Реальность - иллюзия

Для начала я делаю именно то, что велит Жан – перестаю сопротивляться. Я ложусь левой щекой на землю и мысленно прокручиваю в голове его слова. «Сделай то, о чем я попрошу, и я сам отведу тебя к границе». Может быть, я все-таки выберусь из «Иллюзии»? Меня охватывает радостное возбуждение, но ему на смену тут же приходят такие горькие мысли, что внутренности сводит судорогой, а к горлу подступает тошнота. Нет, Жан не собирается меня убивать. Этому парню, этому модератору нужна моя помощь. Он хочет меня использовать. Я запускаю руки в траву и делаю такой глубокий вдох, что чуть не закашливаюсь от сильного запаха сухих сорняков и земли. – Сдашь кому? – с трудом спрашиваю я наконец. – Не усложняй себе жизнь. – Это угроза? – Нет, это совет – в придачу к предыдущей угрозе. Жан устраивается поудобнее. Теперь вес его тела давит мне на поясницу. Я жалобно стону и бормочу нечто, неразборчивое даже для моих собственных ушей. – Сейчас я тебя отпущу, – медленно произносит Жан таким тоном, словно насмехается. – Я не намерен тебя убивать, но без колебаний ударю током, если понадобится. Понял? В ответ я только сдавленно крякаю. Когда Жан встает с меня, я перевожу дыхание и переворачиваюсь на спину. Пока он перекладывает свой драгоценный электрошокер из левой руки в правую, я взмахиваю ногой, метя ему в коленки, но Жан отступает назад с почти неправдоподобной грацией и протягивает мне руку. Я бросаю на него яростный взгляд, отталкиваю предложенную руку и с трудом поднимаюсь с земли. По затекшим ногам бегают мурашки. Когда мне удается выпрямиться, я выпаливаю: – Я не собираюсь тебе помогать. – Это еще почему? Потому что от забора, за которым ждет свобода, меня отделяет всего несколько сантиметров. Перебраться на ту сторону я могу и без помощи Жана. Потому что если я не выберусь из «Иллюзии» прямо сейчас, то могу погибнуть. Возможно, я продержусь еще один день или даже три года, но рано или поздно эта игра сведет меня в могилу. Потому что мне не нравится, когда меня используют. – Я хочу отсюда выбраться. – Я сорвал голос, пока бился на земле в истерике, и мне приходится откашляться, прежде чем продолжать. – Что тебе один персонаж? Ты же можешь закрыть глаза на мой побег, можешь… – Никому не удавалось сбежать из игры. Никому даже в голову не приходило попробовать. У меня пропадает голос, и я шепчу, словно растерянный ребенок: – Но ведь это возможно? – Еще вчера я бы ответил: «Нет». Никто не пытается сбежать, потому что никто не осознает, что с ним происходит. Кроме тебя. Ты абсолютно вменяем, и я хочу знать почему. Что случилось с твоим чипом? Почему ты стал разумным? – Какая разница? Что тебе до того, жив я или мертв, вменяем или нет? Просто отпусти меня. Я… – Хватит хныкать, Йегер. Помолчи и отдышись. Жан сует мне под нос металлическую фляжку с какой-то жидкостью. Я тупо смотрю на нее. – Не привередничай – пей! Вся вода в «Иллюзии» отравлена, а ты воротишь нос от фильтрованной? «Я ворочу нос от воды, которую мне предлагают разработчики этой изуверской игры», – хочется мне ответить. Жан несколько раз встряхивает фляжку, и жажда пересиливает благоразумие. Такой воды пить мне еще не доводилось: она сладковатая, с каким-то легким привкусом. Я приканчиваю ее так быстро, что снова закашливаюсь. – Обо мне не беспокойся – мне пить не хочется, – сухо произносит Жан, когда я бросаю ему пустую фляжку. Он роняет ее на землю и нагибается, чтобы поднять. Не теряя ни секунды, я выхватываю из кобуры «глок» и ногой вышибаю у него из рук электрошокер, который со звоном ударяется о забор в нескольких шагах от нас. Какое-то время Жан стоит неподвижно, только кадык ходит вверх-вниз, потом склоняет голову на бок. Уголки его губ подергиваются. – Ну, и что это ты делаешь? – невозмутимо спрашивает он. – Я не буду тебе помогать, Жан. Модератор. И я выберусь из этой игры сегодня же. Жан со вздохом садится на землю и качает головой. – Йегер, ты… – Заткнись! Продолжая метить ему в сердце, я пячусь задом, пока не поднимаю сначала электрошокер, потом плоскогубцы. Я кладу его оружие рядом с собой и принимаюсь за секцию забора, которую пыталась оторвать раньше. Работать приходится одной рукой, не сводя глаз с Жана. – Если бы ты не целил в меня этой штукой, я бы сказал, что твоя настойчивость очаровательна. Я фыркаю, а Жан улыбается. Я вспоминаю, как он опрокинул меня на землю. При одной мысли об этом ребра снова начинают ныть. Я крепче стискиваю пистолет и плоскогубцы. – Давай же, подойди, – говорю я. Звучит это настолько в стиле моего геймера, что по спине пробегает дрожь. – Только учти: мне приходилось убивать и раньше. Ему незачем знать, что на самом деле убивал другой человек, а сам я после каждого убийства по нескольку дней не мог прийти в себя. Жан молчит. Не успеваю я обрадоваться, что он намерен вести себя тихо и позволит мне спокойно закончить с забором, как он начинает смеяться – громко, захлебываясь, пока к лицу не приливает кровь. Проходит почти минута, прежде чем я решаю, что с меня довольно. Я отбрасываю плоскогубцы с такой силой, что они отскакивают от земли. Потом поворачиваюсь лицом к Жану. Он стоит, согнувшись пополам, и задыхается от хохота. – Над чем это ты смеешься? – Над тобой. Твои старания… умиляют. Похоже, злорадство – распространенная черта в мире, к которому принадлежат Жан и Эрен. Но я готов почти на все, лишь бы туда попасть. Я не позволю этому мальчишке меня остановить. – Закрой рот, пока я не прострелил тебе коленки! Несколько минут я тружусь в тишине, изо всех сил дергая плоскогубцами за металлическую сетку. Обе руки у меня болят: одну оттягивает пистолет, другая устала от работы. В голове пульсирует кровь, все тело сотрясает дрожь. Остается только надеяться, что Жан этого не замечает. Он сдавленно хихикает и дергает левой ногой, как будто собирается встать. Видимо, все-таки заметил… – Даже не думай! – шиплю я, проводя по мокрому лбу тыльной стороной руки, в которой держу плоскогубцы. – Я решил тебе помочь. – Тогда сделай, как я просил, и закрой рот. – Ты не понял: я решил тебе сообщить, что это не выход из "Иллюзии". Плоскогубцы едва не выскальзывают у меня из руки. – Прекрати! – Прекратить что? Пытаться помочь? Ты хочешь выбраться отсюда – ничего не имею против. Но хотя бы выслушай. Ты зря возишься с этой сеткой, потому что выход в той стороне. Жан указывает на восток – туда, откуда я пришел. Нет. Он ошибся. Наверняка ошибся. Именно здесь карта меняет цвет. Именно здесь я нашел забор с колючей проволокой. Не может быть, что его поставили просто так. – Не ври! Жан поднимает перед грудью руки и качает головой. – Зачем мне врать, позволь спросить? Ты держишь пистолет, направленный мне в сердце. Правда, пистолет доисторический, и еще не известно, умеешь ли ты им пользоваться. Ну да не суть. Мое оружие тоже у тебя. Преимущество на твоей стороне, Йегер. – Выход должен быть здесь, – шепчу я. Жан хмыкает: – Выход в мир иной – возможно. Выход из «Иллюзии» – нет. Я вздыхаю. Плечи у меня опускаются. – За этим забором – самые жуткие в игре людоеды. Переберись на ту сторону, и тебя зажарят еще до захода солнца. Я стискиваю зубы: – Людоеды так не делают. Они не убивают сразу. Жан приподнимает одну косматую бровь, медленно встает на ноги, по-прежнему держа руки перед собой, поворачивается к забору и долго глядит на виднеющийся за ним ровный пейзаж. – Еще как делают. Мне хочется заорать на него, назвать лжецом. Но что-то в его голосе меня останавливает. Злоба? Страх? Жалость? А потом я понимаю, что это: презрение к себе. То же чувство звучало в моем собственном голосе, когда я разговаривал с двумя умирающими от голода и жажды мальчишками. Что если Жан говорит правду? Что если я ошибся и зря проделал такой долгий путь? Что если… – Как выбраться из игры? – хрипло спрашиваю я. – Это вообще возможно? – Я же как-то в нее попал, верно? Выход к юго-востоку отсюда. К юго-востоку… – Докажи! Не опуская рук, Жан делает несколько шагов в сторону рюкзака. Я тоже подхожу поближе. От долгого стояния на коленях ноги совсем затекли. Такое чувство, что я иду по пояс в грязи. Я стараюсь сохранять бесстрастное выражение лица, чтобы Жан не догадался, как мне больно двигаться. – Мне нужно достать аку-планшет, – бормочет Жан, роясь в рюкзаке. – Вряд ли я что-то смогу доказать, если ты пустишь мне пулю в лоб, едва я… – Доставай уже! Жан вынимает из рюкзака прозрачный квадратик вроде того, который носит с собой Эрен, и нажимает на иконку в голографическом меню. Появляется виртуальная клавиатура. Жан несколько минут вводит какие-то коды, потом кладет планшет на землю и отходит назад на пять, шесть, семь шагов. – Дотронься до него пальцем. Я отключил тактильное распознавание на десять минут, так что поторопись. Еще не хватало, чтобы ты сбил настройки и планшет начал отвечать на твое прикосновение вместо моего. Справиться с устройством получается не сразу: трудно держать в одной руке планшет, в другой – пушку и одновременно следить за Жаном. Наконец экран загорается. Ладонь слегка покалывает – похожее ощущение охватывает голову, когда Эрен выходит из игры. Передо мной возникает медленно вращающаяся трехмерная карта Нашвилла. К моему разочарованию, дома и улицы на ней не подписаны, а месторасположение персонажей не отображается. На северо-западе, где я сейчас нахожусь, не видно ничего особенного. Зато почти в ста километрах к юго-западу от Демонбрен-стрит, откуда я сбежала всего два дня назад, карту пересекает тонкая линия. Участок по другую сторону границы закрашен желтым, и по нему идет надпись жирными черными буквами: «Соединенные провинции (СП)». У меня такое чувство, что я задыхаюсь. Нет. У меня такое чувство, будто Жан хватает меня за горло и несколько раз ударяет о железный забор, а я наблюдаю со стороны, как бы вне собственного тела, и даже не пытаюсь его остановить. – Значит, придется отправиться на юго-восток, – тихо говорю я. – Милости просим. Только ты не пройдешь и трех километров. – Это еще почему? – Потому что я пошлю за тобой команду модеров. Тебя поймают прежде, чем этот забор скроется из виду. Жан приближается, глядя мне прямо в глаза. Ему наплевать, что у меня в руке пистолет. Когда я повожу головой и с усилием сглатываю, он даже не обращает внимания. Он сосредоточен на одном – подойти ко мне на расстояние вытянутой руки. – Обещаю: ты сильно пожалеешь, что тебя сразу же не убили из электрошокера. – А если я застрелю тебя прежде, чем ты успеешь настучать? – Тогда, возможно, тебе удастся перейти границу прежде, чем модераторы проверят игровые отчеты за последний квартал. У тебя примерно… – Жан бросает взгляд на циферблат наручных часов, – … двадцать девять дней до того, как они просмотрят видеозаписи, изучат статистику персонажа и отправят тебя в ремонт. Но даже если ты сумеешь сбежать, тебе все равно крышка. В СП невозможно жить под вымышленным именем: там повсюду сканеры сетчатки и отпечатков пальцев. Даже все аку-планшеты запрограммированы на тактильное распознавание, а без планшета ты сразу будешь бросаться в глаза. Эти штуки выпускает правительство. Без них никак. Кроме того, по ту сторону границы твой мозг будет по-прежнему соединен с мозгом игрока. Геймер может в любой момент зайти в игру и пригнать тебя обратно. Хотя, скорее всего, он тебя просто убьет. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но Жан меня перебивает: – Я могу сделать так, что твой чип уничтожат, как только ты выйдешь из «Иллюзии». Тогда никто не сможет тебя вычислить – ни модеры, ни геймер. У меня есть друзья, которые за пару минут присвоят тебе любое имя и внесут его во все базы данных. Они обеспечат тебя всем необходимым, чтобы выжить в Провинциях. От тебя требуется только сказать «да». Двадцать девять дней – достаточный срок, чтобы разработать и осуществить план побега. Если я всего за пару дней прошел такое большое расстояние, значит, смогу сделать это еще раз. Надо просто дождаться, чтобы Эрен опять куда-нибудь уехал. Однако, если Жан прав – а в случае с границей он оказался прав, – за пределами «Иллюзии» мне долго не продержаться. Жан деактивирует мой чип, и тогда Эрен больше не сможет мной пользоваться. Если я скажу «да». Если позволю ему пользоваться мной вместо Эрена. – Какая нужна помощь? – цежу я сквозь зубы. Жан расплывается в улыбке, как будто выиграл решающий бой. Наверное, так смотрит людоед, прежде чем позавтракать своей жертвой. – Меня послали в игру, чтобы найти одного персонажа и отправить его в починку. В последний раз его видели в Нашвилле. Пугающе похоже на мой случай. Каким-то чужим голосом я спрашиваю: – Тебе поручено найти меня, да? Жан закатывает глаза: – Не думай, будто на тебе свет клином сошелся. Нет, я ищу другого персонажа – парня, который пропал с наших радаров. Я с шумом выдыхаю и даже не пытаюсь скрыть облегчение. Значит, пока я в безопасности, а это уже что-то, верно? – Тогда при чем тут я? – В «Иллюзии» навигационная система на моем планшете не работает, я могу ориентироваться только по карте. Ты хорошо знаешь город. С твоей помощью я быстрее найду персонажа и выберусь отсюда. Это секретное задание, и время на его выполнение ограничено. В жизни не слышала ничего нелепее. – А если я тебе помогу, ты выведешь меня из игры? – Клянусь жизнью. – Сколько это займет? – Несколько дней. Максимум – неделю. – А у тебя не будет из-за меня неприятностей? Полчаса назад ты говорил, что побег запрещен законом. Жан пожимает плечами и выдавливает из себя улыбку, больше похожую на гримасу. – Ты же сам сказал: один человек погоды не делает. Мой босс никогда не узнает, что я помог тебе сбежать. Мне позарез нужно найти пропавшего персонажа, и я готов нарушить ради этого парочку правил. Предложение Жана мне не по душе. Выходит, я должна вернуться в бар на Демонбрен-стрит и позволить Эрену управлять собой, когда ему вздумается. А все свободное время проводить с парнем, который ничем не лучше самого Эрена. Зато он не сдаст меня модераторам. И у меня по-прежнему остается шанс спастись, хотя теперь он кажется гораздо призрачнее. – Хорошо, я помогу тебе, – нехотя киваю я. ------- О да, больше сложностей! Не могу без них. Поэтому главы и выходят раз в тысячу лет...