Кошки Шрёдингера

«Да будет свет!» Сказал им Лао, И дал совет: «Купи какао!», И невзначай Пролил весь чай... 8:14. Первый день третьей недели второго месяца осени. Шестьсот сорок третий год эпохи Лэйгуна. Окрестности Медвежьей деревни. — Что-то в тебе изменилось... — мысли перекатывались и негромко шуршали словно галька, тревожимая морскими волнами. — Ты волосы начал отращивать, да? На лице Роана застыло выражение ласкового сочувствия к безнадёжно больному товарищу, а Таль невероятно отчётливо поняла, что она только что перешла рубеж того состояния, когда мозг начинает существовать отдельно от тела. — У тебя не только магическое истощение, ты ещё и головой ударилась? — осторожно поинтересовался Хранитель. Девушка рассеяно кивнула, и от этого просто движения исчезнувшая было слабость накатила с новой силой. А зрачки склонившегося над ней Роана — тёмные и расширенные — на мгновение раздвоились и заполнили собой не только радужку, но и весь глаз. Первые строчки списка «Жуткие Вещи, Которые Видела Избранница Рэна Таль Вейс» под напором такой конкуренции резко сдвинулись вниз. — Может мне друида позвать? Орешек сейчас колдует над барьером, но есть ещё Шая и Йолли, и... Девушка пристально смотрела на Хранителя — просто чтобы чужие зрачки больше не выкидывали инфернальных штук и сохраняли состояние единственности — но совсем его не слушала. Внутри скреблось, острыми коготками цепляясь за рёбра, ощущение какой-то неправильности, инаковости. Что-то было не так, но, сколько Таль ни прислушивалась к окружавшей её реальности, она не могла понять, что именно упускает. А отвести глаза от лица Роана и осмотреться... Девушка не боялась. В Вороньем гнезде молодых жнецов быстро учили не бояться никого и ничего — а значит, чувство, которое Таль испытывала, когда думала о том, что произойдёт если она отведёт взгляд, не могло называться страхом. Это был первобытный ужас. ...До жути упоительно ощущение неконтролируемого полёта в бездну — когда ты уже оттолкнулась от края и камнем падаешь вниз, не зная, есть ли за спиной крылья... Десятилетняя девочка из небольшой островной деревни на протяжении пяти лет терпела пьяные истерики собственного отца, так до конца и не поняв, за что он её так ненавидел. ...Путая с не родившейся сестрой, обвинял её в смерти матери... Пятнадцатилетняя выпускница Приюта Семи Ветров смотрела на пульсировавший мутным светом Знак Куроми, сжимала в окровавленных руках посох и делала выбор. ...Я признаю одиночество. Я принимаю тишину. Я отдаю себя секундам падающей, но ярко горящей звезды. И пусть Боги примут мой вечный обет... Семнадцатилетняя девушка стояла у ряда свежевырытых могил, прижимала к себе подругу детства и до крови кусала губу, не позволяя другим увидеть её слёз. ... Они не говорили этого вслух, но ей хватало и взглядов. Не позови её с собой Роан, она всё равно не осталась бы в Тихой гавани... Восемнадцатилетняя бывшая Избранница Рэна лежала на притоптанном снегу, чувствуя, как под лопатку упирается еловая шишка. Чуть прищурившись, смотрела поверх плеча Хранителя на переплетение хризолитовых линий защитного барьера, на изумрудно-бирюзовое свечение лесных огоньков, его поддерживавших. Полной грудью вдыхала свежий морозный воздух и до сих пор не верила, что всепожирающее пламя между рёбер сменилось сытым дрожащим теплом, спрятавшимся где-то под сердцем. ...Есть — за спиной с едва слышным звоном развернулись небольшие ажурные крылья, лазурь у основания которых плавно перетекала в нежно-розовый цвет на кончиках... — Таль, ты... Тебе стало лучше или совсем... — Всё отлично, — протянула девушка, прервав Хранителя. — Лучше помоги мне встать. — Ага, — Роан кивнул, явно не до конца убеждённый, аккуратно обхватил Таль одной рукой за талию, второй придерживая за плечи, и помог встать на ноги. — Все, правда, отлично, Ро. Ты же знаешь, если бы мне было плохо, я бы молчать не стала. Девушка мягко улыбнулась, отступила на шаг и отвела взгляд — она не любила и не умела врать глядя человеку в глаза, но иногда просто не было другого выхода. После смерти Джета забота Роана о близких людях иногда принимала очень странные очертания, но Таль прекрасно знала, что никогда не сможет сказать ему об этом в лицо. — Ну, раз ты настаиваешь... Тогда, расскажешь, что здесь стряслось? — чуть наклонив голову вбок и скрестив руки на груди, сказал Хранитель. — Что, прости? — удивлённо поинтересовалась девушка, невольно скопировав позу Роана. — Ты уверен, что выбрал правильного человека для подобного вопроса? Хранитель медленно моргнул, взъерошил волосы на затылке и в своей обычной манере пожал плечами: — Эш появился здесь раньше всех, но был всё ещё без сознания, когда его забирал мастер Осден, так что поболтать с ним как-то не вышло; Хранители появились следом, и их я уже опросил. Остаёшься только ты. Таль хмыкнула и чуть наклонила голову, пряча улыбку. В груди, янтарным теплом, разливалось что-то отдалённо похожее на восхищение — меньше чем за полгода Роан из восторженного мальчишки превратился в главу одного из крупнейших объединений авантюристов в Империи. — Орешек уже сказала, что ты использовала силы Рэна, но мне всё равно хотелось бы узнать поподробнее из первых уст. — Я так понимаю, Командору Ордена не отказывают? — насмешливо бросила девушка, сглотнув вязкую слюну. — Не думаю, что я смогу сообщить много нового: Эш использовал Солнечный меч, чтобы помочь твоим подчинённым поставить барьер, а я использовала силы Рэна, чтобы нивелировать последствия... — Ниве... Что? — озадаченно поинтересовался Хранитель, вызвав у Таль непреодолимое желание закатить глаза, в лучшей манере незабвенного ректора Лао. — Чтобы избавить Эша от последствий воздействия меча, — послушно изменила фразу девушка, за месяц, проведённый в Тихой гавани, совершенно забывшая о трепетной «любви» Роана к «заумным» словечкам. — Кстати, мне показалось или тут действительно был ректор? — Он и есть, — взмахнул рукой Хранитель. — У барьера. Таль едва уловимо кивнула, подтвердив, что услышала и поняла, с усилием помассировала переносицу и двинулась в сторону указанную Хранителем. То, что силы свои она явно переоценила, девушка поняла уже после первой пары шагов — мир, опасно накренившись, покачнулся, а сзади раздалось осторожное: — Эм, Таль... Ты точно дойдёшь сама? Девушка обернулась, скептически изогнув бровь, посмотрела на Роана, всё ещё стоявшего с вытянутой вперёд рукой и с мягкой насмешкой бросила: — Точно. Но если тебе так будет спокойнее, то можешь идти сразу за мной и при первом же подозрении на потерю сознания взваливать меня на плечо как мешок с репой. — Хорошо, — совершенно серьёзно кивнул Хранитель, вызвав у Таль непреодолимое желание... Девушка нервно дёрнула плечом и отвернулась — за последние сутки в её жизни стало как-то слишком много ректора Лао. Утверждать, что она была этому рада, было нельзя. Всё было с точностью до наоборот. Сказать, что ректор Императорской Академии не понравился Таль с первого взгляда, означало соврать. Беловолосый мужчина с пронзительным взглядом льдисто-голубых глаз, прекрасно осознававший свои статус, положение и роль в стремительно завертевшемся тогда на алтаре Куроми балагане показался девушке довольно жутким, но однозначно не претендовавшим на звание «Темного Властелина». И только спустя пару месяцев и десяток встреч Таль поняла, почему при самой первой встрече её бросило в дрожь от одного его вида — Императорский Советник не видел в них людей. Что такое должно было случиться в жизни ректора, что он решил, что привязанности — это не только слабость, но и самый короткий путь в могилу? Почему перестал видеть в людях тех, кто заслуживает даже не второго, а хотя бы первого шанса? Отчего стал рассматривать Империю как доску для игры в го? Девушка не знала, какая потеря заставила этого человека отказаться от человечности. Таль не ненавидела ректора Лао. Когда ты кого-то ненавидишь, то даёшь ему власть над собой — он воздействует на твой сон, аппетит, твоё здоровье и твоё счастье. Ненависть не приносит ему вреда, но она превращает твои дни и ночи в кошмары. — Мне почему-то кажется, что церемония представления нового Командора Ордена достаточно важное событие, чтобы я его заметил. Не ненавидела. Но была очень близка к тому, чтобы начать. — Мне почему-то кажется, что если с площади Астериона украдут статую Конкордата, то вы и это не сразу заметите, — сухо сказала девушка, плечом отодвигая молодую Хранительницу (Орешек. Её зовут Орешек) в форменном друидском одеянии, неподвижно замершую напротив ректора, себе за спину. Светло-голубые глаза холодно прищурились, но за ними по-прежнему было вымерзшее и безжизненное ничего, а Таль было давно не десять, чтобы пугаться чьих-то гневно поджатых губ. — Доброе утро, Советник, — растянула губы девушка, прекрасно зная, что её улыбка сейчас больше походила на волчий оскал. — Таль Вейс, — безэмоционально проговорил мужчина и чуть склонил голову в приветственном кивке. А потом он задал вопрос, и Таль почувствовала, как в груди что-то сжалось, а внутренний голос совершенно спокойно констатировал: «Он знает». — Как вы себя чувствуете? Девушка чуть дёрнула уголком губ, не позволяя проявиться едкой усмешке, и поинтересовалась в ответ, тщательно контролируя выражение лица и интонации: — А вы? Явно не слишком хорошо, потому что служить оправданием вашему поступку может только серьёзная черепно-мозговая травма. Ректор вопросительно выгнул бровь, и на миг Таль показалось... Показалось. — Вы предали моё доверие. Впрочем, — девушка пожала плечами, — плевать на меня. Вы предали доверие Эша. Неужели вы, со всем своим жизненным опытом и интеллектом хоть на миг допустили, что он, пережив смерть отца, вернулся в столицу, потому что резко возжелал накинуть на плечи императорские одеяния? Он вернулся из-за вас! Из-за ваших постоянных нравоучений о долге и ответственности! Мужчина поднял руку, в попытке безмолвно прервать обличающий монолог, но Таль даже и не подумала замолчать. Наоборот, только избавившись от постоянного давления божественного благословения, девушка, наконец, почувствовала в себе силы высказать Императорскому Советнику в лицо всё, что она о нём думала. — И к прорыву он бросился исключительно потому, что даже это, в его понимании, лучше, чем ваш столичный серпентарий. Вы должны были появиться здесь раньше всех и остановить его! Не Орден, не я, а вы! Но нет, вместо того, чтобы объяснить Эшу, почему использование Солнечного меча спустя месяц после очищения не самая хорошая идея, вместо того, чтобы поддержать и помочь ему, вы свалили в неизвестном направлении дегустировать снежный портвейн! Советник дёрнулся как от удара, а Таль почувствовала какое-то мелочное удовольствие и что-то крайне отдалённо похожее на признательность — «благодаря» отцу она прекрасно разбиралась в видах вина, хоть и не переносила на дух ни один из них. — Вы... Договорить девушке не дали чужие пальцы, осторожно, но уверенно сжавшие её плечо. Таль обернулась и негромко хмыкнула — выражение лица Роана ясно давало понять всем, кто был способен его прочесть, что извиняться за чужой срыв он не собирался, да и вообще, не будь он Командором, точно бы поаплодировал втихую. — Господин Лао, у нас нет времени на ваш обмен любезностями. Вы что-нибудь выяснили о прорыве? — Его не предсказал и не зарегистрировал силограф, — бросила девушка, опередив ректора, а поймав непонимающий взгляд Хранителя, пожала плечами и пояснила: — Не говори мне, что всерьёз думал, что Императорский Советник и глава Лиги Авантюристов лично посещают место каждого прорыва. — Избранница Рэна права, — сухо согласился мужчина, а Таль так и не смогла понять, чем было использование больше не принадлежавшего ей титула — издёвкой или первым признаком старческого маразма. — Этот прорыв не естественен. Чуть сбоку раздался какой-то странный звук, и девушка, не сдержав лукавой улыбки, повернулась к удивлённому Роану и пояснила: — Да, бывают естественные прорывы. По сути, девять десятых всех прорывов Тёмного Потока — естественны. То есть, во-первых, они представляют собой некоторую массу концентрированной тёмной энергии, поднявшуюся на поверхность в виде пузыря; во-вторых, радиус поражения у этих самых пузырей обычно не превышает полусотни метров. Иначе говоря, они поднимаются, лопаются, заражая определённую область, и больше своего размера не меняют. И, в-третьих, все естественные прорывы легко прогнозируются и регистрируются силографом. Оставшаяся часть прорывов относится к искусственным. На деле, это всё те же пузыри, только вытянутые на поверхность с помощью магического ритуала или артефакта. Таль сглотнула, смачивая пересохшее горло, бросила короткий взгляд на ректора, почему-то не спешившего её прерывать, и продолжила: — То, что мы наблюдаем сейчас, нельзя отнести ни к естественным, ни к искусственным прорывам. Честно говоря, я никогда не встречала даже упоминания о чём-то подобном в архивах Вороньего гнезда. — Господин ректор, а в Императорской Академии аналогичные прецеденты зарегистрированы не были? — когда сзади раздался мягкий негромкий голос, девушка невольно вздрогнула и шепотом помянула луаррову мать — про стоявшую у неё за спиной Орешка она совершенно забыла. Мужчина отрицательно покачал головой, а затем сложил пальцы левой руки в печать концентрации, и над его ладонью появилась бледно-сиреневая материальная иллюзия предмета, напомнившего Таль одновременно снежинку и многолучевую звезду. — Природа артефакта, вызвавшего прорыв, мне неизвестна, а магия, его создавшая, не принадлежит ни к одной из ветвей, о которых я знаю. Девушка завела руки за спину, глубоко вздохнула, сосредотачиваясь, и прямо в воздухе вычертила рунную цепочку, скопировав каркас иллюзии — специфический, но довольно полезный приём жнецов, которого она была лишена почти год. — Как уже сказала госпожа Вейс, это не естественный и не искусственный прорыв. Если основываться на гипотезе, что Тёмный Поток перемещается под поверхностью земли по некоему руслу, я бы предположил, что кто-то вывел на поверхность одно из его ответвлений. Боюсь, — ректор выпрямил пальцы, и иллюзия беззвучно развеялась, — что это всё, что я могу вам сообщить.

✽✽✽

8:30. Первый день третьей недели второго месяца осени. Шестьсот сорок третий год эпохи Лэйгуна. Окрестности Медвежьей деревни. — Он нам не поможет, — сообщил Роан, когда ректор Лао, коротко попрощавшись, ушёл к порталу. — Судя по всему, не тот случай. — А что, у нас когда-нибудь были «те» случаи? — ехидно поинтересовалась Таль, сложив руки на груди. — Он же всегда только и делает, что таинственно мерцает глазами, изрекает очередную очевидную очевидность и машет нам ручкой. — Конечно, были, — возмутился Командор, а затем, когда должен был последовать пример подобного случая, неловко сдулся. — Ну, должны быть. Друид тихо вздохнула, скрестив руки на поясе на фалмарийский манер. — Думаю, нам лучше разделиться. Если информации нет у господина Лао, то, может что-нибудь найдётся в библиотеке лисов? — хоть фраза, казалось бы, и была обращена и к Роану и к Таль, смотрела Орешек только на Командора. — Хорошая мысль. Тогда я вернусь в Калахар и сообщу всем нашим, а ты пока наведайся к хвостатым умникам. Жнец чуть дёрнула уголком губ, а друид едва заметно нахмурилась, не одобряя подобной фамильярности, но Роан легко сделал вид, будто не заметил этого: — Вроде бы Лисий Король к тебе хорошо относится. — Договорились, — кивнула Орешек и едва ощутимо дотронулась до локтя Таль. — Составишь компанию?..

✽✽✽

8:37. Первый день третьей недели второго месяца осени. Шестьсот сорок третий год эпохи Лэйгуна. Кноттль. Крупнейший на материке город-курорт ещё спал — половина девятого утра здесь считалась слишком ранним временем и для лежебок-кноттов, и для бессчётных толп туристов, паломников и праздных прожигателей жизни. К счастью всех остальных, не зависящая от любимчиков Рэна инфраструктура города (почтамт, складские помещения, отделения Лиги и Ордена) работала по единому для всей Империи графику — круглосуточно, без перерывов на обед и выходных. И стоило девушкам войти в просторную светлую залу, как миловидная сотрудница почты растянула губы в дежурной улыбке: — Доброе утро. Самые быстрокрылые голуби и соколы Империи к вашим услугам. — Здравствуйте, — устало качнула головой Таль. — Я бы хотела отправить письмо в Тихую гавань. — Будут какие-либо вложения? — Нет. — Это будет стоить десять таэлей, — с всё той же неизменной улыбкой сообщила сотрудница и, получив согласие девушки, поманила её за собой к стойке оформления заказов. — Я подожду на улице, — сразу сообщила Орешек. Таль кивнула, не став настаивать и направилась к работнице почты, пообещав закончить как можно быстрее. Друид легко улыбнулась — девушка могла не торопиться. Несколько минут на свежем воздухе, без бумаг или оружия в руках, без необходимости куда-то бежать и кого-то спасать воспринимались Орешком как подарок самого Рэна. Остатки адреналина растворились в крови, и на друида навалилась сонливость — ей, как и Роану, почти не удалось поспать ночью, а утро выдалось совершенно не добрым. Мимо пронёсся запечённый поросёнок, источая аромат хорошо прожаренного мяса и совсем неаппетитно похрюкивая. Девушка, несмотря на усталость, не смогла сдержать смешок — это чудо Кноттля никогда не перестанет её забавлять. «Надеюсь, в ближайшее время больше прорывов не будет... Ну, или мы хотя бы успеем выспаться перед следующим», — друид улыбнулась простенькой шутке, заметив в собственных мыслях отчётливо прозвучавшие интонации Ро. Мортус сонно пошевелил лапами и опустился на плечо хозяйки, пробормотав что-то на своём неразборчивом языке. Орешек чуть наклонилась вперёд, и фамильяр, глухо заурчав, соскользнул с плеча в сложенные лодочкой ладони. Меньше чем через пять минут вернулась Таль, и друиду, почти задремавшей, прислонившись спиной к стене, пришлось взбодриться. — И сколько займёт ход посылки? — поинтересовалась Орешек, пытаясь прогнать дремоту. — Три-четыре часа туда и обратно, если море спокойное, — негромко проговорила Таль, чуть прищурив глаза наблюдая за поднимавшимся из-за снежных шапок гор солнцем. — За городом есть гостиница, — девушка повернулась и пристально посмотрела на друида. — С неплохой таверной и горячими источниками. Выспаться за то время что летит сокол ты, конечно, не успеешь, но хотя бы поешь и немного отдохнёшь. Предложение Таль выглядело просто безбожно завлекательно — несколько часов в горячих источниках, неторопливый и плотный завтрак... Хранительница сдалась почти мгновенно, не в силах сопротивляться такому искушению. В конце концов, они обе заслужили немного отдыха. — Сколько до неё добираться? Жнец зажмурила один глаз, немного запрокинула голову, и беззвучно зашевелила губами, явно прикидывая время. — Чуть меньше получаса. И это окончательно решило вопрос в пользу отдыха. Друид слегка встряхнула Мортуса, и фамильяр, возмущенно фыркнув, взлетел, замерев над плечом. В отличие от многих коллег по специализации, Орешек предпочитала коня слону, а среди всех лошадей отдавала предпочтение калахарским степным скакунам, выращиваемым специально для Ордена Хранителей. Быть может, они и выглядели жутковато из-за тяжёлых чернёных доспехов, пепельно-серой шкуры и мерцавших тёмно-синих глаз, но девушке с ними было спокойнее. Орешек привычно взлетела в седло и сдвинулась чуть вперёд, позволив Таль сесть позади себя. Покинув Кноттль, друид и жнец проехали мимо грибного леса, и, следуя петлявшей пьяным кноттом тропе, начали подниматься на холм. Сначала появилось массивное центральное здание из белого камня, спустя ещё десять минут — небольшие жилые домики из тёмного дерева, и только когда они почти подъехали к резным воротам, стали видны серебристые покатые крыши бань и купален. — Добро пожаловать в «Абура-я», — у кнотта, встретившего девушек у ворот, массивный золотой пояс и низкий гудящий голос. — Лучшие в Облачном мире горячие источники, уютные комнаты и плотные обеды. Чего изволите?

✽✽✽

9:03. Первый день третьей недели второго месяца осени. Шестьсот сорок третий год эпохи Лэйгуна. Купальни Абура-я. На входе в бани девушкам выдали хлопковые светлые туники на тонких бретельках, мочалки, с вплетёнными бамбуковыми волокнами и небольшую плошку с жидким травяным мылом, тонко пахнувшим мелиссой и мятой. Орешек с трудом стояла на ногах и реагировала на всё с некоторым опозданием, поэтому Таль быстро взяла происходящее в свои руки: сначала, подхватив под локоть, отвела друида ополоснуться, оттуда в парную, а потом снова в помывочную. А там, отобрав у сонно моргавшей девушки мочалку, хорошенько прошлась по всему телу, позже попросив о такой же ответной услуге. До самих горячих источников девушки добрались только спустя почти полтора часа после пересечения границы гостиницы. Орешек с тихим вздохом опустилась в тёплую, почти горячую воду источника по плечи и с наслаждением потянулась. Сейчас она и не могла вспомнить, когда ей в последний раз было так спокойно, когда в последний раз доводилось прятаться от забот мира за полупрозрачной пеленой пара. И хотя кноттские купальни были достаточно популярны среди туристов, сейчас в них тихо и пусто, только иногда до слуха девушки долетали тихие звуки работы персонала купален. — Таль? — тихо позвала друид, с трудом борясь с накатывавшимся волнами сном. Потому что были вещи, которые стоило обсудить как можно скорее — пока они не обернулись какой-нибудь досадной и катастрофической случайностью. Их нужно было обсудить... даже если не знаешь, как начать разговор, и хвалёная фалмарийская вежливость подвела, покинув расслабленное сознание. Орешек заставила себя собраться с мыслями и решила перейти сразу к делу — ведь если не получалось мягко и по-фалмарийски, как Илис, всегда можно было пойти напрямик, по-калахарски, как Роан. — Ты, вероятно, уже ощутила это... Но благословения Рэна у тебя больше нет. Я не собираюсь кому-либо говорить об этом, так что решай сама, должен ли кто-то узнать о твоей потере, — девушка обеспокоенно взглянула на спутницу, искренне полагая, что та будет недовольна таким поворотом событий. В конце концов, кто будет рад лишиться божественного покровительства, пусть и чуждого его силам Бога? Таль приоткрыла один глаз, бросила на друида изучающий взгляд, а затем, негромко хмыкнув, облокотилась на бортик купальни и тихо поинтересовалась: — Почему? — Ни в одном документе не прописано, что друид должен сообщать о потере одарённым его божественных сил. Зато есть документ, в котором написано, что каждый, обратившийся к целителю, имеет право на целительскую тайну, — едва заметно улыбнулась Хранительница. Конфиденциальность превыше всего, кроме, пожалуй, помощи пациенту. Чем дольше Орешек говорила, тем выше поднимались брови у Таль. А стоило друиду закончить, как девушка издала какой-то невнятный звук, притянула колени к груди и, уткнувшись в них лбом, мелко задрожала. — Таль? — друид очень осторожно, словно жнец могла обжечь её, дотронулась до плеча бывшей избранницы Рэна. Она что-то не так сказала? Но нет, фраза была предельно нейтральной, почти официальной... Возможно, будь Орешек в чуть более бодром состоянии, она повела бы себя разумнее, но сонливость и осознание того, что буквально час назад Таль покинул огромный массив энергии, заставляли думать, что сейчас с миниатюрным жнецом могло происходить что угодно. И в эмоциональном плане — тоже. Таль подняла голову, отняла руки от лица и, больше не скрываясь, искренне рассмеялась: — Ох, да ты шутишь, что ли? — В смысле? — неподдельно растерялась Орешек. С одной стороны, она была рада, что Таль не погрузилась в пучину отчаянья, с другой... Шутишь? Они как бы о силе Рэна говорят!.. — Может для кого-то, подобное и было бы «благословением», но у меня от этого подарочка одни проблемы. Посуди сама: одна половина заклинаний и зачарований не работает в принципе, а другая срабатывает с точностью до наоборот. Руны из «самой лёгкой части» превратились в луарр знает, какую каторгу. И это, если не считать постоянных головных болей и жжения в груди, — Таль перевела дыхание и уже более спокойно продолжила: — Я не жалею что потеряла эти силы. Вот ничуть! — Получается, божественные силы могут вступать в конфликт с «родной» магией, — задумчиво протянула Орешек. Признаться, она не думала об этом раньше с такой точки зрения. Оплошность, да. Таль совершенно по-кошачьи потянулась, сведя лопатки и вытянув вперед сцепленные в замок руки, и негромко хихикнула: — Я тебе больше скажу, они не просто вступали в конфликт, они почти полностью блокировали друг друга. Вся школа Света вылетела в трубу, а от тёмной школы осталось три заклинания, работающих через раз и пара зачарований. А о силах Рэна и говорить нечего — исцеление никогда не было моей сильной стороной. Поэтому каждый раз, когда меня просили кого-то вылечить, очень хотелось побегать по округе и поорать: «Я жнец, а не друид. Чего вы вообще от меня хотите?!» Устроив голову на бортике, девушка немного поелозила, устраиваясь поудобнее и чуть иронично поинтересовалась: — Кстати, мне вот интересно, ты меня с собой в качестве моральной поддержки позвала? Или в качестве туза в рукаве? Вроде как если Джинрен окончательно... — Таль замялась, явно подбирая слово, потерла переносицу и наконец, выдохнула: — В общем, если понадобится впечатать ему в лицо что-то тёмное, неприятное и понижающее уровень эгоцентризма и самовлюбленности в радиусе километра? Орешек улыбнулась, но ответила совершенно серьезно: — Я очень надеюсь, что до такого не дойдёт. Но, в любом случае, друид — не боевая специализация. Мое дело лечить, а не калечить; со всей этой кутерьмой гораздо безопаснее, если рядом есть кто-нибудь из мастеров боя, не находишь? — мягко отозвалась девушка. Её устраивала роль целительницы, пусть даже это и вынуждало думать о собственной безопасности чуть чаще и больше, чем хотелось бы — самоисцеление, увы, вовсе не являлось панацеей от любой проблемы. Но помимо озвученной причины была еще одна: Орешек, как любой уважающий себя друид, не могла позволить сложному пациенту убраться восвояси и остаться без какого-либо медицинского надзора. Особенно, когда дело касалось сил Рэна. Таль удивлённо выгнула брови, поджала губы, словно пытаясь удержать серьёзное выражение лица, но долго сопротивляться родившемуся в груди хихиканью не смогла: — «Лечить»? Серьёзно, да? Теперь это так называется? Типа: «К моему сожалению, случай безнадёжен. Вас вылечит только могила»? Или нет, я поняла, та огромная пушистая зверюга, которую ты у Озерной деревни призывала, Темноводных не убивала, а проводила курс расслабляющего массажа. Ну, кто ж виноват, что они настолько расслабились. Это же умение G ранга? Да, и у тебя самой ранг А или А+, не меньше. Так что сказки про то, какая ты беззащитная можешь Роану рассказывать. Я-то прекрасно поняла, что белой и пушистой ты только прикидываешься. Друид демонстративно закатила глаза на первую часть тирады жнеца, мол, то, что я могу это делать, не значит, что мне это нравится. Но удержаться от смешка не смогла — очень уж красочно Таль излагала своё видение событий. — Не прикидываюсь, — с улыбкой поправила Орешек. — Я действительно белая и пушистая. Прямо как мой йети, который и проводил «курс слишком расслабляющего массажа». Друид прикрыла рот ладонью, не сдержав зевка, и заёрзала в воде, устраиваясь поудобнее. Неудержимо клонило в сон.

✽✽✽

Где-то. Когда-то. На скромный взгляд Орешка, Коралловая бухта была лучшим местом, если не во всей Империи, то в окрестностях Сулана точно. Здесь не было места суете торговцев, пышности аристократов, грубости воинов — жизнь текла размерено и тихо, как накатывавшие на берег волны, чей шум так гармонично переплетался с мелодией горнов, почти не умолкавших в поселении фалмари. Девушка аккуратно складывала лилии в плетёную корзинку. Эти цветы, росшие в укромных местах вдоль всего побережья, являлись неотъемлемой частью ежедневных ритуалов фалмари. Хотя, конечно, ни один ритуал не требовал больше десятка кипенно-белых бутонов, потому что иначе морскому народу пришлось бы выращивать их самостоятельно; да и в целом фалмари ценили природу достаточно, чтобы не калечить её так хладнокровно и методично. Где-то наверху, в пронзительно голубом небе тоскливо прокричал Небесный нарвал. По легендам, однажды он должен был отвести фалмари домой, на родину, но пока... Пока это вечное напоминание о том, почему из горнов и флейт фалмари больше не льётся весёлая музыка. Друид взяла в руки корзинку, поднялась и едва удержалась от того, чтобы разбежаться и взмыть в воздух — тогда все цветы вылетят из корзины. Старейшина вряд ли обрадуется. Девушка улыбнулась сама себе и лёгким шагом направилась в сторону большого деревянного здания, издали очень похожего на огромную ракушку, по чьей-то воле замершую над поверхностью моря. Однако, до центра поселения она так и не дошла: заметила, что Роан о чём-то говорит с Кайсой Лазурной Гладью и не смогла сдержать любопытство. — Попутного ветра, — с улыбкой поприветствовала Орешек собравшихся. — С чего мутим воду? — О, Орешек, — встрепенулся Хранитель. — Я как раз думал поискать тебя. Ты Илиса не видела? — Только утром, он как раз отправлялся в море, — друид нахмурилась, и улыбка слетела с её лица. — Что-то случилось? — Ничего страшного… надеюсь. — Ро?.. — Нет, серьёзно. Он просто немного повздорил со старейшиной Эйлом и убежал в неизвестном направлении. Так что мы с Таль пытаемся его разыскать. К слову об этом… Таль, это Орешек, моя близкая подруга. Орешек, это Таль, избранница Рэна. Прошу любить и жаловать. Друид учтиво кивнула миниатюрному жнецу: — Рада знакомству. — Взаимно, — негромко откликнулась девушка с неестественно белыми волосами, собранными в сложную прическу, и на этом обмен любезностями закончился. — Насчёт Илиса... Думаю, он у алтаря Рэна, — до ритуала было ещё несколько часов, так что на Цветочном море вряд ли много фалмари. — Хорошо, мы там посмотрим. Спасибо, — Роан уже был готов сорваться с места, но Орешек остановила его, невесомо дотронувшись до локтя Хранителя. — Я должна подготовить ритуал, но если ситуация станет серьёзной — я буду в Доме Старейшин. — Замётано. Когда авантюрный дуэт умчался вверх по тропинке, ведущей к Цветочному морю, друид со вздохом обратилась к фалмарийке: — Прости за бестактность, — вряд ли Кайса чувствовала себя в своей тарелке, вынужденная наблюдать за этим разговором, но не способная участвовать в нём. Морская жительница лишь улыбнулась в ответ: — У тебя и Илиса хорошие друзья. Я почти завидую, — в ярких голубых глазах сверкнула лукавая искорка. — Сказала моя подруга, — рассмеялась в ответ Орешек. Душевное равновесие было восстановлено. Теперь нужно было отнести лилии Товё, и приступать к ритуалу...