Новые впечатления.
12 апреля 2017 г., 19:24
Я помню этот день. Вся столица была как в тумане, сумрачном и непроглядном. А во дворце царил хаус. Меня разбудили ночью и сообщили самую старшую весть:
— Ваш муж, Петр Федорович болен оспой...— я не помню, что случилось, но я выбежала из комнаты и кинулась в покои своего мужа. Солдаты, стоящие около прохода в его покои, преградили мне путь.
— Пустите, пустите меня! Там мой муж, мой муж!— кричала я неистово, начиная оседать на пол. Мои ноги подкашивались, глаза стекленели слезами, а в душе зародилось самое пугающее чувство, чувство страха. Мой муж лежал при смерти, а я ничем не могла ему помочь, меня даже не пускали к нему. Я чувствовала, как холодеют мои пальцы, впивающиеся в подол платья.
— Что здесь происходит?— услышала я знакомый голос. Мелодичный и певучий.
— Меня не пускают к моему мужу!— выпалила я настолько горячо и неистово, что взоры, находящихся здесь, рядом, наполнились испугом.
— Помогите встать княгине, — два солдата протянули ко мне руки, но я остановила их жёсткими словами:
— Не прикасайтесь ко мне,— я видела их сочувствие по отношению ко мне, их желание помочь, но опьяненная яростью я не смогла увидеть их добрые намерения.
Мне было важно увидеть мужа. Я должна быть с ним рядом, держать его за руку и стать для него в этот момент самым важным и дорогим для него человеком. Я встала и подошла к стене, чтобы не упасть снова. Мои ноги дрожали, все тело билось, как в лихорадке. Можно было назвать меня больной, но глаза, чёткие и ярко выраженные горем давали понять, что я здорова.
— Я отведу вас, княжна, — я поразилась с каким трепетом Сергей взял меня на руки, будто я самое дорогое, что у него есть. Я прижалась к нему, ощущая его запах и блаженно прикрыла глаза. Мне нужно было отдохнуть, свыкнуться с мыслями...
Он бережно уложил меня на кровать, накрывая одеялом.
— Отдохните...— какая-то истома накатила на меня, я хотела прикоснуться к его щеке, ощутить напряжение, но Сережа перехватил мою руку и нежно прикоснулся губами к моим пальцам, касаясь их так ласково и непринужденно, что улыбка невольно коснулась моих губ.
— Отдыхайте,— мягко произнёс он, укладывая меня, как ребёнка, — вам нужно беречься,— с этими словами он прикоснулся к моей щеке и покинул комнату.
Он любит меня. А я? Наверное тоже... Внизу живота, словно патока, тянулось желание, румянец при мыслях рдел на щеках, а сердце билось, как бешеное, я была не властна над ним... Но мой муж? Разве я могу предать его? Нет. Не сейчас. Никогда. Я дала священную клятву перед иконами, что буду верна ему. Петр Федорович— моя отрада и спасение.
Я боялась за него и, не внимая совету фрейлин лежать, встала и стала усердно молиться Господу. На холодном полу, я простояла несколько часов и вскоре слегка в постель. Окна были закрыты, но я все равно слышала завывание ветра. Мне захотелось, чтобы ветер, такой отчаянный, стал выть сильнее, а шум превратился в хаос, беспорядок, замешательство.
А на днях, случилось одно происшествие, так надолго врезавшись в мою память. Ко мне явилась Елизавета. Она была в чёрном платье, на голове белые петухи, глаза горели. Присаживаясь рядом со мной, она уложила мои ноги к себе на колени и ласково начала:
— Чего изводишь себя, клуша?— её глаза горели, как будто она была пьяна, губы дрожали, — ну чего, чего рыдаешь? Знаешь, Катюша, а ведь со мной тоже случилось несчастье, в канун свадьбы. У твоей маменьки был брат, красивый и добрый, но болезненный. Я любила его, как любят старухи внуков— настоящей и поучительной любовью. Вскоре он заболел и помер на свадьбе. Смутно помню, как меня оттащили от него, смутно помню, что было потом. Вижу, ты вся исстрадалась, уже. Меня тоже Анна Иоановна изводила, ненавидела за все и жизнь горькую водкою омыла. Но я же вытерпила, стала императрицей! А знаешь в чем секрет? Терпеть научилась. Ты думаешь мой батя, Петр Алексеевич добрым был? Наивная!— и начала она мне рассказывать всякие истории из детства, про папеньку и маменьку. Она становилась выше и крупнее, сказочной героиней. В её голубых глазах плясали искорки, на лице зияла улыбка, щеки пылали, а речи, словно мёд притягивали своей сладостью и терпкостью, — Как бывало скинет зипун, и говорит: «Лизенька, а ну зашей!» и попробуй не зашить или паршиво работу сделать, мигом по лбу ложкой дадут! — в этот миг она стала для меня самым дорогим и родным человеком. Добрая, весёлая, набожная— она заменила мне всех, расширила кругозор, жизнью научила. Она стала для меня сказочной царевной, такой же любезной и умной, — А Петруша выздоровеет, не пугайся! В нем кровь моего отца, а это тебе не дырявая бочка! — напоследок, рассказав мне историю с проказами, она поцеловала меня и мягко произнесла: — Вот, поправишься и церковному учению начну учить. Вера— это вот,— она показала мне кулак и серьёзно произнесла: — Бог над всеми государь,— с этими словами она покинула меня, перевернув мой мир с ног до головы, наполнив её новыми впечатлениями.
