Дороже денег

      Званый ужин был воспринят омегой в штыки изначально, но даже не потому, что его заставили одеть платье и сидеть в нём за столом, а потому, что на эти посиделки был приглашён Зик и каждому идиоту было понятно зачем его сюда позвали. Брюнет, сам для себя решил, что день испорчен и очень долго не хотел выходить к столу, поэтому его вывели в зал чуть ли не силой.        На столе стояло очень большое обилие еды, а за ним сидели «сливки общества», как нарёк их сам брюнет. Костюмы гостей резали глаза своей пестротой, женщины и мужчины разодетые, напомаженные и припудренные, сверкающие от обилия дорогой мишуры, корчили из себя высший свет. От такого количества дорогих вещей и пафоса, Леви даже начало подташнивать, он хотел было развернуться и уйти, но Эрен уже усадил омегу на заготовленное место рядом с хозяином дома и, по совместительству, организатором этого цирка.        Это его обрадовало, но тут же он был готов провалиться сквозь землю ведь с другой от него стороны сел Зик. Весь ужин он ненавязчиво доставал парня предлагая попробовать ему то одно, то другое блюдо, заводил разговор…        Но Леви не хотел иметь с мужчиной никакого дела, он пытался завести разговор с Эрвином, но тот, как на зло, не обращал на омегу никакого внимания, постоянно разговаривая, то с одним, то с другим гостем и прерывая все попытки парня что-то ему сказать громкими тостами. Аккерману это уже надоело и чтоб хоть как-то привлечь его внимание, он стал в наглую лезть в тарелку мужчины, нарушая все правила этикета.       Альфа зло поглядывал на него, когда омега сначала накидывал ему в тарелку всё, что только можно, а потом сам же ел это, его же столовыми приборами. Леви тоже делал вид что ему до фени на эти грозные взгляды, он не обращал внимания и на замечания от остальных гостей, открыто показывая, что всё происходящие никак его не касается. Это была небольшая, но неприятная пакость, чтобы привлечь внимание мужчины и вывести его на разговор. Но нужного эффекта она не дала, Эрвин просто отдал омеге свою тарелку и продолжил общение с гостями.        Поэтому Леви пришлось искать другой способ.        Во имя разнообразия на столе присутствовали и блюда восточной кухни. Специально для них перед каждым присутствующим лежали палочки. Это были прекрасные резные палочки из красного дерева. Которые очень не кстати попались Леви на глаза и он недолго думая, в два щелчка, отправил их в полёт. Те, сначала, попали в гостей, а потом и в их тарелки.        — Леви, что ты делаешь? — как можно спокойнее спросил Эрвин.        — А почему эта херь здесь лежит?! Ими бляди волосы закалывают!        — Леви, это палочки для суши…        — Этими палочками бляди закалывают волосы! — стоял на своём омега, — У Кенни в борделе одна закалывает ими волосы! А она вшивая! Я не собираюсь жрать вшей!        В комнате наступила тишина. Все попеременно смотрели то на Леви, то на свои палочки, Зик подавился, явно не ожидая такого поворота, Смит открывал и закрывал рот, впервые не зная, что ответить на такой выпад Аккермана.        Вот теперь они с Эрвином будут говорить очень долго, реакция гостей получилась, что надо, они не посчитают это неуважением со стороны Смита и, наверное, забудут это как страшный сон, а сейчас его просто выведут из-за стола.        Вот только омега как всегда перегнул палку.        Внезапно одна из женщин, сидевших за столом, зажала рот рукой и кинулась на поиски уборной. Остальные гости также посыпались из-за стола. Эрвин на секунду задержал на омеге недовольный взгляд и исчез из комнаты. Зик тоже поспешил удалиться в туалет.        Брюнет опустил голову, это больше не выглядело забавно, он переборщил, из-за чего выставил в плохом свете не себя, а альфу.        — Ну, что ты за дрянь, то такая… — Леви подобрался, услышав знакомый голос, в дверях показался Кенни, докуривающий сигарету. — Никому покоя не даёшь, даже себе.        — Какого черта ты тут забыл? — тут же окрысился омега. — Вали отсюда!        — О, как! — мужчина сел через стул от племянника. — А раньше… Ты молчал, будто язык в жопу засунул, теперь осмелел… Наверное, думаешь, что если лижешь яйца… — старший Аккерман с легкостью увернулся от полетевшей в него тарелки.        — Заткнись, ублюдок! Да, теперь я многое могу, но не потому, что рядом Эрвин, а потому, что я больше не твоя собственность!        — Да, теперь ты не просто блядь, а элитная блядь. — закуривая новую сигару заметил альфа.        — Я не шлюха! У нас с Эрвином контракт!        Кенни разразился громким смехом:        — Ёб твою мать, насмешил, контракт у них! Ты где этот контракт-то подписывал? — мужчина наткнулся на непонимающий взгляд, коротко глянул на дверь и вышел из-за стола, потащив за собой брюнета, — Пошли и даже не вздумай поднять крик. — заткнул он начавшего вырываться омегу.        Кенни вывел его на улицу за угол дома, туда, где их не могли услышать.        — Понимаешь, засранец, тут всё очень весело: голос альфы имеет вес, а голос омеги нет. Подписал договор? А кто это такой Леви Аккерман? Омега? Пф. Не смеши, никому не нужно узнавать мнение у какой-то течной сучки. Тебе его дали подписать лишь бы ты сидел тихо до рождения ребёнка, а потом эту бумажку можно порвать и выбросить.        — Это всё что ты хотел сказать?        — Нет, есть вещи намного хуже и их будет очень сложно избежать, так что запоминай своей тупой башкой и даже не думай сболтнуть кому-нибудь… Ты спишь ночью? Спишь. Вот, а кое-кто не спит ночью и звонит мне, и рассказывает, что ты сегодня делал, что ел, что у тебя болит… Догадаешься кто это? — голос Кенни обычно громкий и хрипящий перешёл на свистящий шепот. Такие же серые глаза то и дело раздражённо сверлили его взглядом.        — Это не мои проблемы, то что Эр… — мужчина прижал мозолистый палец к его губам и омега брезгливо отшатнулся.        Эрвин был для Кенни слишком хорошим знакомым и они прошли вмести не только медные трубы, но и, кажется, канализацию всего мира. И дать возможность Леви обвести альфу вокруг пальца и смыться он просто не мог. Он решил выложить весь расклад как есть:        — Ш-ш-ш, давай не переходить на личности, я не хочу из-за тебя встрять. Точно не скажу, но кажется, он к тебе начал что-то испытывать… — заметив еле заметную искру в глазах парня, альфа схватил его за шею и прижал к стене. — И даже не вздумай обрадоваться, сука, это самое тупое, что ты мог совершить в своей жизни. Я не для того общаюсь с ним столько лет чтобы какая-то тварь покрутила здесь задницей и сбежала. Думаешь я не понимаю, что ты удумал? Мне насрать на родство, если ты испортишь мне с ним отношения я тебя самолично закопаю, всё ясно?        — Я не собираюсь сбегать.        — Не гони мне. От меня ты всегда пытался сбежать, разгонял всех клиентов, а тут вдруг… Вали к своему истинному, ясно? Я не знаю, как ты так сосал, чтобы он обратил на тебя внимание, но это временно. — альфа наклонился к самому уху парня, чтобы тот всё хорошо расслышал: — Запомни хорошенько: он не твой истинный и ему не важны твои сопливые чувства. При желании он мог бы купить себе целый десяток таких же, тебя выбрали только потому, что ты был в шаговой доступности, на этом твоя особенность закончилась.        — Нет, ты врёшь.        Кенни отпустил его шею и, приподняв голову брюнета за подбородок, криво усмехнулся:        — Да, я вру. Я нажрался как свинья и несу всякую чушь… Конечно же тебя купили только потому, что ты такой, блядь, уникальный, добрый, красивый, умный, прям распиздатый по всем фронтам… И второго такого кретина как ты хер отыщешь. Включи уже мозги, меня блевать тянет когда я осознаю, что мы с тобой одной породы. — Взгляд серых глаз очень красноречиво доносил, что сдавать позиции Леви не намерен. Но даже если омега и не врал, то Смит также был опасен для него, а позволить убить племянника он тоже не собирался. Пусть парень возненавидит его, но для него это самое безболезненное, что можно придумать. — Даже думать забудь, что кто-то вроде тебя может быть рядом с кем-то вроде него. Он просто убьёт тебя при первом же порыве, твоя никчёмная жизнь ему не важна, слышишь? Ты игрушка, которая ему уже надоела. Ты просто шлюха, запомни это.        Леви затрясло, только Кенни мог говорить так. Совершенно бессвязно и уверенно, вбивая каждое слово в самые недра памяти. Раньше Леви пугался, когда тот говорил таким тоном, но теперь внутри начинала клокотать злоба, он отбил руку от своего лица:        — Да пошёл ты, ясно? Я не буду тебя слушать — ты для меня никто. И даже если он меня убьёт, это моё дело. Даже если я не его омега, даже если я такой же как и все… Ты можешь идти к чёрту!        Омега направился домой с полной уверенностью, поговорить с Эрвином и расставить все точки. Вот только увидев с каким скандалом выходят из дома гости и насколько раздражен альфа. Выяснять хоть что-то совсем перехотелось.        Под недовольный взгляд голубых глаз он прошмыгнул в дом и сбежал в свою комнату, ожидая пока Смит сам придёт к нему на разговор.        Но тот не собирался появляться — ужин уже закончился. ***        Хоть Леви и опасался попасться на глаза Эрвину, после своей выходки, он всё равно ждал разговора.        Весь следующий день он провёл в библиотеке бесцельно слоняясь от одного стеллажа к другому, переставляя книги с места на место, протирая пыль с полок и ничего не замечая вокруг себя. Всё его внимание было направленно на самокопание.        Неужели Эрвин любит его, но не хочет иметь с ним никакого дела? Он заботится о нём, но ненавидит? Почему? Ну почему этот альфа не хочет даже попытаться ему поверить?        Не зная, как хоть немного разгрузить свой мозг, Леви решил прибраться в библиотеке, но она уже давно была чистой, поэтому омега вспомнил о существовании шкафчика с фреской и о том насколько много в нём всякой грязи. Поэтому, когда все необходимые реквизиты были готовы, он подлез к ящику, открыл и потянул одну из коробок на себя. Та никак не хотела поддаваться. Тогда он подлез пальцами под крышку, сжал посильнее и рванул на себя. Бумага натужно затрещала и поддалась, а вот дно осталось на прежнем месте и фотографии, лежащие в коробке, цветным конфетти посыпались вниз.        Леви тихо выругался и, спустившись, начал собирать их с пола, попутно рассматривая. Это были не фотографии, а скорее обрезки и на всех красовалась одинокая рожа Смита. Все фотографии были порезаны, будто кто-то специально хотел вырезать что-то или кого-то. На некоторых фотографиях Аккерман видел чьи-то руки, явно не принадлежащие блондину, от чего Леви терялся в догадках. Кто это?        Одна из фотографий забилась под шкаф и когда он вытащил её, то внимание привлёк угол старой бумаги, торчащий из-под этого же шкафа. Он подцепил ногтем уголок и вытащил на свет старую газету. «Жестокое убийство!» — гласил заголовок на главной странице, а к нему прилагалось фото девушки с тёмными волосами и непосредственно статья об убитой.        «Жестоко убита талантливая актриса Фрида Ленц… Её нашли повешенной на рояльной струне в квартире, которую она снимала… Тело девушки обнаружили соседи… Вскрытие показало, что она ждала ребёнка… Подозреваемых не найдено… Убийца и его мотивы остаются неизвестными…»        — Опять буянишь? — раздался голос позади, Леви вздрогнул и посмотрел на, опершегося на один из шкафов, Зика. — Что ты разнёс на этот раз?        — Какое твоё дело? Ты какого хрена здесь шастаешь?        — Ты всё ещё этому удивляешься? — задал риторический вопрос альфа, подходя к брюнету.        Он посмотрел через его плечо, рассматривая газету:        — Ммм… Фрида… А я думал, что Смит более отходчивый человек и не будет хранить эту макулатуру.        — Ты её знаешь? Кто её убил? Он?        — Знаешь, по тебе сразу видно, что ты не догоняешь. Лучше не показывать на человека пальцем, если ты не уверен, тем более когда он ещё и не последнее лицо. — он опустился на корточки и потянулся к газете, но омега не дал забрать её. — Леви, почему ты просто не можешь успокоиться? У тебя всё есть, но ты продолжаешь искать что-то ещё. Если продолжишь так усердно копать, рано или поздно дойдёшь до магмы, понимаешь о чём я?        — Ты можешь рассказать по человечески, что произошло? — омега прижал газету коленкой, чтобы Зик её не забрал и продолжил собирать фотографии с пола.        — Хоршо, у Смита была жена — Фрида. Когда у Эрвина появились трудности, в компании, она сбежала от него, через какое-то время её нашли мёртвой. Никто точно не знает, что случилось, а убийца так и не был найден. Поэтому, как я тебе говорил ранее, переезжай ко мне. — мужчина перевернул коробку крышкой вниз и сложил в неё все фотографии.        — Зачем я тебе сдался?        Ответили парню не сразу, сначала альфа убрал коробку на её законное место и только спустившись на половину лестницы он завёл свою шарманку:        — Я на самом деле устал повторять тебе. Ты мой омега. Меня тянет к тебе.        — А меня нет, разговор окончен. — брюнет сунул газету под шкаф и пошёл к выходу.        — Нет, не окончен. — Зик поймал его за локоть и зажал у ближайшей стены. — Леви, ты ведь понимаешь, что ты не будешь вечно здесь?        — Конечно, мне же нужно есть, спать, так что вечно находиться в библиотеке я не буду. — попытки выбраться привели лишь к тому, что его руки прижали к стене.        Глаза альфы страшно поблёскивали:        — Подумай как сложно тебе будет после родов. Ты понимаешь, что станешь не нужен Смиту? Пойми, он купил тебя не просто так и он тебя не то, что не любит, он тебя ненавидит. Потому, что ты моя омега. Ты в опасности, пойми же!        — Что за околесицу ты несёшь?        — Как думаешь, почему он не поддерживает на тебе сою метку? Хоть она уже почти сошла, ты всё ещё привязан к нему… — терпение мужчины уже было на исходе, он больше не знал способов уговорить омегу поехать с ним, кроме одного: — Может быть, если я оставлю свою метку, ты что-нибудь, да почувствуешь?        — Это ты почувствуешь, метлу в своей заднице, эстет херов. Руки убрал! — Леви забился, пытаясь вырваться, но ничего не выходило. Он бил по ногам альфы, мотал головой, защищая шею, всё было тщетно. Его только сильнее притиснули к стене, не давая повернуть голову.        Зик опалил дыханием нежную кожу, провел языком от основания шеи до мочки уха, чувствуя, как дрожит парень, и тихо шептал что-то, что по его мнению, должно было успокоить омегу.        — Ну ничего, как только ты избавишься от всего этого, ты поймёшь, что это просто наваждение и ты не любишь Эрвина, так же как и он тебя. Для него ты просто инкубатор. И мы сможем спокойно уехать…        — Прекрати… — кабинет Эрвина совсем рядом и если сейчас крикнуть… Нет, даже если альфа и спустится, то ничего не станет делать… — Прекрати или я…        — Или что? — их взгляды пересеклись, Леви смотрел очень уверенно, хотя он не особо знал, что будет делать, если его надумают укусить. Зик грустно улыбнулся и ткнулся носом в шею брюнета. Как бы он не хотел привязать его к себе, забрать отсюда и сделать своим, ему совсем не хотелось принуждать, он отпустил руки парня, — Ты же понимаешь, что я не сделаю этого, если ты будешь против? Прости, что напугал, я хотел совсем не этого… Если хочешь, я могу оставить тебя, пока ты не родишь, но потом я всё равно свяжусь с тобой. Согласен? — кивок, значит — да. — Тогда поцелуй меня.        — Вот только с гориллой я ещё не целовался. — Леви брезгливо поморщился и отвернулся.        — Мне будет сложно оставить тебя так просто. — альфа приподнял его голову за подбородок, лишая возможности отвернуться, — Прошу, всего один поцелуй… — омега возмущённо мыкнул в губы мужчине и упёрся ему в плечи, пытаясь оттолкнуть и разорвать неприятный, для него, контакт. Зик, наверное, целую вечность слюнявил его губы, пытаясь добиться, если не ответ, то хотя бы того чтобы брюнет разжал зубы. И прекратил тогда, когда омега впился похолодевшими пальцами в его шею, отталкивая.        — Всё! — он вытер губы рукавом, пересиливая стойкое желание умчаться в ближайшую ванную. — Хватит с тебя, — ему не нравился этот альфа, не нравился до тошноты, его голос, запах, жесты, лицо, всё в нём его отталкивало и уже даже дурацкие причуды его «близости истинного» не спасали. — Проваливай, давай.        — Может, до встречи? — альфа смотрел на него, как побитая собака, которую выгоняют под проливной дождь. Леви фыркнул и отвернулся, как бы его не бесил этот идиот его чувства было попросту жалко и его было жалко. Лезть из кожи вон и получить только равнодушие и злость, наверное, это больно. Наверное, это похоже и на то, что он получает всякий раз от Смита.        — Прости. — Леви сказал это сам себе, тихо и еле внятно, наверное это лучший ответ за все обиды, который вообще можно придумать.        Альфа его не расслышал:        — Что?        — Тц. Вали уже!        И быть не услышанным то же обидно…        Аккерман вспыхнул от непонятного смущения и вышел из библиотеки ни разу не оглянувшись.

***

       — Зачем пожаловал?        Мыслями Эрвин проклинал себя и тот момент, когда он решил посмотреть, что за возня происходит в библиотеке… Всё так и должно было быть, но, твою мать, какая шлюха!        — Я оставлю его до родов. Но я хочу, чтобы ты держал меня в курсе всего, что с ним происходит. Пусть кто-нибудь сообщает мне о его самочувствии.        — То что ты обещал мне заплатить за него вдвое больше, чем он стоит, ещё не значит, что я буду выслуживаться перед тобой. — такая дешёвка, не стоит и половины своей цены… — Зачем тебе вообще этот омега? Непривлекательный, выросший в борделе, да ещё и рожавший? — альфе всё больше хотелось отменить сделку и закрыть для Леви все пути к вольной жизни. Пусть мучается в каком-нибудь дешевом борделе раз уж ему хватило наглости попытаться сыграть на его чувствах.        — Какое твоё дело?..        — О, поверь, это более чем моё дело…        Зик настороженно смотрел на него, ему не нравилось, всё что Смит сказал дальше, всё о чём рассуждал и уж тем более с каким видом он говорил это. Но он уже пообещал Леви уехать.        — Пообещай мне, что он будет в порядке или я из тебя душу вытрясу.        В ответ на это Эрвин только хмыкнул, злорадно поблёскивая глазами:        — «Я тебя не боюсь. Твой омега у меня и я жестоко отомщу.» — Егер побледнел, когда озвучил сам для себя эту мысль.        — Ты собирался уходить. — Эрвин уже не знал, как поскорее выпроводить этого идиота вон из своего дома и приступить к изведению этой маленькой сучки. Он уже представлял, как завоет Леви и всеми силами давил улыбку.        Омега ещё поплатится за этот дешевый спектакль.