботно улыбнулся, закинув руки за голову. — Да, думаю нужно приступать к расследованию. Хозяев дома, в том числе и дворецкого, нужно закрыть в одной комнате в то время, как мы проведем свое расследование, то есть обыщем комнаты на подозрительные явления. — Эй, малыш! А это не жестоко ли? Как бы говоря, это наш дом, и вы будете рыться в наших вещах. Откуда мы можем знать, вдруг вы что-то украдете? — Гин тоже стал возмущаться вслед за старшей сестрой. Хотя его недоверие было оправдано. — Прости, Гин, но только так мы сможем вам помочь. — На помощь своему бывшему учителю пришел Дино, который до этого внимательно рассматривал строение дома. *** Добровольно в комнату вошли лишь дворецкий и Гин. Сатоко пришлось тащить на плече, подобно мешку с картошкой, предварительно применив силу. Она сопротивлялась больше всех, крича о своих правах. А Азу всеми силами пыталась уговорить гостей взять ее на расследование. Мол, какой она хороший помощник, какой прекрасный гид по дому. Но Реборн был непреклонен. Поэтому всех четверых закрыли в зале на первом этаже. Юным «детективам» крайне повезло, что все двери в этом доме можно закрыть на ключ. Так или иначе, теперь дом был в распоряжении мафиози. Тсунаеши созвал на кухню всех хранителей, а так же Ядовитого Скорпиона. Хару с Киоко, по просьбе Савады, занялись ужином. В десятилетнем будущем девочки неплохо прокачали свой скилл в готовке. — Нам нужно изучить это здание вдоль и поперек. А завтра начнем изучать все остальные постройке на участке, — отдал приказ Реборн. После этого короткого наставления все разбились на пары и отправились изучать комнаты. Проверялась все, без исключения. Но благодаря тому, что Кея ненавидит беспорядок, «детективы» старались сохранять порядок в комнатах. Проверялись шкафы и тумбы, записи в личных дневниках. А так же Реборн зачем-то приказал обследовать пол и стены — на наличие потайных комнат. Сам же киллер отправился в комнату главной подозреваемой — Сатоко. Однако каково же было его разочарование, когда самой подозрительной вещью оказался календарь с отмеченными датами провальных собеседований. Она настолько невезучая? Больше в комнате не было ничего такого, что бы могло хоть как-то привлечь внимание. Неужели Реборн ошибся? Нужно поговорить об этом с Тсуной, его гиперинтуиция Вонголы могла дать ответы на многие поставленные вопросы. И только бывший аркобалено Солнца хотел отправиться к ученику, как услышал истошный вопль. Кричали пронзительно громко, но было понятно, что эти звуки издает парень. Даже, кажется, это был Гокудера. Хотя он не из пугливых и многое повидал за время пребывания в Вонголе. Что же могло настолько его напугать, что бедный Хаято кричал на весь дом? Кажется, они с Мукуро отправились в мансарду?