Последние страницы моего пребывания в Гамбурге.
24 февраля 2017 г., 00:54
Дорогой читатель, я не буду уделять много времени на рассказ о моей жизни в Гамбурге, получится слишком много и нудно, постараюсь все рассказать вкратце. Сначала мне нравилось у бабушки, я была предоставлена сама себе, делала, что считала правильным. Затем, бабушка стала приручать меня к вышиванию, а сердобольные тётушки к овладению любым музыкальным инструментом. Я ненавидела все это. Мне претила мысль быть женой небогатого князька и несчастной домоправительницей.
Бабушка сначала держалась отдалённо от меня, затем стала проводить со мной много времени, сажая к себе на колени и, выслушивая мои переводы с немецкого на французский, а затем просила описать погоду на дворе; тем самым, бабушка развивала во мне умение анализировать, подмечать любые детали, а так же расширяла мой кругозор и словарный запас; после таких занятий, многоуважаемая мною бабуля угощала меня батоном с маслом и вкусным пудингом.
Я тосковала по отцу. Получая от него письма, моё сердце сжималось, а на глазах выступали слёзы. Моя матушка проводила время за вязанием и игрой в покер; часто она сидела с моим братом, заботливо и нежно перебирала его кудри, огорчаясь сильной бледностью; я же старалась не проводить время в обществе брата, не знаю почему. Теперь же, находясь в приличном возрасте, могу сказать, что, как и всякий ребёнок я боялась заболеть.
Атмосфера лекарств душила меня и раздражала, как и любого ребёнка в таком возрасте, а вид страдающего брата и мои думы, что я тоже могу заболеть и страдать так же, устрашали меня.
Я металась, как неприкаянная; в душе хаос, одиночество и тоска разъедали грудину; мне было просто грустно.
Наконец-то эта небольшая страница подходит или правильнее будет сказать доходит до своей точки апогея. Мы вернулись в Штеттин, где апрельское солнце касалось моего лица, освещая мокроту моих глаз; отец ничего не сказал мне, лишь поцеловал в лоб. Может показаться, что отец отнесся к моему приезду холодно, но это не так; офицер, проживший всю жизнь в казарме, на военному посту, закалённый временем и местом, не может проявлять любовь, заботу и радость по-разному. Я была счастлива, что вернулась к Бабет и урокам; занятия с бабушкой пошли мне на пользу, и я благодарила её за это в пламенных письмах, полных любви, благоговения и трепета.
Вот, небольшой отрывок из моей повести. Читатель, ты может недоволен или обескуражен? Ничего! Дальше все разворачивается, как в новой пьесе, новая жизнь, новые приключения ожидают тебя на следующих страницах моего девичьего дневника;и быть может, ты проникнешься ко мне с трепетом, как к любой неоднозначной героине? Кто знает...
