Кровавые рубины.

Я вернулась в спальню, усталая и раздавленная сегодняшним днем. С трудом раздевшись, упала на постель. Когда я прикрыла веки, в надежде уснуть, послышался такой истошный лай, что я вскрикнула. Лай стихал, но потом снова и снова возобновлялся с удвоенной силой. Я вышла из комнаты, собираясь прекратить это, но вдруг, я застыла. Ко мне навстречу, вальяжно ступая, шел Петр, в руках у него была скрипка. Вот он человек, которого я любила или думала, что любила. Спазм захлестнул мое горло. - Пойдемте, я сыграю вам,- Я направилась за ним, с опаской оглядываясь на его слегка сутулую спину. Он начал. Его музыка, трагичная и печальная расшатывала мои и без того слабые нервы. Слезы появились на моих выгнутых ресницах. - Хватит, я прошу вас. Я устала. - Я увидела, как его глаза загорелись зеленым огоньком бешенства. - Вы устали от своего любовника?- звук пощечины раздался в зале. - Не смейте меня осуждать. Вы думаете я не знаю о ваших похождений?? Лопухина, Карр, Шафирова, Теплова, Садрапарре...Вы думаете я железная, думаете я вынесу? Я не смогу, я слабая. У меня нет сил бороться с этим. Казните меня лучше, лучше я останусь без головы, чем с разбитым сердцем...- Он слушал меня внимательно. Лицо его было бледное. - Фике... Я прошу вас, не плачьте. Вы слишком устали, отдохните. А завтра будет новый день. - Он направился прочь, а я зарыдала... Сегодня я надеялась увидеть сына. Моя душа изнывала и болела от разлуки. Я любила его, как придавленный к земле цветок любит солнце... Я просила Петра, после вчерашнего, он разрешил мне. Мне было приказано ждать ребенка в саду. Я представляла сына, рисовала образы, как художник на белый холст. Он представлялся мне крепким, сильным, златокудрым, как Аполлон. Каково же было мое удивление, когда я увидела худого, тщедушного ребенка. Он подошел ко мне, протягивая мне свой рисунок: рыцарь на белом коне, с крестами на груди. - Красиво,- Прошептала я и улыбнулась ему. - Правда?- Он был удивлен. После моего кивка, улыбнулся. Мы направились к фонтану. Павел с романтичностью рассказывал о рыцарях, мире и доброте, он не одобрял деспотизм и насилие, сожалел о участии несчастных крестьян. - Невозможно освободить крестьян, Павлуша. - Почему? - Сломать крепко стоящий устой невозможно. Он приведет к разорению. - Почему? - Когда даешь свободу людям, нужно вносить большие деньги для их обеспечения. Казна становится опустошена, итог: люди голодают. А так, крестьяне подчиняются своему вассалу, который содержит их, в результате меньше тратится денег на обеспечение народа. А если война? Где брать деньги на вооружение, если казна пуста? Освобождение крестьян ведет к разорению и бунтам. - Почему бунтам? Кто взбунтуется против самодержца? - А дворяне? Ты решаешь их крестьян и земли. Почему они должны молчать? Твоя бабка тоже свергла законного самодержца, посадила его в клетку. Для чего? Чтобы ей было спокойно сидеться на троне. - А как же совесть? - Когда дело касается власти, мы приобретаем звериный облик. - А папа не станет таким? Правда? Он же хороший! - Конечно не станет,- Я с надеждой верила этому, но разум подсказывал ей, что он уже стал таким. Его глупость, детская злость и озлобленность погубили его. Так они погубят любого, кто глуп. - Скоро ты отдашь приказ? - Потерпи, Гришенька. Еще чуть- чуть. - Сколько еще? Армия жаждет его крови. Когда ты решишься? Если он умрет, ты станешь императрицей. Ты! - Не я, а мой сын Павел. Я же стану графиней Орловой,- Я улыбнулась своим мыслям, целуя Григория в ключицу. Лишь бы им никогда не расставаться!