Кошки Шрёдингера

Заметки практикующего чаевода: «Не рекомендуется собирать калахарский чай в местах разлива Тёмного Потока». 17:45. Седьмой день второй недели второго месяца осени. Шестьсот сорок третий год эпохи Лэйгуна. Тихая гавань. Беара руководила регулярной армией и успешно подавляла последние очаги сопротивления Северных волков, Роан и его «личный друид» потихоньку восстанавливали Орден и восстанавливались сами, Эштар, на радость подданным, своему дяде и ректору Лао, правил, а что делать Избраннице Рэна, когда мир спасён, похититель артефактов Богов остановлен, а Солнечный меч Атума очищен от скверны Потока и возвращён владельцу? — Найти себе новое приключение. Нагревшиеся за день доски сухо захрустели, соляная корка сломалась, распространяя вокруг терпкий запах хвойной смолы и моря. Девушка перевернулась со спины на живот и, прикрыв рукой глаза, попыталась рассмотреть гостя, стоявшего спиной к заходящему солнцу. — А ты что думаешь, никто не замечает, что ты тут с ума сходишь? Доски хрустнули особенно пронзительно, терпко пахнуло табаком и какими-то специями, а на причал рядом с Таль опустилась невысокая коренастая фигурка. Девушка утомлённо прикрыла глаза и втянула носом знакомый с самого детства аромат. — Последнюю фразу я сказала вслух? — Не в этом дело, девочка, — Юм тихонько кхекнул, вытащил из-за пазухи трубку, набил и, подпалив её кноттским иллюзорным огнём, с удовольствием затянулся. — У тебя глаза стали пустые-пустые. Что такое с тобой происходит? Таль вытянула руку, подняв её над собой, и посмотрела на солнце сквозь пальцы — золотисто-алые лучи легли на доски лёгкими шёлковыми лентами. Руки чесались собрать эти ленты, используя силу Рэна, сплести их воедино, найти дерево где-нибудь поглубже в лесу и... повеситься. Тихо выдохнув, девушка с нажимом провела ладонями по лицу, снимая налипшую паутину дурных и откровенно глупых мыслей. Она не знала, как объяснить добродушному кнотту, искренне за неё переживавшему, что с ней происходит. Раньше, когда был жив Корин, а перепалки с Тарной были обязательной частью жизни, внешне дни хоть и походили один на другой, как закатанное в банки варенье, но по цвету и вкусу различались: янтарные с дольками яблок, светло-каштановые, медно-карминовые с гроздьями винограда. Теперь же, что бы Таль ни делала, чем бы ни занималась, всё казалось горьким как полынь, серым и сумрачным, как пески и небо рядом с курганом Мечей. Если бы речь шла о Роане, то девушка язвительно сказала бы: «По приключениям соскучился, наркоман адреналиновый». Но себе диагноз поставить было сложнее. Может, она просто была недостаточно честна с собой? Таль тихо хмыкнула, одним гибким движением поднялась, спрыгнула с причала, оказавшись в воде сразу по колено, и зябко поёжилась от прохлады. Насколько ты лицемерна, Таль Вейс? Ведь хороший вопрос, а? И вообще, врать себе — это грех? Или слабость? Трусость? Осеннее солнце грело морскую воду всё слабее и поднималось над горизонтом всё ленивее. Последние пару недель золотистые лучи явственно превращались в жёлто-платиновые, небо затягивали серые облака и поднимался резкий шквалистый ветер, запирая корабли в доках и отрезая Тихую гавань от всего остального мира. Небо начинало медленно темнеть, а холод пробираться под кожу, но шёпот волн был по-прежнему монотонен, поэтому девушка, сцепив руки за спиной, осталась стоять в воде, подставив лицо влажному морскому ветру. Когда сзади раздалось деликатное покашливание, время, до этого тянувшееся расплавленной карамелью, резко ускорило свой бег, и Таль несколько смущённо сообразила, что Юм всё ещё ждёт ответа. «Что с тобой происходит?» — «Скучаю, переживаю и волнуюсь за остальных. Боюсь оказаться ненужной и лишней. И, кажется, впервые в жизни, влю...» Девушка порывисто мотнула головой, прогоняя напрасные сейчас мысли, и неторопливо побрела обратно, загребая пальцами ног мелкий белый песок. Таль подтянулась на руках, сев на нагретые доски и несколько раз взмахнула ногами, стряхивая воду, а после подкатилась к тёплому меховому боку, устроив голову у кнотта на плече. — Что-то грядёт. Не могу сказать точнее, просто я так чувствую. Юм судорожно закашлялся, поперхнувшись дымом, и недоуменно уставился на девушку. Таль же, чуть прищурившись, всматривалась в горизонт, пытаясь понять, почему её уже почти месяц не покидало ощущение, что ничего ещё не закончилось, что всё только начиналось, что мир, судорожно балансировавший на грани готов был вот-вот сорваться в бездну. Тучи собирались у горизонта, спящий ворочался во сне, готовясь в любую секунду открыть глаза, а девушка не знала, что ей делать — куда бежать, кого пытаться спасти и предупредить в первую очередь. Скользкий холодок неопределённости стал верным дневным спутником, а удушливая волнующая тяжесть — ночным. Раньше спасало море, родное и близкое, но последние дни и в шелесте волн слышалось что-то неизбежное. Таль была против неотвратимости, но ведь иногда она и не спрашивала...

✽✽✽

6:58. Первый день третьей недели второго месяца осени. Шестьсот сорок третий год эпохи Лэйгуна. Тихая гавань. Фалмари сказали бы, что это было похоже на извержение подводного вулкана, когда необъятная толща воды приходила в движение и на огромной скорости неслась вперёд, сметая всё на своём пути. Но Таль никогда не присутствовала при подобных катаклизмах, да и о вулканах в целом имела представление довольное смутное. Поэтому, когда ближе к рассвету её вырвал из сна сумбурный кошмар, она сначала не поняла, что происходит. Сердце билось как сумасшедшее, разгоняя по телу адреналин, интуиция кричала и выла, буквально выгоняя девушку из дома и направляя куда-то в сторону материка. Посветлевшее у горизонта небо, вопреки прогнозам магов-погодников, было ясным и усыпанным звёздами: яркими, сочными, похожими на чьи-то мерно пульсировавшие сердца. Казалось, стоило протянуть руку, и можно ухватить мерцающий огонёк, ровным пламенем бившийся в ладони. Какие тайны они скрывали, эти огоньки? Кто бороздил эти бескрайние просторы? Какие конфликты сотрясали эти дали? Таль любила помечтать, утопая взглядом в бесконечном небесном полотне, но сейчас ей, впервые за этот месяц, было некогда. После становления Избранницей Рэна девушка перестала быть востребована как высококлассный жнец, потеряв большую часть своих способностей к поиску источников силы и анализу магических возмущений. Но, даже с почти полностью заблокированными возможностями, Таль видела огромную грязно-синюю массу, неспешно разворачивавшуюся где-то далеко на северо-западе. Когда девушка, прижимая руку к остро болящему боку, буквально взлетела на верхнюю ступеньку лестницы, ведущей к Сердцу гавани, тёмная масса полыхнула изнутри потусторонним бледно-зелёным пламенем и выпустила густые масляные протуберанцы, постепенно завивавшиеся спиралями. Если бы Таль была твёрдо уверенна в разумности этой... субстанции, то сказала бы, что та совершенно не торопится разворачиваться в полную силу. Словно желая немного покрасоваться перед всеми вольными и невольными зрителями, она неторопливо набирала мощь, готовясь осквернить и уничтожить всех, кто попытался бы ей помешать. Пронзительно-острая мысль заставила девушку сбиться с шага и запнуться, неловко взмахнув руками в попытке удержать равновесие. Если то, о чем она сейчас подумала — правда, то времени не только у неё, но и у всего Летнего материка осталось намного меньше, чем хоть кто-то может себе представить. Дорога через пещеру к небольшой лагуне пронеслась мимо цветастым калейдоскопом камня, зелени и морской синевы. Ноги гудели, лёгкие горели огнём, сердце бешено колотилось где-то в горле, но Таль уже слышала иное Сердце, певшее и звавшее её к себе — маленькое тёплое рукотворное солнышко в океане тьмы, которая сдавливала весь мир своими тисками; оно отозвалось на первое же прикосновение. Огромные, небесно-голубые, состоявшие из бесчисленного множества мерцавших перьев крылья распахнулись за спиной, и девушка стрелой взмыла в воздух, беря курс на Сулан. Таль не обольщалась, она прекрасно понимала, что Сердце гавани не сможет делиться с ней силой на протяжении всего пути. Да, и скорость, взятую на старте, скоро придётся снизить, или ей просто не хватит магического резерва, чтобы добраться до материка — как бы там не думали непросвещённые люди, силы Рэна вовсе не являлись панацеей ото всех бед. Солнце начало подниматься над горизонтом, расцвечивая море, широкой лентой разматывавшееся перед глазами, в лазоревые и золотые тона. Лёгкий шелест волн для девушки окончательно слился с шуршанием перьев, когда одно из крыльев резко подломилось, и она, не удержавшись в воздухе, с шумом рухнула в воду, едва успев сгруппироваться перед падением. Вынырнув, разбрызгивая вокруг себя мелкие самоцветы блестевших на солнце капель, Таль вгляделась в горизонт, пытаясь оценить преодолённое расстояние. По всему выходило, что магия, дарованная Сердцем, должна была развеяться ещё минут пять-семь назад, но что-то пошло не так. Вариант был всего один — сосредоточие всей силы Тихой гавани отдало почти всю свою энергию, чтобы у его любимицы появился призрачный, едва уловимый шанс опередить время, как вода вытекавшее сквозь пальцы, и изменить уже почти сформировавшуюся реальность. Девушка с хрипом втянула ртом влажный, раздиравший горло воздух. Стрелка компаса, поселившегося у неё в груди и непрерывно тянувшего её к самому сердцу новорождённой тьмы, чуть вздрогнула и немного изменила направление. Жуткое облако не исчезло и не переместилось, нет — оно лишь скачкообразно, почти мгновенно увеличилось в размерах. Выпустило в разные стороны ещё больше витых спрутообразных щупалец, что распространяли вокруг себя отчётливый запах гнили и смерти. Таль до крови прокусила губу — времени почти не осталось.

✽✽✽

7:32. Первый день третьей недели второго месяца осени. Шестьсот сорок третий год эпохи Лэйгуна. Сулан. Когда совсем молоденький маг-портальщик в яркой сиренево-жёлтой робе отпрянул от неё с выражением ничем не разбавленного ужаса на лице, Таль совершенно не удивилась. Сейчас она однозначно не выглядела как достопочтенная жительница Сулана или Коралловой бухты и платёжеспособный клиент в принципе. Лёгкие светлые брюки и блузка за время полёта не высохли до конца и неприятно липли к телу, волосы склеились неаккуратными сосульками. Лицо покраснело и обветрилось от морского ветра и соли, а на скуле наливался синяк, полученный во время падения. Не охотница за головами, но где-то очень близко. Сунув магу под нос карточку авантюриста и хрипло рыкнув: «Монастырь Сноу-Шу. Деньги снимите со счёта Лиги» — девушка встала в центр портального камня и прикрыла глаза, ожидая пока огненно-алые рунные цепочки замкнутся в круг. Руки тряслись, в ушах шумело, к сердцу подбиралась безжизненная пустота, а Таль никак не могла понять, почему ей настолько плохо. Как будто всё, что было в ней живым, умерло, и осталась лишь внешняя оболочка, прикрывавшая выгоревший дотла пустырь. Да, тьма росла и ширилась, но время ещё было. Был ещё шанс всё изменить, сдёрнуть струны судьбы с колок предопределённости и спасти если не всех, то большинство. Но даже сильнее чем пустота внутри, девушку пугало чувство безысходности и неизбежности. Чувство, что того единственно-важного, того, кто был ей нужен и ради кого она сорвалась на другой конец мира уже не удержать. Что непоправимый поступок уже совершён и остаётся только смириться с последствиями. Осознать, что всё это — не кошмарный сон, который закончится с наступлением утра. Потому что ни одно утро больше не принесёт ничего, кроме очередного серого дня, как две капли воды похожего на все предыдущие и последующие. Потому, что пыль покрыла весь мир тонким налётом, убив яркие краски и солнечный свет, оставив только густой туман в голове. До полной нереальности происходящего, до невозможности осознать, что всё это — на самом деле. Таль действительно чувствовала себя так, как будто уже умерла. Ни боли, ни злости, ни надежды — только пустота. Лёгкую щекотку во всём теле девушка встретила как дар Богов — сосредоточившись на тактильных ощущениях от телепортации, она могла позволить себе несколько мгновений не думать ни о чём другом. Каменная платформа под ногами едва уловимо завибрировала, и Таль, глубоко вздохнув, прикрыла глаза рукой. Перемещение сопровождалось не только мощным магическим всплеском, но и интенсивным свечением, и оставить глаза открытыми означало следующие несколько десятков секунд наслаждаться почти полной слепотой. Мягкий урчащий звук, сигнализировавший об окончании телепортации, должен был разнестись по окрестностям звонким эхом. Но вместо этого, почти потонул в гортанном шёпоте ледяного, вымораживавшего до костей ветра и в низком угрожающем гудении, шедшем, как показалось девушке, отовсюду. Сойдя с платформы, Таль рефлекторно потянулась к поясу, но, не обнаружив там привычных ножен с мечом, вяло ругнулась и настороженно огляделась. Обычно оживлённый перекрёсток был подозрительно тих: не было слышно ни разговоров торговцев, везущих товары на обе стороны Снежного пика; ни воя наглых волков, не боявшихся подходить почти вплотную к стенам монастыря; ни покрикиваний мага-портальщика, одёргивавшего особо наглых авантюристов и путешественников. Самого мага, что интересно, тоже не было. Полюбовавшись на белёсые облачка пара, остающиеся после выдохов, девушка удовлетворённо хмыкнула. Собственноручно вышитая на одежде рунная цепочка с согревающим зачарованием работала, не позволяя морозу и ветру добраться до кожи. Таль переступила с ноги на ногу и направилась вниз по склону, в сторону поселения медведей. Туда, откуда перебивая хрусткий и свежий запах Вековых лесов, тянуло зацветшей водой, тиной и тухлой рыбой. Снег сухо похрустывал под ногами, сменяясь мелкими серыми камешками, а Таль только сейчас поняла, что это уже было, что всё это она уже видела. Только тогда, чуть больше полугода назад в другой жизни, была группа жадных до крови Темноводных — порождений Потока и Хранитель-на-каникулах, а не отряд Ордена, в форменных красно-чёрных одеяниях, мелькавших между заснеженных деревьев немного впереди. Сформировав на ладони светлую «Освобождённую душу» девушка осторожно двинулась вперёд, моля всех Богов, чтобы среди Хранителей нашёлся хоть кто-то, кто признает в заклинании, клубившимся у неё в руке, белый парламентёрский флаг. Мрачная масса Потока колыхалась уже совсем рядом, забивая все органы чувств и оставляя во рту тошнотворный привкус. Но когда Таль, отодвинув лохматую еловую ветку, вышла на небольшую поляну на окраине Медвежьей горы, она даже не обратила на это внимания. В один удар сердца выпущенное из под контроля заклинание взвилось в воздух хвостатой искрой, а девушка как подкошенная рухнула на колени, чувствуя, что в горле, перепуганной птицей бьётся крик. Время будто застыло, воздух сгустился до состояния патоки, облепив со всех сторон и приглушив физические ощущения. Звуки доносились как через плотный слой ваты, а перед глазами поднялась чёрная пелена, с трудом позволявшая разглядеть хоть что-то. Но Таль это было и не нужно. Ей хватило тех нескольких секунд, чтобы картина, представшая перед глазами, отпечаталась на внутренней стороне века. Сжав побелевшие пальцы на золочёной рукояти меча, в ореоле чернильных волос, на снегу лежал мальчишка, месяц назад готовый обменять свою жизнь на жизнь дорогого человека.

✽✽✽

7:39. Первый день третьей недели второго месяца осени. Шестьсот сорок третий год эпохи Лэйгуна. Калахар. Штаб Ордена Хранителей. Мягкую, уютную тишину, привычный ритм, существование в котором является частью жизни, нарушали только шорох бумаги, ровное дыхание людей и частые шаги за дверью. Повторявшиеся звуки были привычными настолько, что Орешек практически не замечала их. Чего девушка не могла не замечать, так это того, что в кабинете не было окон, лишь лампа под потолком — древняя, как и этот мир, и столь же стойкая ко всем невзгодам. Отсутствие дневного света в комнате её, как друида, иррационально беспокоило — пусть солнце Облачного мира и было равнодушно к жившим под его светом, но с ним всё же лучше, чем без него. Отвлёкшись на секунду от своего занятия, Орешек поправила громоздкие колокольчики, висевшие на поясе, шуганула Мортуса — тот пытался, явно из природной вредности, растащить лежавшие на столе бумаги — и вернулась к чтению отчётов магов и инженеров из Научного корпуса. Заваливавшийся влево убористый почерк — судя по нечитаемости, в его хозяине однозначно умирал неплохой лекарь — уже начинал сливаться перед глазами в сплошную линию, но просить Роана помочь девушка не стала: в последний раз его хватило всего на пять листов, полных научных тезисов и околонаучных выводов, да и просто не хотелось издеваться над другом. Кропотливая бумажная работа вообще давалась новоиспечённому Командору не слишком хорошо — лишь природное упрямство не давало ему сорваться и заставляло и дальше вникать в эту часть жизни Ордена. Орешку оставалось лишь надеяться, что у того же старого-нового Императора дела с бухгалтерией обстоят хоть немного лучше, чем у них, потому что в обратном случае у всей Империи могли начаться непредвиденные сложности... Ситуация только более-менее стабилизировалась: Колесо Мироздания совершило очередной оборот, но мир вокруг был по-прежнему щедр на неприятные сюрпризы, и девушка была готова поставить не одну сотню таэлей на то, что и Роан и Эштар с гораздо большим удовольствием разбирались бы с этими проблемами на месте, с пистолетами и мечом в руках, а не сидя за столом в окружении бумаг и советников. Тихий свист рассекаемого крыльями воздуха распорол тишину кабинета не хуже метательного ножа: Снежная сойка покружилась по комнате, оставляя за собой след из золотистых эфемерных шариков, растаявших в воздухе спустя пару секунд, и опустилась на стол перед Командором. Орешек безмолвно проводила птицу взглядом, чувствуя, как на миг замерло сердце — тот, кто прислал сойку или неимоверно богат, или время для него намного дороже денег. Орден Хранителей, прогосударственное объединение, даже при финансировании со стороны Империи мог позволить себе выделить лишь одну птицу на отряд. Задокументированного списка случаев, при которых патруль мог отправить сойку в штаб, не было — всё зависело от сознательности командира отряда. Но если судить по красно-чёрной ленте на лапке, вот этот конкретный случай не просто крайний — он сродни уходу Светлой и гибели Зелёного архипелага от драконьего пламени. О том, что это чья-то неудачная шутка речи тоже не шло: после появления «Вестницы кошмара» — сойки с подобной лентой — по чрезвычайной тревоге поднимали весь Орден, готовились к катаклизмам, способным унести не сотни, а тысячи жизней, молили всех известных Богов о благосклонности и готовились умирать страшно и мучительно. Девушка очень сильно сомневалась, что во всём мире нашлось хотя бы одно разумное создание, способное так жестоко пошутить. Роан — прекрасный Командор и хороший Хранитель, обычно быстро справляющийся со слабостями своего сердца, но даже он помедлил с разворачиванием небольшого свитка с характерной магической печатью Ордена. И Орешек не могла его за это винить. Девушка с изящностью фалмарийки бесшумно поднялась со своего места, отложив бумаги, и подошла к столу, искоса взглянув на птицу. Та рассматривала читавшего Командора то одной, то другой чёрной бусинкой глаза и даже не подозревала, насколько дурные новости она принесла. — На Медвежьей горе Тёмный Поток вырвался наружу, — мрачно бросил Роан, свернув свиток. — Настоящий фонтан, наши пытаются поставить барьер. Не думаю, что они долго продержатся. Мортус, паривший над левым плечом Орешка в плотном облачке магического фона, обеспокоенно зашевелил нелепыми сиреневыми лапками, среагировав на всплеск эмоций своей хозяйки — девушка кивнула, стараясь не обращать внимания на зашедшееся в безумной пляске сердце. Руки едва заметно подрагивали и невольно тянулись к колокольчику — наивное желание хоть что-то сделать, хоть как-то помочь. Прорыв Тёмного Потока на поверхность никогда не заканчивался мирно и не обходился малой кровью — гибли целые селения. Возможно и сейчас, в эту самую минуту, он навсегда стирал с карты мира деревню добродушных любителей мёда. Конечно, отряд, который отправил донесение в штаб, сделает всё возможное, чтобы предотвратить распространение скверны, но если там действительно «настоящий фонтан», как сказал Ро... Едва ли им это удастся: для борьбы с одной из самых мощных тёмных энергий в мире нужны Хранители высших рангов, а не новички, вышедшие в едва ли не первый патруль. Дорога промелькнула перед глазами Орешка в одно мгновение — кабинет и личные комнаты Командора были удобно расположены на первом этаже штаба Ордена в десятках секунд быстрого шага от портала. Привычный шум штаба, состоявший из звуков быстрых шагов, шороха одежд и коротких рубленых фраз — первый этаж считался рабочим, для спокойных бесед и шуток был второй — резко сменился тишиной. Орешек, следом за Роаном зашедшая на платформу, привычно зажмурилась, и щекочущее ощущение по всему телу было единственным, что давало понять — портал начал свою работу. Когда девушка открыла глаза, вокруг ревела метель, единственным источником тепла были напитанные магией золотые лозы под ногами, а рядом с платформой уже стоял мужчина в форменном чёрно-красном одеянии с высоким затейливым воротником — адепт четвёртого ранга или немного выше. Это было ожидаемо: Снежный пик почти не требовал контроля со стороны Ордена. В большинстве случаев боевые маги и стражи из Сноу-Шу, медведи и крылатые прекрасно справлялись сами или прибегали к помощи авантюристов, которые охотно отзывались на подобные просьбы. Обитель Страданий же контролировалась отдельно... И очень странно, что Рокнор никак не отреагировал на всплеск тёмной энергии так близко к вверенной ему территории. Пусть платформа портала и была расположена ближе к монастырю, чем к Медвежьей горе, но Орешек уже тут ощущала тяжёлый магический фон Потока, что накрывал с головой как болотная вода. Девушка даже на миг задержала дыхание, до того реальным было ощущение погружения в затхлое вязкое болото. Ведь, по сути, Поток и был болотом, только магическим. — Где прорыв? Ро, дружелюбный и довольно вежливый в спокойное время, сейчас был не намерен обмениваться любезностями. Жизнь научила его действовать быстро и решительно, если существовала хоть малейшая угроза — он слишком хорошо помнил, как винил себя за «невинные и безобидные задержки», оборачивавшиеся в итоге гибелью дорогих ему людей. — Следуйте за мной, — встретивший их Хранитель мгновенно принял правила игры, установленные Командором, и тоже не стал тратить время на приветствия и формальности. Девушка нахмурилась и потёрла виски: магический фон Потока словно полоскал мозг в кислоте, въедался в лёгкие отравленными парами. Орешек знала, что этого не чувствовал ни Роан, ни встретивший их мужчина — на болезненные ощущения была обречена лишь она, друид, из-за тесной связи с природой. Впрочем, Ро и их проводнику тоже было некомфортно, но скорее из-за предчувствия чего-то очень нехорошего, чем из-за вливавшейся в тело затхлой, пропитанной скверной энергии. — Орешек, ты как? — коротко спросил Ро, заметив состояние своей спутницы, пока они бегом продвигались в сторону источника заражения. Конечно, Орешек для своего возраста искусный и опытный друид, но её отношения с Потоком всегда были весьма натянутыми, а сейчас они все дружно приближались прямо к месту прорыва скверны... Снег под ногами сменился мелкими камнями и желтоватой травой, справа и слева, на каменных выступах высились многовековые деревья, безразличные даже к ядовитому фону. Влияние Потока усиливалось и ощущалось всё отчётливей. Тёмная энергия едва ощутимо покалывала кожу. Огромные пауки, облюбовавшие эти места, уже ушли как можно дальше от эпицентра — твари с обострённым инстинктом самосохранения, почуяв скверну, предпочли убраться подобру-поздорову; ведь животные столь же исправно сходили с ума, дотронувшись до Потока, как и люди. — Всё в порядке. Девушка изо всех сил постаралась улыбнуться, чтобы хоть немного ободрить друга, но улыбка мгновенно слетела с её губ, стоило ей только завидеть грязно-фиолетовую энергию, клубившуюся за барьером, который с трудом удерживали Хранители. Гладь чудовищного озера Потока находилась почти в метре над землёй, и стоило только Орешку подумать, сколько скверны уже накопилось за барьером, как невидимая рука больно перехватила горло. Воздух вокруг гудел от магического напряжения, по серебристо-голубой поверхности барьера то и дело проскальзывали искры. Всё вокруг дышало отравленной тьмой, рвавшейся наружу... — Проклятье, — выругался Роан, мгновенно оценив ситуацию. Барьер, судя по медитировавшим в стороне Хранителям, держали посменно. С начала прорыва до прибытия на место Командора прошло немногим больше получаса, а защита уже едва держалась. В самом лучшем случае эта хрупкая преграда просуществовала бы ещё час-полтора, а потом Поток вырвался бы наружу, затапливая и очерняя всё на своём пути. В несколько мгновений Империя лишилась бы Медвежьей деревни и получила бы поселение, полное драугров, а Орден опять остался бы без Командора. И ведь это был не самый худший исход — было страшно даже представить, что бы произошло, если бы тёмная энергия дотянулась до реки и попала в воду. Насколько же сильна эта разрушительная магия, сотворённая Светлой на погибель её же миру? Поток давил на виски, мешал дышать, словно девушка пыталась вдохнуть что-то вроде кислотных испарений, внезапно ставших густыми. Поток хотел уничтожить дитя природы, ненавидя его, как ненавидел любую жизнь. Мысль, что Поток разрушает — ошибочна, и любой друид, оказавшийся к массе тёмного эфира слишком близко, понял бы это очень быстро. Поток искажал саму суть природы, осквернял её, и громкий неразборчивый шёпот не хотел умолкать ни на секунду, отзываясь сильной головной болью. Это сводило с ума. Орешек прижала руки к вискам, словно пыталась не дать голове расколоться от безобразного голоса в глубине сознания. Тёмный Поток, слепая жажда осквернения, ненависть, искажающая души и оболочки. Воплощение скорби, воплощение смерти, воплощение скверны... Как же больно должно быть существу, породившему такую силу? — Орешек! — резко окликнул замершую девушку Роан, не понимая, почему друид застыла. Если Поток действительно так пагубно на неё действовал, использовать её силы, чтобы попытаться укрепить барьер — бесполезно. Но тогда, скорее всего, они все просто погибнут — опрометчивость, достойная стрелка, бросающегося под ноги врагам с пистолетами в руках, не позволила юному Командору придумать запасной план. Именно поэтому сейчас он занимался тем, что готовил сообщение для посланника в штаб, с приказом для Хранителей старших рангов немедленно явиться на место прорыва — этим, по крайней мере, можно было выиграть хоть немного времени. Орешек вздрогнула, внезапно осознав, что уже с полминуты стоит, не отводя немигающего взгляда от беснующегося Потока, словно зачарованная этим безумным шёпотом. Роан не винил её, ведь кто знает, как на деле действует близость столь мощной тёмной энергии на «слышащих духов». — Орешек, барьер. Время на исходе, — напомнил Ро. — Да, прости, — слегка помотала головой девушка, приходя в себя. Нужно было разобраться в плетении, на котором держался барьер и укрепить его, чтобы Поток не выплеснулся наружу и не стёк к подножию холма, к Медвежьей деревне. Это было одновременно и легко и сложно. Самая трудная часть — сплести энергию природы с рукотворными узорами магии, дальше нужно будет лишь совсем немного корректировать процесс. Орешек с головой ушла в кропотливую работу, требующую полной отдачи и чудовищной концентрации — одна ошибка и барьер рухнет. Роан, бросив быстрый взгляд на подругу — всё, очнулась и приступила к делу, можно не беспокоиться хотя бы об этом, — вернулся к раздаче указаний. Дел, по сути, было не так уж и много, но все они были срочными: эвакуировать медведей, предупредить обитателей монастыря (на деле, попросить их не соваться к реке), вызвать подкрепление из штаба... Ещё неплохо было бы поставить в известность Астерион и проконсультироваться у ректора Лао, но это могло подождать. А вот Хранительница, с причёской при взгляде на которую вспоминалась незабвенная Мариса (разве что волосы не рыжие, как лисий хвост, а похожи на снега Ледяных гор), ждать явно не желала. — Что? — недовольно бросил Роан, давая отмашку на смену дежуривших у барьера Хранителей. — Командор, когда мы ставили барьер, нам помог один человек... — девушка было замялась, но встретившись взглядом с Ро быстро поняла, что тянуть время сейчас неуместно и тут же добавила: — С Солнечным мечом Атума. Честно говоря, Роан ожидал подвоха. Ну, не смогла бы кучка зелёных новичков удержать напор Потока, да ещё и ухитриться поставить барьер. Им должен был кто-то помочь. И за это Эшу спасибо. Если бы не он, сейчас здесь делать было бы уже нечего. — Где он сейчас? Хранительница упомянула Эша и его меч в одном предложении, а это означало, что готовиться нужно к худшему. Однажды Роан уже пообещал, что если Эштар Шестнадцатый пойдёт по стопам своего отца: попадёт под влияние магии Потока и потеряет разум, — то он его остановит. А калахарцы слов на ветер не бросали. — Пойдёмте, я покажу. Командор направился следом за девушкой прочь от беснующейся энергии; та на ходу поясняла, что они не решились оставить странного парня рядом с барьером, а когда вокруг него поднялась подозрительная фиолетовая дымка, вообще оттащили подальше. На всякий случай. И Роан их в этом решении прекрасно понимал. — Следом за ним ещё девушка пришла. Жнец. Сразу бросилась к нему, — коротко добавила Хранительница, а Ро мельком подумал, что потом нужно будет узнать хотя бы её имя. Конечно, со всем Орденом не перезнакомишься... по крайней мере, так было до того, как половина не погибла. Луарров Кеб. Три факта — девушка, жнец и «сразу бросилась» к Эшу — позволили Роану предположить, что сюда явилась Таль. И, как оказалось, спустя мгновение, он не ошибся — над распростёршимся на земле Эштаром (старый друг хоть и выглядел донельзя болезненно, не узнать его было невозможно) склонилась миниатюрная девушка со снежно-белыми волосами. — Значит, даром обращение к силе меча Эшу всё-таки не прошло, — негромко проговорил Ро, а обернувшись к Хранительнице добавил: — Как только друид закончит с барьером, приведите её сюда. Скорее всего, это плохая идея. Вероятно, ему будет в разы сложнее убить Эша на глазах у Орешка. Хотя присутствие Таль и так делает убийство почти невозможным; каково убить лучшего друга человека, с которым ты прошёл через очень многое, прямо у него на глазах? Если бы у Роана был выбор, он предпочёл бы никогда не знать ответа на этот вопрос. Но выбора не было, так что он достал пистолеты и на всякий случай проверил их готовность.