« Полюби меня, дай почувствовать себя счастливой с тобой»
29 марта 2017 г., 21:00
Мы прощались как во сне. Я сказала: «Жду» Он, смеясь, ответил мне: «Встретимся в аду».
Моё сердце бешено бьётся, когда он рядом. Сергей улыбается, оказывает мне знаки внимания. Мне стыдно, постыдный румянец рдеет на щеках, а Петр будто этого не замечает. Я не люблю его, но неужели ему совсем на меня все равно? Неужели я настолько противна ему, что он, даже, ради полной свободы, не может стать отцом моего ребёнка, неужели он не может выполнить свой долг? Тут дело принципа или физическая неполноценность? — Вы сегодня грустная, Екатерина Алексеевна, — произнес, подошедший ко мне Салтыков. Его ужимки и подмигивания порядком мне надоели. — Если вы сейчас же не прекратите это жеманство, то нам придётся прекратить эту спонтанную дружбу, — при этих словах он побледнел, пропищал что-то невнятно и удалился в обществе моих фрейлин. Я же чувствовала взволнованность и тревогу. Я дожидалась Петра и, дождавшись, осведомилась: — Петр Федорович... Пойдемте в сад?— он ничего не ответил мне и я сочла молчание знаком согласия. Мы направились в садик, осаждавший дворец. Все благоухало, а жужжание пчел умиротворяло моё смятение. — Вы скучаете по Голштинии? — при упоминании своей родины, Петр стушевался, давая понять, что вопрос неприятный. — Конечно, Фике, — иногда, в обращении со мной, он позволял упоминать моё старое имя, будто, призывая, не забывать свою родину, — а вы по Штеттину? — Да, конечно. Особенно по отцу, — вспоминая папу, я печально улыбнулась, а приставучая влага прилипла к глазам. — Вы плачете? Простите мою бестактность, Фике. Если разрешите, я покажу вам тетрадь со своими наблюдениями по поводу крыс, — я ненавидела его опыты, но сама затея казалось неплохой. Вернувшись, он преподнёс к моим глазам тетрадь, с подробным изучением физиологии крыс. — Вы молодец, Пётр Федорович. Императрица будет гордиться вами! — Не будет. Она сочтет это глупостью. Она ненавидит меня, — я удручено улыбнулась, вспоминая всю жестокость императрицы по отношению ко мне. Верно, она тоже меня ненавидит. — Фике, приходите ко мне сегодня ночью? — его просветленное лицо вызвало во мне смешанные чувства. Что он хочет? — Хорошо, как вам будет угодно. — Как тебе будет угодно. Мы же супруги, — подмигнул он мне и в моей душе родился такой страх, что стало жутко. Неужели он кроме жалости и страха ничего во мне не вызовет, неужели я не смогу его полюбить, хотя хочу и пытаюсь? Ночь настала быстро. Я не любила ночь. Она таила в своей тёмной мгле страхи и ужасы, по ночам мне слышались крики детей, чьи детские кошмары уносит тенистая дымка. Я была в повседневном платье, только перед выходом, я решила накинуть на свои плечи платок, с испугом или колючей тревогой, я направилась к нему. Ноги подкашивались, а какое-то необъяснимое чувство, то ли «стенания сердца », как скажет поэт или писатель. Приоткрыв дверь, я вошла в прохладное помещение. К моим глазам сразу же попался графин с каплей вином, несколько кружек. Здесь пахло терпким и вязким, мой муж, лежал и спал, подперев руки под голову. Облегченно, вздохнув, я подошла к его кровати. У него довольно детское лицо: большие глаза, обрамленные в пышные ресницы, мечтательная улыбка. Только вот бледность и осунувшееся лицо, резко придавало лицу старость, можно сказать жестокость и деспотичность. — Полюби меня, дай почувствовать себя счастливой с тобой, — прошептала я, коснувшись его лба и тотчас же скрылась за дверью с тоской.
