я ищу тебя не здесь

bring me the horizon - follow you

[воздух становится гуще. он обволакивает, обнимает и почти заглушает все лишние шумы, заставляя без напряга прислушивайся к тихому голосу. чонин дышит глубоко, стараясь это делать как можно ровнее, то и дело облизывая сухие губы. привычная усмешка ложится на губы словно влитая. прилипает и никак не сползает с лица, когда чонин смотрит на юного собеседника. он видит чужое замешательство, даже хочет потрогать его руками. дотронуться до уголков чужих губ и провести пальцем по линиям. хочется впитать в себя чужие эмоции. чонин видит, как тэён смотрит сквозь — видимо в организме мальчишки алкоголя достаточно. в брюнете медленно бурлит любопытство к этому мальчишке, любопытство, которое можно успокоить только удовлетворив, в противном случае оно словно назойливая муха будет биться в стекло и надоедать. чонин не любит, когда что-то надоедает и бьет по стеклу тысячи раз, раз за разом вызывая желание наконец насытится, удовлетворив внутренний голод, который сжимает изнутри. вы никогда не задумывались о том, что все о чем думаете — сбывается? каждая мысль, каждое желание, которое вы допускаете, становится кирпичиком в фундаменте, для достижения этих желаний. вы думаете часами, днями и неделями, хотите что-то очень сильно и это все равно приходит, так или иначе. каждый человек умеет мечтать и стремится к чему-то, что очень важно для него. очень глубоко внутри или же на поверхности, мечты о мире и эгоистичные желания в виде обладания какой-то вещи — все это в конечном итоге либо получаете, либо все мысли превращаются в прах. каждый толкует результат мечтаний по-своему, ведь не всегда то, о чем мы мечтаем именно то физическое воплощение, которое рисуется в вашем воображении. в людях слишком много мыслей, слишком много они мечтают и иной раз не замечают, что получают все что хотят, люди странные существа, ведь они всегда хотят большего. больше и лучше чем оно есть, словно не читали детских сказок. чонин давит в себе порывы к необдуманным действиям, давит желание вот прямо сейчас схватить мальчишку за руку и увезти домой. но нельзя. внутренние стопы, почти отчаянно работают на аварийном режиме. чонин нагло пользуется тем, что тэён выпадает из реальности, скользя взглядом по чужому лицу и ниже, по шее вниз до прикрытых воротом футболки ключиц. мальчишка действительно завораживающе красив. тонкие губы, острая линия подбородка, идеальный нос. пожалуй, его можно назвать идеальным. чонин даже на миг думает, что тэёну бы легко посоревноваться с чонином в природной привлекательности, но самомнение вытесняет эту мысль из полупьяного мозга. чонин жмурится от удовольствия, когда тэен немного заторможено приходит в себя, словно выныривает из глубины и жадно хватает воздух губами. чонин не нервничает, чонин наслаждается, ловит чужое пристальное внимание и просто наблюдает. он давно заметил, что ему не обязательно ничего делать такого, чтобы понравится окружающим. достаточно каевской улыбки приправленной прищуренным взглядом, чтобы чужой взор был обращен лишь на кая, чтобы в чужом взгляде читалось желание. тэен словно маленький мальчишка, ведется на легкую провокацию, но стоически притворяется, вызывая в чонине восхищение и неподдельный интерес. а чонину хочется большего. ему хочется поиграть, но он ждет. ждет словно хищник, готовый в любую секунду набросится. поймать и разорвать. правда именно эту жертву не хочется разрывать, несмотря на почти отчаянный голод, внутри горит желание обладать. давно с ним такого не случалось. болезненные воспоминания о желании обладать только одним человеком жгут горло и грудь. вспоминается даже, так некстати, чужая улыбка мягкая улыбка и изящные пальцы с сигаретой в них, а потом и запах табака, въевшийся далеко под кожу. но чонин виду не подает, смахивает наваждение, продолжая откровенно рассматривать мальчишку чуть прищуренным взглядом. он вновь убирает волосы с лица, привычным размашистым движением и вновь смотрит так, словно раздевает, заглядывая под одежду, глубже туда, куда вряд ли можно дотянуться. он чувствует, как прокатывается возбуждение от этой незамысловатой игры, в результате которой все итак кристально ясно. тэен выглядит уверенно, но чонин замечает подрагивающие пальцы, держащие стакан и отрывистое движение к чужим губам, допивая алкоголь. мальчишка нервозный и это скользит во всем его теле: напряженный плечи и настороженный взгляд, который не достаточно умело завуалирован уверенностью. чонин словно удав смотрит на кролика перед собой, а тот храбрится и дерзко заявляет всей этой пеленой уверенности, что совсем не боится. чонина бояться уже поздно. чонин из разряда тех людей, с которыми лучше не связываться, не подходить и не думать о них вообще. чонин такой, что лучше не обращать его внимание на себя, не привлекать внимание. кай словно стихия, захлестывает и не дает опомнится, поглощает в водоворот и не отпускает до самого конца.
 на предложение добраться до кухни, чонин не говорит нет. он встает с дивана, дожидаясь тэёна и отмечает про себя, что парнишка удобно ниже самого чонина, который пропускает его вперед. — хотя бы проконтролируешь, чтобы мне наливали не что попало, потому сам такое сделать я просто не в состоянии. брюнет придирчиво скользит взглядом по чужому затылку и спине, думая о том, что чертовски хочет провести ладонью между чужих лопаток, по хребту и ниже, до узких бедер и коснуться губами кромки коротких волосков. он шумно выдыхает, закусывая пухлую нижнюю губу и радуется тому, что эти звуки тонут в других, более громких звуках. до кухни они добираются без каких-либо приключений.

steve jablonsky - tessa

на кухне народу куда меньше, да и куда тише тут, чем в общей просторной гостиной и других комнатах, отведенных под отдых такого количества народа. импровизированный бармен, умело разливает напитки и чонина почти удивляет тот факт, что тут действительно алкоголь льется рекой. он не так хорошо знает хозяйку сего банкета, хотя и виделись не раз и даже вертелись в общих кругах, но друзья, которые настояли на каевском присутствии, рассказывали о подобном, в красках описывали прекрасные тисы, на которых действительно можно оттянуться. он не спорит, убеждаясь в словах знакомых на собственном опыте. 
чонин забирает у тэёна из рук стакан и вместе со своим и обезоруживающе улыбается:
 — что из не очень крепкого, но достойного внимания есть? — чонин искоса бросает взгляд на тэёна и думает о том, что вряд ли хочет сейчас лишать мальчишку состояния думать, разве что немного расслабить, развить эту чертову пелену самоуверенности, которой тот прикрывается и увидеть что за ней. тэёна настоящего, живого и отзывчивого на любое воздействие. — бери текилу. чонин не любит текилу в чистом виде, именно поэтому вручает тэёну бокал с алкоголем разбавленной спрайтом и задерживает пальцы чуть дольше на стакане прежде чем отпускает.
 — хоть будешь на ногах стоять, сойдет? 
он делает глоток, не сводя глаз с парнишки, и это кажется уже нездоровым наваждением. кажется, что тэён уже будет сниться чонину, хотя желание провести эту ночь не во сне все еще горит огнем. чонин усмехается и кладет свою ладонь на чужое плечо так, что кончики пальцев касаются голой кожи на шее и вновь на ухо выдыхает: 
— расслабься, тэён~ни, я не съем тебя, — молодой человек рукой чувствует сведенные напряжением мышцы на мальчишеском плече и чуть помедлив продолжает, — пока не съем.]

nf – i just wanna know


      по телу тэена с бешеной скоростью бегают мурашки, и каждая из них как на зло заставляет чувствовать болезненное тепло словно с самого начала, с нуля и до самой вершины, как морозило бы его от прохладного уличного ветра. но здесь к сожалению или несчастью никакого ветра нет, и тэен просто идет вперед, уже автоматически приученный к этому любимому вектору: гостиная — кухня — бар — стакан — гостиная. который раз сегодня его путешествие обрывается на двух пунктах назначения, он в упор не помнит, — и даже не считал, но желание добавить еще две остановки вцепилось в горло и мешает дышать, надавливая тупыми когтями на дыхательные пути, которые и так отказываются слушать вскруженную голову.       тэену стоит только представить себя в камаро (тэену бесполезно говорить, что чонин не единственный обладатель шевроле камаро; у тэена он такой один во всей корее, а может быть и вообще) и от него остается только невзрослый мечтательный мальчишка с абсолютно взрослыми мыслями. на пару минут тэен специально (или нет) обманывает самого себя: ему кажется, что чонина он знает уже несколько лет и все это долгое время невыносимо по нему сохнет, но только сейчас на него соизволили обратить внимание, и потому тэен стал глотать надежды на взаимность огромными кусками, даже не разжевывая. но надолго ложь в голове не остается: стирает из памяти эти глупые мысли как последний просмотренный сериал и воспринимает реальность, правда через то самое запотевшее стекло. знакомы около недели, виделись четыре раза, и оба друг друга хотят во всех смыслах. если бы тэен осознавал последнее чуточку лучше, то даже бы до кухни идти просто бы не пришлось; все закончилось бы там — на диване в гостиной, который повидал многое, но чонина и тэена еще нет. и у этого дивана не все потеряно тэен согласен с самим собой, соглашался бы каждый раз, когда приходится думать о ким чонине на чем-то мягком и умеющем держать запахи и тепло. например, кровати. или сидений его автомобиля. этот автомобиль вообще как отдельный параграф из книги про отношения тэена и чонина, потому что он настолько же фантастический, как и сам чонин.       а этот почти на пьедестал возведенный чонин, между прочим, идет за тэеном. чем он на этот момент занимается — тэен не знает, пытаясь не думать о возможности того, что он на него даже не смотрит. несмотря на то, что их ничего не связывает, тэен присваивает себе чонина ровно столько, сколько раз понимает, что на него обращают внимание — говорят, смотрят, выдыхают в его сторону и вдыхают воздух, которым тэен тоже дышит; и тэена вывел бы из себя только один факт того, что чонин сейчас думает не о нем. в фантазиях тэена они оба сейчас в толпе, однако наедине, и ходят по одним следам на двоих. 
на кухне становится немного тише, а в голове тэена только громче; что-то внутри начинает жалобно кричать, когда чонин касается своими пальцами его кисти руки, в которой он плотно сжимал свой пустой стакан. кричит и ноет, что эти пальцы должны касаться не только рук, но и его шеи, талии, бедер, чтобы прикосновения уходили далеко глубже бледной кожи — пробегались наслаждением по всем двухсот шести костям в его теле, потому что тэен вряд ли становится исключением из биологических правил и имеет другое количество костей. а чонин, привычно наоборот, находится во всех исключениях из всех правил, которые только существуют у тэена при выборе партнера.

smnm – everything

      
 — что из не очень крепкого, но достойного внимания есть?       «я. это я, чонин.» тэену непонятно, что на этот раз говорит внутри него и им руководит, но соображает, что сопротивляться — дохлая идея. такая же дохлая, как и сам тэен при любом взгляде на ким чонина. «я достоин твоего внимания и я ни капли не крепкий, я просто играю эту роль. сломай меня и забери, только быстрее, иначе я просто устану просить.»
       в действительности он давно устал это делать, как и смотреть, собственно, на чонина. но он точно не перестанет это делать тебе не кажется, что ты слишком много думаешь об одном человеке? вот погляди, даже о матери забыл и о всех невыполненных домашних заданиях, глупый ты ребенок «хватит. все нормально». он уже устал желать все это чувствовать. он просто при помощи стула садится на столешницу, считая, что хозяйка квартиры не будет против, и опирается локтями на свои колени в ожидании того, что выберет и нальет чонин. конечно он пропускает момент, когда его стакан чем-то заполняют, но прекрасно реагирует на движения чонина в его сторону и поворачивается сразу, когда между ними оказывается меньше метра. чонин протягивает стакан, а тэен берет его с такой радостью, будто ему дарят шоколад на день святого валентина, и снова ненадолго замирает, когда чонин не сразу отпускает этот стакан.       — хоть будешь на ногах стоять, сойдет?       тэен снова смотрит в уже полюбившиеся глаза, но не спешит отвечать. наверное, чонину бы показалось, что тэен хочет, чтобы ответ вытащили прямо из его головы, но через несколько секунд все сразу ясно — взгляд голодный, просящий, один единственный в этой квартире, который смотрит на чонина таким образом. тэен сидит только в половину оборота, потому что полностью повернуться мешает столешница, но совсем не хочет слезать. хочется, чтобы чонин сам подошел и снял, если ему вдруг это понадобится.       — можешь заметить, что я уже поспешил сесть. но не бойся, в необходимом случае двигаться смогу, чувства в норме.       «все плохо, чонин, с головой все очень плохо». давая неоднозначные намеки, тэен немного поерзал и сел максимально удобно. но даже со всеми удобствами тэена начинает рвать изнутри по новой при виде, как чонин пьет и смотрит. делает глоток своего напитка и продолжает смотреть на него, тэена. делает это так, что все запертые еще со времен гостиной чувства разносятся пылью по воздуху этой комнаты, и вот их уже настолько много, что тэен понимает: он этого не выдержит; он не хочет что-то в себе держать. его наконец смомали — все именно так, как он и хотел. /ты дал слабину, и не в первый раз// 
 плевать. плевать на все это, на людей, которые сейчас вокруг, на этого самоназванного бармена, и на то, каким тэен окажется в глазах чонина. просто не важно. пальцы чонина проклятые пальцы на шее тэена ударяют диким жаром в грудь, и мозг отзывается на это вредным «заебал, не хочу больше за тебя думать». в груди становится больно и режет жаждой, когда чужое лицо опускается ближе.       двадцать сантиметров и тэену становится плохо; глаза опускаются и способность строить из себя недотрогу прячется во всех шкафах квартиры и тихо шепчет, чтобы тэен ее не искал.
       пятнадцать сантиметров и в тэене погибает противный мальчик, все это время укорачивающий количество сказанных слов, словно по счетчику.
       десять сантиметров и в тэене просыпается жертва со стокгольмским синдромом: ты мучаешь меня и не заканчивай это, пожалуйста.
       на пяти сантиметрах тэен про себя жалобно стонет и соглашается со всем послушанием, которое неумолимо просится на выход и не собирается терпеть подобную выходку чонина и оставить ее безнаказанной.       — расслабься, тэён~ни, я не съем тебя, — тэен ведет глазами с кисти чониновской руки до его плеча и, когда наконец доходит до его губ, останавливает свой полностью заполненный непонятным туманом и влечением взгляд. — пока не съем.       голос чонина забирается куда-то под сердце тэена; тэен же забывает о себе полностью и тянет чонина поближе к себе между своих ног, и подальше от своего уха. его уши — это почти неприкосновенность, их лучше не трогать, пока все планы на ночь не подписаны обоюдно, или же хотя бы чонином, потому что у тэена свое мнение не идет в сравнение с тем, чего хочет ким чонин. и достаточно было чонину кинуть ответный взгляд на тэена, как этот осмелевший школьник (читай: не думающий совсем, потерявший голову где-то между алкоголем и соблазнительностью парня напротив) коротко целует чужие губы, намеренно не задерживаясь и не давая толком себя прочувствовать. он не трогает руками чонина; с помощью рук он старается не упасть, но быть совершенно близко к предмету своего трепета. он скользит теплыми губами по щеке и рвано шепчет в чониновское ухо почти умоляющую фразу:       — забери меня.
       «забери и делай со мной все, что хочешь.»

twenty one pilots - heathens

[тысячью фейерверков может взрываться реальность, разрывая в клочья сознание, туманя и ведя словно наркотик. чертова реальность, до которой можно дотянуться, ухватить за чертов вот и притянуть к себе, но сил недостаточно, просто не хватает, и все летит к чертям собачьим. все эмоции за гранью, а ты словно оглушен и сквозь толстое, мутное стекло на все смотришь. выпитого алкоголя достаточно в крови, чтобы делать чертовски много глупостей, чтобы хоть где-то проколоться в расчетливой игре. чонин прокалывается, чувствуя теплое дыхание на своих губах. хочется тэёна ближе. оглушительно близко, чтобы ни миллиметра свободного не было. стянуть с этой гребной столешницы и чувствовать чужой вес, чтобы потом опустить на кровать и долго мучить. терзать. заживо сжигать себя и его. тэён давит на все запретные места, сжимая коленями бока и от этого рвет крышу, а чувства обостряются. чониновская рука сжимается на чужом бедре, крепко, не отпуская. чонин напряжен весь, от пальцев до макушке, готовый в любую секунду среагировать, останавливают лишь любопытные и немного обиженные взгляды девушек и парней, что затаит столь интересную картину. тэёна хочется как минимум отыметь здесь и сейчас, а как максимум заклеймить и назвать своим, срывать каждую ночь с чужих губ протяжные стоны удовольствия. чонин еле слышно рычит на мольбу мальчишки: — поехали, — он мажет губами по шее под ухом, с животным желанием сомкнуть на бледной коже зубы, оставив смачный след, который тэён будет вынужден прятать. или нет, все зависит от самого мальчишки, захочет ли он прятать следы их общего преступления на двоих. чонин залпом выпивает почти полный стакан, на который организм отзывается медленным теплом по венам. чонин на шаг отступает, по-хозяйски стягивая тэёна за собой. у чонина необходимость забрать мальчишку и он забирает, берет за руку и уводит, нащупывая в кармане светлых брюк приятно холодящие ладони ключи от его камаро. уводит по-английски, не попрощавшись ни с кем, роняя небрежные улыбки знакомым и не очень и чувствуя разливающийся жар в руке от прикосновения чужой ладони. после душного помещения улица встречает прохладой, которая не остужает ни капли. чонин тянет тэёна на себя и целует прямо на безлюдной улице. целует хищно, кусая и засасывая чужие губы, требуя ответа и ответ получая. чонин целует долго, не давая отстраниться, впутываясь в жесткие от краски волоски на затылке пальцами. алкоголь в крови и возбуждение сливаются воедино, стягиваясь тугим, болезненным узлом внизу живота и приходится отстраниться от таких желанных губ. хотя организму жизненно важно получить еще столь желанную дозу, чонин лишь тянет за собой тэёна, который выглядит чертовски соблазнительно с влажными от поцелуя губами и еще более темными глазами. — садись, — небрежно бросает чонин хрипловатым голосом полным насмешки и неприкрытого желания. ему уже нет необходимости скрывать собственные эмоции, держать лицо или лгать о собственном спокойствии, брюнет закусывает губу и смотрит на блондина, открыв серебристо-серую дверцу автомобиля перед ним. сколько раз было, чтобы он вот так уезжал с вечеринки, подцепив кого-то, но он давно, действительно давно не чувствовал столь обжигающих чувств, вплетающихся под кожу, текущих мощным потоком по венам, что от этого немного ведет. ему привычно садиться за руль выпив, он достаточно уверено себя чувствует на дороге. дверка, словно капкан захлопывается за тэёном, а чонин словно охотник, обходит шевроле, скорее по привычке кончиками пальцев касается края капота и садится на свое место. мотор приветливо рычит, снижая обороты до приятного слуху урчания, а у чонина губы колет от желания еще раз поцеловать мальчишку. камаро трогается с места резко, но в салоне этого почти не чувствуется.

ruelle – monsters

дорога, спокойная как утренний бриз, шуршит под колесами. чонин даже музыку не включает, слушает дорогу и урчание двигателя, невольно ныряет в любимые звуки своего автомобиля, слушая как мурлычет ухоженный двигатель и как трется резина о ровный асфальт. он набирает скорость, вливаясь в городские улицы, на которых они совсем одни. светофоры давно подмигивают желтым не мешая двигаться вперед по улицам венам. чонин немного приводит мысли в порядок, растекается в кресле и чисто по наитию ведет своего железного коня, нередко бросая взгляды на водительское кресло, где притих мальчишка. чонин на миг думает, что тот жалеет, что его вот так украли с шумной вечеринки. чонин лишь усмехается, вновь возвращая взгляд на дорогу. мальчишка слишком напоминает чонину себя, немного моложе и еще живущего в сеуле. тогда было тяжело, но и сейчас не просто, он был немного замкнут с чужими, распущен только на словах. слишком много забот и нет возможностей быть самим собой, расправить крылья и следовать своим желаниям. чонин и сейчас чувствует груз ответственности, но она совершенно иная. для себя. эгоистично? может и так, но он впервые дышит полной грудью, беря от жизни действительно возможный максимум, слишком часто рискует жизнью, карьерой, да чем угодно. этот мальчишка отчаянный, раз сам пришел в руки чонину, раз сам попросил быть ближе к нему. внутри чонина бушует ураган, который только нарастает и, чем ближе тэён, тем сильнее внутренняя стихия. тем сильнее желание заполучить мальчишку себе. пожалуй, чонин ловит себя на шальной мысли, что не прочь впустить тэёна в свою постель, чуть на дольше, чем на одну ночь. это странно и действительно непривычно. чонин вновь смотрит на тэёна и ловит чужой взгляд. до каевского дома они доезжают быстро. на парковке, чонин тормозит резко и опираясь о подлокотник смотрит на светловолосого парня. 
 — не жалеешь? — низкий голос звучит почти в тон не заглушенного мотора и чонин кривит красивые губы в ухмылке, приподнимая брови. в чужих глазах мелькает что-то, то никак не удается распознать и брюнет тянется медленно к тэёновским кубам и вновь целует. в этот раз медленно, пробуя на вкус, проводя языком между губ и желая в ближайшие часы не отрываться от этих чертовых губ ни на секунду. время останавливается, сбивается дыхание, а точное время никак не определить сколько именно они целуются вот так, словно мучая друг друга. чонин нехотя отрывается, ловя чужой взгляд на себе и улыбаясь. действительно улыбаясь за вечер, стирая все ухмылки и усмешки с собственных губ, хотя интонация, во все еще хриплом голосе, звучит словно усмешка, — ты весь вечер на меня смотрел голодным взглядом, думал не замечу?
 чонин отстраняется, заглушая мотор и наконец выходит из машины.]

plumb – invisible


      вроде бы тэен никогда не был фанатом каких-то сериалов или дорам. он почти никогда их не смотрит, а если это случается, то не наряжает себя в роль каждого персонажа любовной линии, не мечтает о подобных событиях и не радуется за этих людей за цветным пиксельным экраном его компьютера. он даже никогда не хотел знать своего собственного будущего, в то время, как все знакомые просили ответы на шаблонные вопросы: когда умру, имя будущего супруга, количество детей, успех карьерного роста — тэену даже и думать о подобном смешно настолько, что он готов все это першение из горла высмеять. тэен не верит в гороскопы, в удачу, в знаки-зодиака и в людей. для тэена не существует любви и семьи, зато есть ким чонин, который сжигает его шею своими губами и будто что-то на ней ими рисует; тэен же не разгадывает этого послания и тихо теряет свое сознание где-то в чониновских руках: оно, сознание, чонину доверяет и переходит в него до конца этой ночи точно, прячется в нем и отдает своего хозяина во все удовольствие.       тэен даже не успевает сообразить, как видит себя среди толпы людей, которые в один момент стали совсем незнакомыми; каждый человек, которого мог заметить тэен, сливался в один большой панорамный стаффаж и терялся в бледных красках, которые обращали внимание только на одного человека. тэена держали за руку, и он в ответ сжимал чужую ладонь только крепче, стараясь отнять тепло чонина через теплую кожу на руках и тактильным способом попросить его никогда не отпускать боишься. никогда, — именно так и подумал тэен. непроизвольно, сам, без каких-либо наигранных самому себе преувеличений и надежд. он просто хочет этого, вспоминая флаффные моменты из самых глупых сериалов и стараясь от них избавиться, потому что он не герой счастливой книги, — он персонаж безнадежной истории о сексуальном влечении к своему полу и законченных трассах на модных автомобилях под неплохим градусом. 
       тэену до безобразия плевать на то, что чонин пьян; тэену не страшно сейчас ничего, и не потому, что он сам нетрезв, а только потому, что его ладонь крепко накрывает ладонь того самого чонина. и пока чонин будет держать теэна возле себя, он будет видеть бесстрашного отчаянного мальчика, в чьих глазах будет только его отражение. чонин сможет использовать тэена будто зеркало, которое всегда ответит:       — ты замечательный.       тэен становится счастливее, когда осознает, что его вытащили из места, которое его всеми замками запирало. он даже не понимает, как вообще можно осчастливить себя еще больше, но чонин каждый раз ему это показывает и не дает никаких объяснений. на этот раз тэен не хочет искать ответы на эти феномены, и просто принимает его полностью таким непонятным и необычным для самого себя. тэену кажется, что чонин относится к нему просто безжалостно; тэен с трудом держится на ногах, когда ощущает на своих губах чужие.       он мгновенно начинает чонина ненавидеть, потому что терпеть то, что с ним сейчас вытворяют, становится болезненно-приятной невыносимостью — и тэен хотел бы схватит сейчас чонина за самое сердце, но достает только до груди и одежды. он бы сорвал ее прямо сейчас, но сжимает ее, словно наоборот, не желая ее терять и потом вестись на соблазны еще больше. можно подумать, куда уже больше-то, но его губы кусают и тэен протяжно стонет в поцелуй, но не от боли. наслаждение продолжает бить по нему с повышенной частотой, а чонин как назло не отпускает. тэен вскоре думает, что этот поцелуй — конец для него, но чонин увеличивает расстояние между ними и тянет к машине. тэену же больше ничего не остается, кроме как плестись за спиной и снова держать чониновскую руку, потому что в глазах туман, в голове алкоголь, а в общей сложности — ким чонин.       — садись, — и тэен конечно садится. в те самые несколько секунд, отведенных чонину на то, чтобы обойти автомобиль, хватает для осознание тэеном кожаных сидений под собой и получения от этого дополнительного удовольствия. это шевроле камаро, на которое до этого тэен только смотрел; на камаро и чонина за рулем. тэен тут все-таки каким-то образом оказался, и он нагибает голову в сторону, закрывая глаза и выкидывая из себя усмешку в салон. «господи, ким чонин, я здесь, я с тобой, и ты везешь меня к себе домой. да я чертов супермен, потому что я тебя заполучил. не дай бог это будет только одна ночь, но я все равно чертовски рад».

starset – point of no return


      и все то время, пока они режут колесами воздух ночного города и раскрашивают асфальт ярким светом фар, тэен ловит отражение этого света по лобовому стеклу и ищет в нем лицо чонина. когда ему предельно надоедает бегать зрачками по гуляющим отблескам, он просто поворачивает голову к чонину и начинает дышать труднее; никому из них даже не нужно стараться, чтобы тэен чувствовал приближающую тесноту ниже пояса. у тэена существует своя иная волна, которая реагирует на чонина по-особому, наверное просто от того, что он здесь, на этой планете, существует.       тэену становится очень жарко /ты конечно понимаешь, что это//, и он нагибается к бардачку, желая спрятать свое лицо, повторяя тихо чониновское имя один раз и его прозвище — кай — два. со стороны кажется, что тэен просто не может уже ничего ждать.       под алкоголем время летит незаметно, но тэен очень сильно хочет его остановить и остаться в нем до тех пор, пока чонин сам не заведет часы по новой. они стоят и чонин снова смотрит на тэена, а тэен утопает во взглядах и ищет, за что ему на этот раз зацепиться, чтобы не уйти на дно. хотя дно в сопровождении ким чонина манит его сильнее вершины с кем-то другим, — и может быть ему только сегодня так кажется, может быть только сегодня чонин становится таким невероятно потрясающим, но тэен будучи наивным и, по правде своей, еще глупым ребенком, воспринимает все серьезнее, чем стоило бы. и если еще полчаса назад (может быть и больше — тэен просто не понимает) он смеялся почти в голос над сладкой любовью в сериалах, то сейчас он готов остаться чьим-то навсегда, только пускай его любят.       — не жалеешь?       чонин оказывается ближе еще на одну бесконечность между тэеном и возможностью поверить в собственные чувства, а сам тэен молча кричит «да, пожалуйста», получая еще один длинный, самый длинный поцелуй, который мог бы сейчас получить. еще не касаясь даже губ напротив, тэен улыбается несколько безысходно, и чонин прекрасно конечно это чувствует, пока тэен поднимает свои ладони и касается щек чонина. он совершенно не хочет сейчас его отпускать и нежно ведет пальцами к затылку чонина, царапает его, но совсем не хочет причинять боль, — тэену трудно держать что-то в себе и пальцы приобретают свой собственный характер, а тэен держит чонина возле себя, чтобы он как можно дольше не обрывал прикосновения их губ.       — ты весь вечер на меня смотрел голодным взглядом, думал не замечу? — но когда-нибудь чонину пришлось бы это сделать, и где-то глубоко внутри тэен расстраивается и загорается вновь, когда чонин задает вопросы.       — я никогда ни о чем не жалею, тем более, когда это доставляет удовольствие. особенно если это удовольствие — это блядский ты.       если бы тэен сейчас мог фильтровать свои слова — он бы точно подобного не сказал. тэен в сотый раз повторяет себе, что никогда не должен показывать перед кем-то слабость и себя настоящего, и вот чонин становится тем человеком, перед которым это правило сходит на максимальный нет. тэен глупо путает внутри себя кнопки «секс» и «любовь», потому что у них, в принципе, цвет одинаковый и стерты надписи полностью; он путает сердце с чем-то, что находится в рваных штанах, и конечно же сознание путает с алкогольным опьянением. он выходит из машины следом за чонином и пытается его догнать до того момента, когда он начнет поднимать ключи, чтобы закрыть машину. тэен подходит вплотную и крепко обнимает, запуская руки под одежду и оставляя их на поясе, грея нос в чониновских ключицах; целует их так бережно, будто чонину от этого может быть больно, и ждет, когда чонин снова станет им руководить. он просто дает чонину делать все, что терпеть не может, и получает от этого непривычную для себя радость.

IRON – SYSTEM

[можно в этой жизни быть кем угодно. можно быть целеустремленным, тем кто измеряет жизнь широкими шагами, успехами и постоянными взлетами и падениями, пряжками выше свой головы. а можно просто плыть по течению принимая все таким какое оно есть. можно быть старательным, а достаточно просто талантливым, чтобы в твоих руках было то, что захочешь. кому-то дается все сквозь труды, кровь, пот и слезы. таким как чонину везет кармически, да и вообще рождены под счастливой звездой. такие как чонин черпают удовольствие и везение, загребая все подчистую. такие как чонин умеют пользоваться этим, купаясь в чужом внимании. подобных людей чертовски мало, но таким людям завидуют все. чонину завидуют многие, за спиной пуская грязные слухи, чонин лишь с усмешкой смотрит на это с высоты собственного трона и нет, ему даже не давит корона. такое положение вещей для него комфортно и прекрасно. он окружает себя людьми, которые могут похвастаться и красотой и отменным умом, ну или на худой конец тугим кошельком, просто чтобы привлечь внимание. чонина деньги не интересуют, хотя они у него с самого детства водятся. признание, популярность, постоянный круговорот лиц, это действительно заводит. для чонина интереснее проводить свободное время среди шумных компаний таких же как он. тэён не кажется так уж похожим на всех тех людей вокруг чонина и пожалуй этим он цепляет внимание чонина еще сильнее. тэёна хочется раскрыть, изучить от начала и до самого конца, 
сейчас чонин довольно улыбается, чувствуя мальчишеские прохладные ладони с подрагивающими пальцами у себя под одеждой и думает о том, что ему снова чертовски везет и он чертов лаки бой, потому что тэён чертовски красив и вообще, сложно отвести взгляд. чонину льстит пристальное внимание. кожа приятным жжением запоминает прикосновение тэёновых губ словно маленькие шрамы на коже, еле заметные под золотистым загаром, почти невинные, но о которых в курсе сам хозяин. чонин наконец закрывает машину простым нажатием кнопки на брелке. пальцы сами собой тянуться дотрагиваться до чужих волос, сжимать их на затылке, заставляя подставлять губы под собственные горячие и жадные поцелуи. чонин целует коротко, потому что если чуточку задержаться, то можно потерять рассудок и усадить тэёна на капот камаро прямо тут, на парковке с риском быть замеченными охраной или через камеру видео наблюдения. возбуждение катится по спине и груди от этих мыслей, завязываясь тугим узлом внизу живота затягивая в эту сладкую пучину чертовски охренных ощущений. чонин вновь тянет тэёна на выход с парковки и это становится уже достаточно привычным делом. чонин идет, а из головы с каждым шагом вытесняются мысли о чем-то кроме тэёна. эти мысли ползут и словно жидкая масса тут же заполняющая сосуд. они вытесняют все лишнее, ненужное, оставляя после себя только обсидиановый водоворот, в который так рискованно хочется нырнуть. чонин почти ныряет, уходя в него с головой и почти задыхаясь от невозможности глотнуть воздуха полной грудью. чертов тэен влезает в чониновскую голову целиком.

alice jemima – no diggity (backstreet cover)

чонин не сразу может открыть квартиру, руки подрагивают от предвкушения, а мысли путаются на чужих губах, которые позволяют так бессовестно кусать, и руках под рубашкой. чонину обжигающее близко, но до безумного хочется ощутить еще ближе, куда-то по венам и под кожу, потому что тэён отзывчиво выдыхает на каждый поцелуй-укус в шею, на каждое прикосновение чониновских пальцев где-то у мальчишки на коже. они заходят в темную квартиру и чонин тэёна прижимает к закрывшейся за ними двери. поцелуи становятся жарче и кай почти отпускает себя, когда руки пробираются под свободную футболку с треугольником и ведут по пояснице вверх к лопаткам, а затем вновь вниз, за бедра притягивая его к себе ближе. чертовски близко, до вводящего с ума жара от чужого тела. чонину хочется сейчас изучить и запомнить каждый изгиб мальчишечьего тела. дотронуться вначале пальцами, а затем и губами, но брюнет отстраняется и дает обоим возможность глотнуть воздуха, потому что потом такой возможности не будет. он дает последнюю возможность тэёну сказать «нет». чонин смотрит в глаза напротив, словно пытаясь заглянуть в самую душу, понять или увидеть этот самый отказ, но видит лишь бездонные колодца, в которых плещется желание и еще что-то, что разгадать чертовски сложно. свет они так и не включают, да и незачем. квартира купается в полутьме, разрезаемой желтым светом фонарей откуда-то с улицы, рисует незамысловатые узоры на стенах из танцующих теней и резких линий мебели. кай вновь тянет мальчишку за собой, безошибочно ориентируясь в собственной квартире. вверх по лестнице. осторожно, словно каждый шаг может нарушить эту дымку волшебного возбуждения, окутавшую только их. чонин роняет тэёна на кровать, совершенно внезапно, поверх невесомого одеяла, сминая чужим телом хрустящее чистотой постельное белье. новый поцелуй жадный, нетерпеливый, не терпящий отлагательств словно в нем вся жизненная необходимость еще секунда и кай без него задохнется. чонин целует совершенно не давая передышки, нависнув сверху, словно хищник загнавший свою жертву. чонину мало, но ему невероятно сильно хочется насладится мальчишкой. он пробует его губы, заново запоминая все те ощущения и вкус, целует запоминая обнимающие руки в ответ и это кружит голову, чонин выдыхает в чужие губи и на пару мгновений замирает вглядываясь в глаза, которые еще темнее чем казались до этого. он ждет неизвестно чего и пытается перевести дыхание. рядом с тэеном сложно. рядом с тэёном невозможно контролировать себя, и чониновское самообладание терпит крах. 
чонин ведет ладонью под чужой футболкой, оглаживая пальцами ребра, задирая вверх мешающуюся ткань. до тэёна хочется прикасаться, сжигая кожу собственным жаром и сминая кожу губами, укусами, оставляя отметины, чтобы на утро они расцветали фиолетовыми цветами, напоминающими о собственном помешательстве. чонину хочется целовать тэёна долго, но он наклоняется и трогает губами кожу на чужой шее, языком проводя по бьющейся венке, даря ей искренне нежный, нетипичный для чонина поцелуй. он вдыхает чужой, головокружительный запах и рисует пальцами непонятные узоры, запоминая ощущения под пальцами. губами прокладывает дорожку от ключиц вверх, вновь целуя. ему мало. чертовски мало.]

the neighbourhood – silver


      тэена слишком сильно раздражает шум ключей, которые не поддаются чонину и не лезут в замок, и тэен решает отвлечься от этого звона, начиная водить пальцами по чужим рукам. он скользит указательным пальцем от чониновского запястья до внутренней части локтя, и вместе с большим пальцем по рукаву рубашки поднимается к плечу и спускается к лопаткам. там контакт пальцев тэена с чужим телом обрывается и тэен опирается плечом на стену, выгибаясь и всем только видом призывая чонина к себе под одежду. он начинает рассматривать чонина, чуть подняв подбородок и бегая полуприкрытыми глазами по всей фигуре, пока у него еще есть возможность видеть что-то, кроме голого тела и чужих красивых глаз. тэен впервые думает, что возможно наверное может быть вполне допускает вариант боится он совершает какую-то неведомую ошибку, вот так приходя в дом к человеку, которого он не знает. именно не знает, и в жизни тэена еще не было такого, чтобы он забивал на все вытекающие из его поступков следствия событий, не рассчитывал их как школьные надоевшие примеры и не находил тысячи причин или, на крайний случай, оправданий.       «чонин, ты такой красивый»
       «чонин, ты такой классный»
       «чонин, ты такой просто»...       тэен отрицает и не принимает самого себя — того умного, послушного и, главное, гордого мальчика — идет в квартиру и тонет в темноте и ким чонине. тэен не ищет тех ненужных сейчас ему оправданий, он отдает себя человеку на пятый день знакомства и опускается в своем социальном круге еще на один этаж. лестница между этажами — не эскалатор, ее можно использовать в две стороны, но тэен почему-то всегда спускается только вниз; он довольно улыбается, даже не оборачиваясь к этой лестнице и, наверное, ждет, когда спустится еще ниже. он питает скрытую от самого себя страсть к жизни на дне, не зная мотивов для ее появления и не понимая, чем все в итоге закончится. он считает, что жить моментами и черпать из них только самое лучшее — и есть то счастье, которого все хотят, а придумывать каждый раз себе планы на завтра — это просто провальная и бесполезная идея. и хотя он иногда сам себе противоречит, решая наперед, что будет происходить в ближайшем будущем, он сделает это не тут и точно не сейчас.       совсем немного времени и тэен чувствует всей своей спиной прохладу от серого постельного белья, цвет которого он конечно в темноте не замечает. даже если бы сейчас было совершенно светло или чонин захотел включить свет, тэен уверен полностью, что не обратил бы внимания. тэен вообще сейчас уверен только в ким чонине и в том, что вместе с ним хочет забыть об остальном мире до ближайшего утра, — а может быть, и дольше. он подтверждает это самому себе, когда руками обхватывает его шею и обсасывает губы, не углубляя поцелуй и притягивая чонина ближе, нехотя отпуская и пытаясь совсем не отрывать от него рук. 
       тэену приятным ознобом каждое прикосновение обходится и он голов от этого улыбаться; в принципе, он и так это внутри себя каждый раз делает. он не хочет чонина отпускать, будто боится, что он прямо сейчас уйдет и оставит, будто если тэен не станет держать чонина возле себя, то что-то обязательно пойдет не так. тэен знает, что он конечно ошибается, но ничего поделать не может и все равно не прекращает телесное общение через собственные ладони по плечам, затылку, волосам, щекам, шее. он мычит в рваные, влажные чониновские поцелуи и сжимает руки на его лопатках; он иногда тянет его за волосы и кусает, облизывает уши, тянет горячие мочки зубами; целует щеки, виски, снова и снова уже затерзанные, но все еще такие же вкусные губы.
       уже от невыносимой тесноты ниже пояса тэен обнимает чонина ногами и сжимает их крепче, придвигаясь ближе и выгибаясь в спине. он пытается стянуть пятками чониновские штаны, но у него получается только спустить их на десяток сантиметров ниже; тэен тихо рычит и продолжает дразнить чонина, двигаясь навстречу и сминая одеяло какой-нибудь из рук, пока другой массирует затылок. но чонин внезапно задерживается и тэен внутри себя обрывается тонкой нитью, смотрит в глаза напротив и по этим оборванным кусочкам собирает осторожность в чужом взгляде, некоторое опасение, которое с неудержимой охотой хочется сломать. тэен думает, что был бы не против взять инициативу в свои руки на первое время; чонин задирает вверх футболку, и тэен трудно дышит от приятного прикосновения пальцев к груди, с усмешкой улыбается, думая, насколько сильно помнет эту футболку после этой ночи. но в его голове более важную позицию занимают чониновские губы, которыми он гуляет по всем обнаженным частям тела тэена, и тэен дразнится сам, повторяя про себя, что обязательно отомстит за такие приятные ожоги по своей коже. чонин кусается, -       — чонин, — тэен сдавленно стонет, скидывая с себя чонина и глотает нехватающий воздух. он садится сверху, устраиваясь чуть выше паха, потому что понимает, что если сейчас не поосторожничает — уже не сможет потом слезть. — для очередной своей подстилки ты слишком бережливый.       ему кажется, что он своими словами обижает самого себя. тэен прекрасно знает репутацию чонина, он прекрасно знает, что случалось с каждой девушкой или парнем, к которым он вот так подходил, он прекрасно помнит, как плачут и кричат люди, которых бросают. тэен знал, на что идет, когда просил увезти себя от всего шума, людей, алкоголя, лиц, но не знал, что уже менее, чем через сто двадцать часов, он будет думать о чем-то подобном; забудет все свои предубеждения и все равно, как обычно, начнет сомневаться. он сомневается не в своем выборе, не в чонине, а в самом себе; сомневается, сможет ли просто так отпустить чонина завтра — если быть точным, уже сегодня /ты опять даешь слабину// и забыть руки, которые его держали, объятия, которые его грели /не думай, черт возьми, просто трахайся.//       «я хочу», — тэен думать даже не может, чего он на самом деле хочет. любви? слишком страшно. внимание есть, а забота — даже лишняя. хочется грубости, напора, возможно, боли, но только физической. «я хочу почувствовать», — вот оно. желание осознать, что ты не такой, как остальные, что ты нужнее, важнее, сексуальнее, лучше. тэен хочет чувствовать это от чонина, услышать что-то, что заставит его любить себя сильнее, чем очередную подстилку для невозможного него. ты сдался. «я подумал и решил, что мне его мало», — сдался, говорю. все сдаются, это же ким чонин.

archive – lights


      тэен ладонями касается обеих чониновских щек и тянется к губам; он не дает себя поцеловать, а только слегка касается чужих губ своими и ведет ими к шее, где нежно, действительно нежно, целует кадык. он спускается с чонина, начиная расстегивать ремень и потихоньку скрывать свое лицо. он отгибает конец ремня и с неохотой прилагает усилия, чтобы натянуть его и освободить пряжку; он знает, что чонин смотрит на него и внутри себя машет на свое смущение холодным ветром, чтобы чонин ничего заметить не смог. тэен снимает чужие штаны до колен и пытается дышать ровнее, ложится к чонину спиной и лицом к его ногам, путая палец в резинке трусов. совсем на короткое время тэен задерживается и о чем-то думает, но все равно потом стягивает темно-синие армани и радуется, что перегородил чонину собой весь вид на то, что собирается делать.
 тэен надеется, что чонин не решит посчитать его неопытным, зеленым или просто маленьким, хотя довольно вспоминает, что не говорил ему своего возраста. скорее всего, чонин догадывается о том, что тэен младше, но не задумывается, на сколько. тэен пользуется этим с удовольствием, немного раздвигая ноги чонина и обхватывая его член рукой. тэен всегда знал, что будет доказывать свое согласие на сексуальные отношения с помощью рта, но не думал, что таким хорошим и приятным для кое-кого способом. тэен берет во всю длину и очень хочет увидеть реакцию чонина, но совсем не хочет, чтобы чонин видел его. привычно для себя, тэен получает от этого только удовольствие и лишь может догадываться, как это обходится чонину, который сжимает его волосы в своей ладони и задает необходимый темп. тэен думает, как будет смотреть чонину в глаза в самом конце, но на самом деле смотрит без всякого смущения, когда залезает на него обратно и целует долго, кусая губы и отвлекаясь иногда на краешки губ, но возвращаясь обратно. тэен уверен, что теперь у чонина не возникнет вопросов по поводу его уверенности. и еще тэен слишком сильно надеется, что к концу этой ночи чонин потеряет от него крышу точно также, как ее потерял тэен еще, наверное, пять встреч назад.