Лето кошмаров

Киоко, Хару, Тсуна и Гокудера отлично ладили между собой, так как были знакомы давно, «плюсом» для сплочения коллектива были еще и все приключения, что пережила их семья. А вот Сатоко хоть и была в первой группе как гид, но все-таки держалась отстраненно. Да, девушка была очень бойкой в начальной школе из-за наболевшей темы о челке. В средней школе Сатоко получила волю от родителей делать что хочет со своей внешностью. Первым делом она отрастила волосы, а в 17 лет сделала черно-белое тату в виде волка с геометрической заливкой справа от пупка. Об этом тату мало кто знает, все же оно было сделано для себя, а не для людей. Но тема семейного проклятья и отношение людей к семье Икэда изменили характер Сатоко, сделав ее замкнутой и тихой девочкой. А через пару месяцев после смерти сестры-близняшки в том году, выжившая Сатоко занялась гимнастикой и стрит дансом (уличными танцами), возвращая пылкий характер. Она занималась по ночам в домашнем спортзале перед зеркалом, изучая видео-уроки из Интернета. Набравшись опыта и став «не бревном», Сатоко познакомилась с уличными танцорами из Саппоро. И они вместе однажды устроили батл-флешмоб с другой группой за право на главенство в городе. Команда Сатоко танцевала в масках, поэтому прохожие не могли узнать в ней старшую из детей проклятого дома. Батл закончился ничьей, точнее, взбушевавшихся подростков разогнали полицейские. Сейчас характер Сатоко терпел раздвоение личности, поэтому она не спешила сближаться с юными мафиози. Пока Хару и Киоко стояли в очереди за карамельными яблоками, за которые должен был заплатить Дечимо Вонгола, Гокудера отошел покурить за одну из палаток. Он уже второй день приглядывал за «подозрительной женщиной» и отмечал для себя мелочи, которые, как он думал, помогут в расследовании. За размышлениями он даже не заметил, как виновница его странных мыслей подошла сзади. — О чем думаешь, куряга? — ехидно поинтересовалась Сатоко, подойдя сзади и наклонившись к уху парня. — Дура! — возмутился Хаято, резко развернувшись и направив на нее Пламенную стрелу (тот череп, что стреляет пламенем, прикрепленный к руке). — А если бы я атаковал? — Хи-хи, какой ты серьезный мальчик, — засмеялась Сатоко, скорчив рожу. Гокудеру она считала глупым мальчишкой. — Тц, — цыкнул Хаято и отвернулся. Она его смущала своим отношением старший-младший. — Что хотела? — Да просто. Мне не интересно с вашими девочками. А твой босс слишком… ммм… размазня, — приложив большой палец к нижней губе, выпалила Сатоко. — Стерва! Не смей задевать честь Джудайме! — быстро вспылил Гокудера. Она насмехалась над его боссом, а значит, должна получить по заслугам. Но бить женщин нельзя, это недостойно Хранителя Урагана Вонголы. Поэтому пришлось просто сжать кулаки, преждевременно выкинув почти дотлевшую сигарету. — Как скажешь, щеночек. — Девушка хотела показать язык, однако не успела. Рядом с ее головой в стену ударил кулак красного от злости Гокудеры. Он был взбешен. Да что эта женщина может знать о них? Хотелось стереть эту ухмылку с ее губ. Взорвать, подвергнуть пыткам — пусть знает свое место! Сатоко, несмотря на разницу в возрасте, была на пару сантиметров ниже самого подрывника, а он в свои 16 лет уже достиг отметки 170 см на шкале ростомера в кабинете профосмотра. И только он занес вторую руку для удара по маленькому носику, как его руку что-то остановило. Странный парень в светоотражающей маске не только остановил кулак, но и, будучи крупнее хранителя Урагана, перекинул того через плечо, заставив спину Хаято встретиться со стеной одного из близстоящих зданий. В десятилетнем будущем Вонгола получала и не такие ранения, так что Гокудера почти не почувствовал боли, а сразу же подскочил для ответной атаки. И опять-таки нападавший отразил попытки подрывника. «Черт, это обычный человек. Нельзя тут использовать пламя посмертной воли. А что, если он пришел за жизнью этой дуры? Ксо, почему все так не вовремя?» — пытался разработать в голове план защитно-атакующих действий Хаято. Но он (план) так и не понадобился, так как после третьего блока странный тип в маске кинул Хаято в уже знакомую стену и повернулся в сторону девушки. Он показал ей большой палец, она в ответ кивнула, словно говоря «все хорошо». Таинственный защитник скрылся за ближайшим поворотом, прежде чем мафиози пришел в себя. — Не стоит, — тихо остановила Сатоко Гокудеру, когда тот хотел кинуться за странным типом в маске. — Это «свои»… кхе… мой друг. Он увидел, как ты хотел ударить меня, и вмешался. Тут, на улицах, не дают в обиду друзей. Гокудера хотел что-то сказать, или же спросить, но его перебил крик Тсуны: — Гокудера-кун, Сатоко-сан! С вами все хорошо? — вместе с боссом прибежали девочки. Все задавали вопросы наперебой, но подрывник отвечал только на вопросы Савады, из-за чего поссорился с Хару. — Гокудера, Хару! Прекратите, пожалуйста! — попытался разнять свою Правую руку и подругу Тсуна. Хорошо, что ради него Хаято готов даже прекратить споры с «надоедливыми женщинами» (цитата Гокудеры из состоявшейся ссоры). — Да, Хару, давайте лучше все вместе сходим в комнату кривых зеркал? — по-ангельски улыбнулась Киоко, из-за чего Тсунаеши густо залился краской. — Раз никто не против, тогда идем, — решил за всех Тсуна, пытаясь угодить желаниям Киоко. Из-за этого жеста Хару склонила голову, ее улыбка пропала с лица. — «Опять Киоко-тян… Она хорошая подруга. Но почему Тсуна-сан смотрит на нее, а не на меня?» — с грустью в мыслях усмехнулась Хару, но тут же отогнала печаль с лица и поспешила за подругой. Комната кривых зеркал парка аттракционов Саппоро представляла собой серое одноэтажное здание без фундамента размером 300 квадратных метров, заклеенное множеством плакатов с рекламой. Огромное здание для подобного аттракциона внутри представляло собой лабиринт из зеркал — стены, пол и сам лабиринт были из идеально чистых зеркал, многие из которых искажали отражение. Зеркала были на любой вкус и цвет в плане искривления — удлиняющие, расширяющие, эффект НЛО, расфокусировка, старение, эффект присутствия кого-то сзади и многие другие. По этому лабиринту можно было блуждать часами, так и не найдя выход. Лишь только хозяин, который и работал кассиром, мог безошибочно пройти мимо всех зеркал и вывести заблудившихся посетителей. И вот наша четверка выпускников и безработная Сатоко вошли в здание кривых зеркал. Хару и Киоко настояли на том, чтобы разделиться и поиграть в игру — кто последний выйдет из лабиринта зеркал, тот покупает на всех мороженое и напитки. Тсуна в этот момент уже считал мысленно свой бюджет, ибо его ориентация в пространстве оставляла желать лучшего. Короче — топографический кретинизм. — Раз. Два. Три! Вперед! — крикнула Хару, и все разошлись в разных направлениях. Сатоко шла медленно, ее не заботил спор подростков. Даже если и проиграет, она сможет купить обещанное. Карманные деньги Икэда позволяли баловать себя в неограниченных масштабах. Но никто не был разбалованным, поэтому деньги не «улетали на ветер». Зеркала тоже уже не смешили девушку так сильно, как в детстве. Видимо, она все же повзрослела. Или просто пересмотрела свои интересы и способы расслабиться. Девушка остановилась напротив одного «ровного» зеркала, чтобы поправить растрепавшиеся волосы и перекрутившееся ожерелье. После этого Сатоко проверила рукой пространств вокруг себя, дабы определить, где выход, а не коридор из зеркал, смотрящих друг на друга. Будет не очень приятно, если она сейчас влетит в зеркало со своим отражением. — Впереди только зеркала, значит, мне назад, — рассудила вслух Сатоко, обернулась назад и обомлела. — О нет! Зрачки расширились от страха, колени задрожали, сердце участило свой ритм, а дыхание сбилось. Девушка смотрела вперед и видела в зеркале двоих. Сатоко и Акатсу. Акатсу… Она была тут. Лишь в одном зеркале. В отличие от отражения Сатоко, которое было повсюду. И это сводило с ума… Видеть тысячи отражений себя, и лишь одно — сестры-близняшки. Акатсу стояла все такая же, как в тот день — босоногая, грязная и вся в крови. Домашние футболка и леггинсы порваны, в волосах застряли ветки и листья. Они с сестрой были идентичны — близняшки. Только у Акатсу отсутствовало родимое пятно, а глаза были цвета миндаля. Сейчас сестра из отражения смотрела на Сатоко с ненавистью и скорбью. А затем и вовсе подала голос, который отражался эхом от зеркал и разносился по всему помещению: — Сестра, я мертва. — Голос призрака прошлого был тихим, гласные растягивались так, будто Акатсу репетировала песню. — Я была там, чувствовала, что мое тело едят. И умерла от этого. А ты спала дома. Мы ведь близнецы. Прошу, сестра… давай поменяемся? Сатоко стояла словно каменная статуя. Не могла пошевелить ни одним мускулом. Хотя она прекрасно видела, как руки близняшки тянулись к ней из зеркала. Она чувствовала холод рук, когда они сомкнулись на ее шее мертвой хваткой… Этот мертвенный холод. Руки были ледяными, а пальцы — негнущимися. Каждое резкое движение сопровождалось хрустом костей. Но все равно Сатоко смотрела на Акатсу завороженными глазами и не предпринимала попытки высвободиться. Но руки оказались не только ледяными, но еще и очень сильными. Нечеловеческая сила была в руках этой хрупкой девушки. Будь у нее эта сила тогда, год назад, в лесу, она непременно бы выжила. Грязные руки приподняли Сатоко на пару сантиметров от земли и начали приближать к зеркальной глади, которая, подобно кругам на воде, обступала худенькие ручки озлобленного призрака прошлого. Все происходило настолько медленно, будто время вообще остановилось. Или это только кажется? Сатоко протянула руку, а она прошла сквозь зеркальную гладь и смогла дотронуться до плеча Сестры. По ту сторону зеркала ее тело было словно ватное, но все равно очень холодное. Руки настолько приблизили тело живой девушки к зеркалу, что ее лицо проходило сквозь него, а воздух совсем кончился в легких. Но даже это не заставило Сатоко начать сопротивляться. Легкие саднило, внутри все жгло от недостатка воздуха, картинка перед глазами перестала быть четкой. Она не дергала ногами и не старалась расцепить мертвую хватку цепких пальцев на своей шее. Просто ждала. Принять смерть от рук сестры — не страшно. Пусть даже это не она. Но увидеть ее образ еще раз, услышать ее голос… все это стоило ее собственной жизни. Миг. Вспышка. Взрыв! Зеркало с Акатсу разлетелось на мелкие осколки, руки исчезли вместе с ее образом, за который Сатоко пыталась ухватиться. Она пыталась обнять сестру и притянуть к себе. Вытащить из потустороннего мира. Но это было выше ее сил. Выше сил всего этого мира. Из-за недостатка кислорода тело обмякло и утратило способность твердо стоять на земле. Поэтому Сатоко начала оседать на землю, но ее вовремя подхватил подоспевший на помощь Гокудера. Парень мягко обнял девушку за талию и присел на одно колено. Она была в сознании, но затуманенный взгляд говорил, что она не понимает происходящего вокруг. А грудная клетка нервно то поднималась, то опускалась, стараясь полностью заполнить легкие недостающим воздухом. Гокудера осмотрелся. Он шел своим путем, искал выход из лабиринта и надеялся натолкнуться на Десятого. Но вместо босса в одном из зеркал заметил происходящее в другом коридоре. Из зеркала на Сатоко напала до жути похожая на нее девушка, даже можно было сказать, что ее собственное отражение напало не нее. Но вместо фиолетового пламени Облака (которым владела Сатоко) призрачные руки окутывало синее пламя Тумана. И вот-вот призрак убьет девушку, которую он, Хаято, должен был защищать. Кто угодно мог облажаться и подвести Вонголу, но только не Правая рука Джудайме. Поэтому было принято немедленное решение подорвать это зеркало мини-динамитом — он разнесет зеркало на мелкие осколки, но не вызовет много шума, а значит, и не привлечет внимание хозяина аттракциона. Так и было сделано. Синий туман рассеялся, призрак исчез, а обессиленная Сатоко покорно упала в крепкие объятия Гокудеры. С ней все будет хорошо, это лишь шок. Аккуратно положив девушку на пол, хранитель Урагана достал целлофановый пакет, и, надев его на руку подобно перчатке, стал собирать части зеркал. Завязав кулек, Гокудера принял решение отдать его Реборну позже. Взяв Сатоко на руки, подрывник двинулся в сторону выхода… По крайней мере, он надеялся, что там — выход. … Как и следовало ожидать, последним вышел Тсуна. Точнее, его вывел хозяин лабиринта, так как босса не было больше двух часов, и Хару начала переживать не на шутку. Девочки и так были перепуганы, когда, выйдя из лабиринта зеркал, увидели Гокудеру и Сатоко. Последняя была без сознания, а вспыльчивый парень брызгал на нее холодной водой из бутылки. Она долгое время никак не реагировала на происходящее. Гокудера объяснил такое странное состояние девушки лишь одной фразой: «Глупая бесполезная женщина». Больше от него ничего нельзя было добиться. Пакет с осколками лежал в сумочке Сатоко, дабы не привлекать внимание. Как бы то ни было, Тсунаеши опустошал свой кошелек у ларька со сладостями, внимательно слушая рассказ Гокудеры. — Вот тебе и погуляли в городе… Кажется, у «проклятья» наметилась жертва, — печально подвел итоги Савада. Его кошелек сильно схуднул после оплаты мороженого и сокосодержащих напитков. Реборн опять назовет его Никчемным.