Неутолимый голод

      Ветер подул — ветки деревьев ударились об окно. Мало кто это заметил, потому что все ученики, собравшиеся в классе, активно разговаривали со "стареньким" пока была возможность, да и парень, на радость каждой девушки, был не против поговорить с ними. Кацуя, сидя на парте, сжимал край крышки, лениво смотрел из-под полуопущенных ресниц на всех девушек, что окружали его, отмечая каждую улыбку, каждый любопытный взгляд. Он улыбался в ответ, и улыбка эта пронзала каждого, кто мог видеть её.       — Так, значит, ты много болел, поэтому пропускал школу? — спросила девушка, сложив руки на груди. Она с надеждой посмотрела на него, желая услышать все подробности жизни парня. Кацуя, казалось, выпал из реальности: он с тоской и грустью смотрел на пустую парту своего соседа. А ведь он так ждал Макото! Ждал все выходные, всю ночь перед понедельником, потому что хотел поговорить с ним по поводу того, почему юноша так и не пришёл. Он встряхнул головой и, натянув улыбку, посмотрел на любопытную девушку.       — Семейные проблемы, — сказал Кацуя, поглаживая плечо девушки, что прижималась к нему. Девушка захихикала, улыбнулся и парень. Он отвернул нос в сторону: запах её духов был слишком приторным, что начинала болеть голова. — Как вы провели выходные, мои куколки?       Девушки смущённо захихикали, покраснели.       Кацуя высвободился из цепких рук своих новых подружек раньше, чем прозвенел звонок. Он приблизился к своей парте и взял чёрный рюкзак. Он скользнул взглядом по парте своего соседа и, махнув рукой в знак прощания, покинул класс вместе с другими одноклассниками. Кацуя оказалась у лестницы, положил ладонь на перила, когда остановился. Он остановил одноклассника — темноволосого паренька в очках.       — Ч-что-то не так? — заикаясь, спросил он, опустив голову, начал дрожать. — Д-деньги забрали старшеклассники, поэтому... я прине...       — Где здесь студенческий совет? — перебил парень, пристально глядя на него.       Паренёк вздрогнул, посмотрел на него.       — Студсовет... его верхи, собираются в комнате отдыха в конце коридора, — он махнул в левую сторону, противоположную от местонахождения класса. — Если вам нужен кто-то определённый, то... то... они собираются по вторникам и четвергам...       — Значит, я не увижу Макото, — выдохнул Кацуя, отведя взгляд в сторону. Он отпустил парнишку, сунул руку в карман, собираясь сходить в комнату отдыха.       — Судзуки-кун взял больничный, — остановил его парнишка. Он сцепил руки перед замком. — Он, конечно, в последнее время стал лучше выглядеть, но приступы анемии всё ещё не оставили его. Боюсь, его не будет некоторое время...       — О, вот как. Нужно его навестить. Не подскажешь, где мне его найти?       — В-вам лучше спросить у Като-сан.       — Като? А, — улыбнувшись, Кацуя покачнулся назад. — Кота-чан, моя прелесть, она знает? Какая замечательная весть, — он усмехнулся и развернулся, махнув рукой. — Я остаюсь в долгу.       — Но... — парень потянулся в спину удаляющегося парня, но опустил её, понимая, что его никто не слушает. — Вы мне ничего не должны, Асано-сан, — пробормотал он и, вздохнув, медленно спустился по лестнице.       Кацуя, насвистывая, шёл по пустому коридору, глядя прямо на себя. Краем глаза, он увидел, как парня, который помог ему всего минуту назад, вновь остановили. Старшеклассники, один из них держал на плечах биту, при этом покачиваясь взад-вперёд. Их было трое, они были крупнее его, значит, пареньку не уйти без пару ссадин.       Кацуя криво улыбнулся. Он бы остался ещё поглядеть, может, помог бы тем ребят, помог бы отправить на больничную койку того паренька в очках: он слишком много знал. Не только о состоянии Макото — единственного интересного человека в классе Кацуи — но знал и то, что Кацуя интересовался им. А такого свидетеля оставлять в покое не следовало.       Но Кацуя, на удивление, пошёл дальше.       Когда он распахнул двери, Като посмотрела на него поверх документов. Она удивлённо изогнула бровь, но, выдохнув, улыбнулась. Девушка встала из-за своего стола, на котором было куда меньше бумаг, чем в прошлый раз, отложила зелёную папку и, став за спинкой стула, сжала её.       — Асано-кун, — сказала она, наблюдая за тем, как неожиданный гость проходит внутрь, осматривая стеллажи с толстыми папками разных цветов, — какими судьбами? Думала, что ты пойдёшь в элитную и старую школу, чем эта, — Като усмехнулась. Парень сел на диван, положив руку на спинку, закинул ноги на стол.       — Я хочу узнать об одном человеке, который состоит в студсовете.       — Для начала, — сказала девушка, отойдя от стула, она приблизился к электрическому чайнику и включила его, — убери ноги со стола. Это никак не красит тебя, Асано-кун.       — Не будь такой занудой, как твой младший брат, — фыркнул в ответ Кацуя, прищурив глаза. Вздохнув, он всё же убрал ноги со стола. Нагнувшись вперёд, взял в руки жёлтую папку и принялся перелистывать её.       — Во-вторых, почему я должна помогать такому, как ты?       — Да, характер у меня не сахар...       — Я не о характере говорю, — она качнула головой и, как только чайник выключился, заварила чай. Она взяла две дымящиеся чашки и приблизилась к парню, села рядом с ним, поставив перед ним чашку. — А о том, кто ты есть, что ты сделал с жизнью моего брата.       — Всего лишь помог.       — ...сделав охотника дичью, — добавила она. Поправив волнистые локоны, она закинула ногу на ногу и посмотрела на парня. — Если это твоя жертва, которую ты собираешься убить, то я не скажу ничего, чтобы говорило о личной жизни этого человека.       — О, поверь, и в мыслях не было убивать его, — Кацуя улыбнулся, пододвинулся к девушке, заглядывая в карие глаза. — Като-чан, ты стала такой красивой, хотя тебе всего семнадцать. Не терпится увидеть тебя лет через десять. Уверен, что твой муж будет счастлив, видеть такую красавицу рядом с собой.       Като выдохнула.       — Говори, кто тебе нужен, и, прошу, уходи отсюда, — сказала девушка, опуская взгляд на свою чашку.       — Судзуки Макото-кун. Какое совпадение. Мы встречались ранее, месяца два назад, может, три, не помню точно, но вот мы снова встретились. На удивление, он оказался не только в моём классе, но ещё и сидит рядом со мной. Такого поворота в своей жизни я никак не ожидал. Нечто подобное действительно заставляет поверить в судьбу. Так вот к чему я веду, — Кацуя оттянул галстук, освобождая горло. — Макото, не появился сегодня в школе, а я так волнуюсь за его здоровье. Хочу лично убедиться в том, что с ним всё хорошо, что его жизни никто не угрожает.       — И почему все так заинтересовались этим Судзуки? — выдохнув, прошептала девушка. Она бросила короткий взгляд на парня и назвала его адрес.       — Звёздочка моя, — сказал Кацуя, просияв. Он взял её лицо за подбородок и кротко поцеловал в губы. Парень, отстранившись, быстро встал. — Надеюсь, этого хватит за то, чтобы заплатить за столь драгоценную для меня информацию?       — Только деньгами.       — Я на мели, — сказал Кацуя, уже выходя из комнаты отдыха.       Улыбка испарилась с его лица. Его бледное лицо стало безразличным, пустым. Только бездна чёрных глаз хранила в себе искорки тоски, которые разжигались по мере того, как парень удалялся от здания школы.       Кацуя не обращал внимания на проезжающие мимо машины, на идущих мимо него людей, на тоскливый серый пейзаж, окружающий его. Он не замечал того, что растаял снег, давая жизнь ручейкам, которые стекали по тротуару прямо на проезжую часть. Не обращал внимания на пение первых весенних птиц, на то, что было ещё светло.       Кацуя, не торопясь, шёл своей дорогой, погружённый в свои мысли и тревоги.       "Этот идиот заставляет меня волноваться, — думал он. — Я опущу его настолько, что он поймёт, каково это унижаться перед Като, чтобы узнать его грёбанный адрес. И этого Хироми нет, когда он так нужен. Что за дерьмо?"       Кацуя поднялся по белоснежным ступенькам на третий этаж. Остановившись у начала коридора, он посмотрел на белый обрывок бумаги, затем на коридор. Он поморщился: его вкусу не пришлись окна в белой раме, с облупившейся краской, которые были прикрыты старыми жёлтыми занавесками, полинявшие от времени, те цветы, что стояли на подоконнике рядом с банками для сигаретного пепла, а облупившаяся зелёная краска, местами вздувшаяся, вызывала рвотные позывы.       — Как здесь можно жить? — сказал он, обращаясь к самому себе. Мимо него, по стене, пробежал огромный чёрный таракан, который кончил свою жизнь тут же, впечатанный чёрным ботинком в стену. — Куда прёшь? — сквозь зубы процедил парень, опустив ногу. Он вытер её о пол и двинулся по коридору, скользя взглядом по тусклым номерам квартир желтоватого цвета.       Кацуя остановился возле номера квартиры, указанной на бумаге. Он спрятал клочок бумаги в задний карман и положил руку на золотистую ручку двери, местами истёртую да медного блеска, что вызвало в парне лишь усмешку. Кацуя открыл дверь и по-хозяйски вошёл в дом, прикрыв дверь, которая, скрипнув, оставила щелочку света.       Он остановился перед запечатанными коробками, что пылились грудой у правой стены. Он провёл пальцем по ним и поднёс его к глазам. Пыль. Парень хмыкнул и пошёл дальше, медленно рассматривая белые обои в цветочек, маленькое зеркало, возле которого висели вешалки с двумя куртками разных размеров. Он прошёл мимо кухни, двух дверей прежде, чем оказаться на пороге комнаты юноши.       Полумрак.       Два небольших окна были плотно завешаны. Свет до сих пор был потушен. Но даже так Кацуя прекрасно мог увидеть стол, на котором царила гармония: все тетради, книги, канцелярские принадлежности и папки с бумагами аккуратно лежали так, чтобы был свободен центр стола.        Но не это привлекло его внимание.       Узкая кровать, стоящая напротив двери боком. На ней он увидел непонятный силуэт, одна половина которого почему-то двигалась. По этой половине скользнула рука, вжалась в кровать.       Кацуя повёл носом: он ощутил сладковатый аромат с железным привкусом.       — Кхм, кхм, — прокашлялся он, поднеся кулак ко рту. "Силуэт" разделился надвое: одна половина, что двигалась, вжалась в край кровати, вторая, с рукой, осталась на месте.       Макото вытер кровь со своих губ рукавом рубашки. Он посмотрел на парня, но опустил взгляд на дощатый пол. Сжал ткань своих брюк. Вздохнув, Макото посмотрел на гостя. Кацуя, прислонившись к стене, скрестил руки на груди и довольно ухмыльнулся, приподняв подбородок.       — Мы... — начал было Макото, но остановился, потому что Накадзима, его спаситель и кормилец, быстро встал и опустился на одно колено, опустил голову. — С-семпай, — распахнув глаза от удивления, приподнялся, потянув руки к нему, но парень поднял руку, останавливая его.       — Асано-сама, — сказал Накадзима, положив руку на своё бедро. — Прошу простить меня за подобный приём, который я подарил вам на днях. Я волновался за вашу репутацию, поэтому посоветовал вам одеться так, как того приписывают правила.       — Хироми, ты такой нудный, — выдохнул Кацую, выпрямившись. Он опустил руки и посмотрел на Макото, который явно не понимал, что здесь происходит. — Я хочу кофе. Сделай мне, будь добр.       — Будет исполнено, — Накадзима встал, намереваясь уйти на кухню, но Кацуя покачал головой, и он не осмелился сдвинуться с места, широко распахнув глаза. Кацуя с улыбкой на лицо кивнул в сторону юноши.       Макото потупил взгляд. Он попытался загладить назад светлые волосы, но некоторые особо упрямые пряди всё равно выбивались наружу. Юноша посмотрел на Асано и нахмурился, скрестил руки на груди.       — С чего бы вдруг это должен делать я? Я не обязан подчиняться такому, как ты...       — Какому? — Кацуя изогнул бровь, пристально наблюдая за тем, как юноша краснеет, что было заметно даже в полумраке. Он потупил взгляд, закусив нижнюю губу. — Поэтому ты сходишь и сделаешь кофе.       — Асано-сама, я...       — Такой, как ты, значит, что ты последний мудак, который пользуется лишь чужим трудом, — встав, сказал Макото и посмотрел на парня, который с интересом смотрел прямо в его глаза. — Который не оторвёт свой зад ради того, чтобы сделать то, что так тебе хочется. Ты считаешь, что это делает тебя крутым? — он усмехнулся. Кацуя медленно приблизился к нему, заглядывая в синие глаза. — Ни капли, — юноша смущённо опустил глаза и тихо добавил: — Ты просто мразь, не знающая своего места.       — Хироми, оставь нас, — кинул через плечо Кацуя. Накадзима, поклонившись, бесшумно покинул комнату. Парень посмотрел на Макото. Юноша стал вмиг растерянным. Он сложил руки перед собой, опустив на них глаза. Парень поднял его лицо, взяв за подбородок двумя пальцами.       — Н-на что ты уставился?       — У тебя отвратительное лицо, — парень прищурился, тут же распахнул глаза и добавил: — Как ты живёшь с таким лицом? Люди не боятся мимо ходить? Видимо, всё же боятся, потому что людей в кафе, где ты работал, так мало посетителей.       — Заткнись, — Макото отбил его руку, но парень сжал его плечи, усаживая на кровать. Юноша распахнул глаза, неотрывно глядя на него. Он фыркнул, опустив взгляд. — Придурок, на что уставился?       — Если присмотреться, то у тебя не такое уж и некрасивое лицо. Оно прекрасно подойдёт для того, чтобы ты мог стать актёром. В массовке зомби ты будешь великолепен без грима.       — Ты!.. Чего тебе от меня нужно? И почему ты управляешь семпаем?       — Кофе, — Кацуя пожал плечами и состроил обиженное лицо. — А ты отказываешься. И что же мне теперь делать? — он наклонил голову набок. Улыбнувшись, Кацуя подался вперёд, став на одно колено, которое оказалось между ног юноши. Он с азартом заглянул в синие глаза, в которых застал вопрос и страх.       Макото отодвинулся, но парень приближался всё ближе. Стена. Юноша впервые проклинал свою страсть ставить постель к стенке. Теперь она, на которую было так удобно закидывать ногу во время уроков, стала преградой к побегу от грядущего.       Кацуя оказался близко, когда юноша посмотрел на него. Настолько близко, что он мог ощущать на своей коже его тёплое мятное дыхание, которое щекотало кожу шеи. Макото зажмурился.       Резкая боль пронзила его шею, и Макото распахнул глаза. Он медленно опустил глаза на чёрную макушку взъерошенных волос. Его руки скользнули по выгнувшейся спине, сжали широкие плечи парня, впиваясь пальчиками в них. Макото не заметил, как перестал дышать, как замерло его сердце. Он глубоко вздохнул и...       Закричал.       Слёзы хлынули из его глаз, он текли, обжигая скулы, щёки, подбородок, и никак не останавливались. Сердце юноши оказалось будто в коконе, причём там было пусто. Кокон быстро заполнялся страхом. Заполнялся отрицанием происходящего. Макото замотал головой, попытался освободиться: он начал бить по плечам парня, толкать его в широкую грудь. Но Макото ощущал слабость в конечностях и осознавал своё поражение.       — Я не хочу проходить это снова... снова... — пробормотал он, захлёбываясь в собственных слезах.       Кацуя, отстранившись, с удивлением смотрел на юношу, который, раскинув руки, лежал на своей подушке. Парень, прикрыв глаза, слизал остатки крови, после, как только две ранки затянулись, он нежно прикоснулся губами к шеи юноши. Кацуя сжал руки юноши, не позволяя ему сдвинуться с места, он продолжил касаться губами его бледной кожи. Парень отстранился, заглянул в ясные синие глаз и, проведя большим пальцем по щеке, вытер слёзы. Улыбнувшись, Кацуя нежно прижался губами к его губам.       Юноша замер.       Он смотрел на лицо Асано — такое красивое и такое близкое. Его сердце затрепетало — тепло растеклось по его телу. Его щёки вспыхнули, а тело онемело. Макото не понимал, почему позволяет этому наглецу касаться его тела, проникать под рубашку...       Кацуя углубил поцелуй, делая его всё более грубым, страстным. Он облизнул нижнюю губу юноши, закусив её, потянул на себя, но отпустил, провёл языком по его губам и впился в дрожащие сладкие губы, налившиеся алым цветом. Парень, отстранившись, начал расстёгивать школьную рубашку юного вампира. Он бросил короткий взгляд на него, улыбнулся, когда Макото смущённо отвёл взгляд.       Юноша закусил нижнюю губу и посмотрел на парня, который вот-вот коснулся бы губами его оголённой груди. Набравшись сил, он оттолкнул Асано. Тот, изогнув бровь, посмотрел на него, усмехнувшись, он сел.       — Какого чёрта ты творишь?! — спросил Макото, сев, злобно сверкнув глазами. Он начал лихорадочно застёгивать мелкие пуговицы, косо поглядывая на парня. — Это новый способ развлечься? Или тебе захотелось поиздеваться? Боги, — Макото поднял глаза вверх, вскинув руки, — все красавчики нашей школы перешли голубую финишную?       Кацуя придвинулся к юноше, с улыбкой заглянул в его глаза, от чего Макото отвернулся. Парень усмехнулся и притянул к себе юношу, потёрся щекой о его волосы, довольно улыбаясь.       — Ты такой вкусный, — сказал Кацуя, теребя локон светлых волос. — Прямо как карамель. Если долго употреблять — становится тошно от сладкого. Но, — парень, отстранившись, заглянул в его глаза, но юноша отвёл их в сторону, — знаешь, я люблю сладкое.       — Идиот, — Макото попытался отстраниться, но парень прижал его к себе и положил голову на светлую макушку. — Я... — юноше вдруг стало трудно дышать: сладковатый запах одеколона парня щекотал его нос, опьянял его. Макото сглотнул. — Я ведь не девушка.       — Ты лучше какой-то там девушки, — отмахнулся Кацуя, нахмурившись. — Ты моя карамелька, сладкая и вредная.       — Не твоя. И я не карамелька, — Макото наконец смог отодвинуться от парня. Кацуя лишь томно вздохнул, состроив печальную гримасу на своём лице. — Не делай такое выражение лица. Не ты здесь жертва гомосексуализма со стороны одноклассники. И почему я? Накадзима-семпай, кажется, не против стать с тобой под разноцветный флаг.       — Хироми? — лицо Асано стало серьёзным, непроницательным, а взгляд стал каким-то мутным, в нём отсутствовал тот огонёк, что горел при поцелуи. Макото замер, он сглотнул и неуверенно кивнул головой. Парень, приблизившись, пристально посмотрел на него, от чего юноше стало не по себе. — Он трогал тебя? Склонял к действиям сексуального характера, вертел своим...       — Нет! — остановил Макото, он ощутил, как загорелось всё лицо, вплоть до кончиков ушей. Он опустил взгляд, качая головой. — Он ничего подобного не делал. Просто предложил плату... — юноша замолчал и шёпотом добавил: — за кровь. Но я отказался.       — Если ты так говоришь... — сказал Кацуя, глядя на его шею. Он потрепал его по голове. — Я поверю. Да, — он встрепенулся, осмотрелся. — Где твой телефон?       — Зачем тебе мой телефон? — Макото с недоверием посмотрел на парня. Тот лишь улыбнулся. Юноша, смутившись, полез в карман и протянул ему свой мобильный телефон — старая и поцарапанная раскладушка серебристого цвета. Кацуя взял его в руки, посмотрел со всех сторон и прыснул от смеха. — Отдай! — Макото попытался забрать телефон, потянулся за ним, но парень, вытянув руку, тем самым доказывая своё превосходство в росте, не собирался отдавать телефон так просто.       — Ты где этого динозавра откопал? У дедушки отобрал? Или у прадедушки? — Кацуя вновь рассмеялся, поэтому Макото потянулся за телефоном с новой силой, опираясь на грудь парня. Асано оттолкнул его и раскрыл телефон. Он начал что-то быстро набирать, попутно матерясь, лишь потом, с довольной улыбкой, он вернул старенькую моторолу обратно хозяину, который с жадностью забрал её, прижал к себе.       — Что ты хотел сделать с моей старушкой? — надувшись, спросил Макото.       — Скинул себе сообщение от тебя, — он пожал плечами. — Свой номер ты мне явно не сказал бы мне даже за миллион долларов.       Макото открыл рот от удивления. Он с недоумением смотрел на парня, и это недоумение быстро заменялось негодованием, гневом, яростью. Юноша накинулся на Асано с кулаками, сжимая телефон в руках. Парень с усмешкой на тонких губах принял бой, словив руки юноши на лету, не позволяя ему и шевельнуться. Но Макото не мог так просто сдаться, поэтому он попытал удачу снова, но... Удача отвернулась от него с того момента, как Кацуя появился на пороге его класса. В следующее мгновение старенький телефон, с грохотом, полетел на пол. Он отскочил, затем разлетелся на несколько частей — корпус, батарею и крышку. Следующий удар был фатальным: корпус разделился на две части.       Макото ошарашенно смотрел за грандиозным разделением своего телефона. Кацуя же, перестав улыбаться, смотрел на юношу, вжав голову в плечи. Юноша медленно выдохнул и медленно посмотрел холодный взгляд на парня. Тот лишь криво улыбнулся.       — Я куплю тебе телефон лучше, — сказал Кацуя, но этот ответ явно не устраивало юношу. — Я куплю тебе самый дорогой телефон со всеми современными функциями? — он с надеждой посмотрел на юношу, но тот лишь скрестил руки на груди. — Брось, — он махнул рукой, — забудь ты про эту рухлядь. Этот динозавр всё равно бы сломался. Рано или поздно.       — Телефон был единственной вещью на Земле, которую я купил себе сам. Какого ты вообще пришёл? Ты всё портишь. Лучше бы ты не появлялся... — прошептал Макото и потёр шею.       — Ты помнишь, кто тебя обратил?       Макото вздрогнул. Он посмотрел на парня со страхом в глазах, но, сглотнув, опустил голову. Он прижал колени к груди, сцепив руки в замок. Он сжал ткань своих брюк, закусив нижнюю губу, зажмурился. Наконец, тяжело выдохнул и открыл глаза.       — Было темно, сыро и шёл дождь. Я не слышал, как ко мне кто-то подкрался. Я только почувствовал резкую боль в горле, — юноша вновь коснулся своей шеи, усаживаясь на колени. — Резкая и болезненная... Из меня вытекали все силы. А потом, когда он насытился, он отпустил меня, и я упал возле его ног. На эту грязную и мокрую дорогу. Я, кажется, потерял сознание, потому что я не помню, что было дальше.       — Карамелька, — Кацуя, вздохнув, притянул к себе юношу, начал поглаживать его плечи, пытаясь успокоить его, потому что юноша начал дрожать. Макото прижался к нему, вцепившись в рубашку. — Теперь всё хорошо. Он больше не придёт и не напугает тебя.       Они умолкли. Только тяжёлое и редкое дыхание Макото нарушало тишину, образовавшуюся в его комнате. Юноша, придя в себя и успокоившись, глубоко вздохнул и отстранился. Он вытер подступившие к глазам слёзы и улыбнулся, будто показывал, что всё в порядке, что он спокоен. Будто бы слова парня успокоили ту рану, которая только-только начала покрываться корочкой.       — Спасибо за поддержку, но всё в порядке.       — Карамелька... — протянул Кацуя и притянул к себе юношу. — Мне так жаль, что хочется тебя гладить и гладить. Хочешь, — он отстранился, взял в руки его лицо, заглядывая в синие глаза, — я ещё раз поцелую тебя?       — Нет, — искривив губы, сказал Макото, отталкивая от себя парня. — Хватит себя вести так по-гейски. Я не собираюсь удовлетворять твои... — Кацуя заткнул его поцелуем. Парень также резко отстранился, с кривоватой улыбкой на губах он посмотрел на покрасневшего юношу, который смотрел на него с широко открытыми глазами. У юноши нервно задёргался глаз. — Кацуя, засранец! — воскликнул юноша, занеся кулак для удара.       — Я бы умер, если бы не поцеловал тебя, — Кацуя с обидой посмотрел на юношу. Тот успокоился, опустил руки.       — П-правда? — переспросил Макото, и парень кивнул. — П-прости... Если хочешь, то можешь ещё. Это ты хотел услышать? Не делай из меня идиота, придурок, — Макото попытался столкнуть его с кровати, но парень удержался, потом резко встал, скрестил руки на груди.       — Макото, — Кацуя серьёзно посмотрел на юношу. Тот невольно отпрянул назад, сглотнул. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но парень перебил его. — Ты уже научился использовать свою интуицию и находить других вампиров? Я полагаю, что нет, потому что если бы научился, то избегал бы некоторых учащихся, особенно... Хм, это уже будет спойлером. Тогда это неинтересно. Не знаю, зачем я помогаю, но, будь добр, и научись пользоваться всем дарами, что преподнёс тот, кто обратил тебя, иначе... — он пожал плечами. — Иначе умрёшь.       — О чём вы разговаривали с Судзуки-саном? — спросил Накадзима, как только Кацуя приблизился к огромному дому, темнеющий на фоне старых елей. Тот бросил на него взгляд и усмехнулся, потому что впервые за долгое время Хироми, будучи слугой этого вампира, преклонился перед своим хозяином. Парень встрепенулся, но ничего не сделал. Он всё также стоял у входа, наклонившись вперёд, держа одну руку перед грудью, а вторую — прямо по швам одежды.       — Хироми, я не хочу, чтобы ты виделся снова с Макото.       — Боюсь, — он выпрямился, — что я не могу исполнить ваш приказ, потому что мы оба состоим в одном совете. Мы, так или иначе, будем сталкиваться в комнате совета, — он посмотрел на Асано. Чёрные глаза холодно смотрели на парня. Они помутнели: Кацуя о чём-то задумался. Кивнув, парень улыбнулся.       — Ладно, — сказал он и приблизился к железным распашным воротам. Послышался звук механизмов, и ворота открылись. Кацуя, сунув руки в карманы, вошёл внутрь.       Парень шёл по дорожке, выложенной из серого камня, по бокам которой располагались голые чёрные кусты и светильники для подсветки дорожек. Он постепенно приближался к светлому особняку, к длинной и широкой лестнице белоснежного цвета, что вела к деревянной двери, над которой возвышался балкон. По бокам стояли античные колоны, мимо которых он проходил столько раз, что мог по памяти нарисовать любую царапину или незначительный изъян. Накадзима, опередив хозяина дома, открыл дверь, которая выпустила на улицу яркий свет ламп. Кацуя прошёл мимо него прямо в широкий коридор с белым полом, на котором, благодаря чистоте, можно было увидеть своё отражение. Парень скользнул взглядом по портретам людей, чем-то похожим на него. Портреты будто смотрели на проходящих мимо молодых людей, от чего становилось не по себе. Но не этим двоим: Кацуя насвистывал себе что-то под нос, Накадзима молча, словно тень, следовал за ним. Из гостиной и кухни вынырнули люди — из кухни показались женщина в белом фартуке и мальчишка лет одиннадцати, что держался за руку мужчины с пушистыми чёрными усами, а из гостиной — три женщины в форме горничных.       — Добрый вечер, молодой господин! — хором сказали они, преклонившись голову перед Асано. Тот с улыбкой на лице кивнул в ответ и прошёл к лестнице. Взявшись за полированные перила, он начал медленно подниматься вверх.       — Где садовник?       — Вы отпустили его до четверга.       — Вот как, — сказал Кацуя. Оказавшись на втором этаже, в котором было также ярко, как и на первом, он приблизился к самой большой двери этого этажа, выкрашенной в краску цвета слоновой кости. Он толкнул двери и вошёл во мрак своей комнаты. — Теперь оставь меня.       — Как пожелаете, — Хироми поклонился и собрался уходить, когда...       Кацуя ощутил, как что-то тяжёлое опустилось на его плечи, подкосив его. Он упал на одно колено, схватившись за горло, потому что его дыхание перехватило, стало трудно дышать, как будто чьи-то стальные руки начали сжимать его горло. Он хотел вдохнуть, но было слишком трудно впустить в лёгкие хотя бы незначительную часть воздуха. Накадзима, оказавшись рядом, попытался помочь встать, но парень вновь оказался на коленях.       — Макото, — выдохнул Кацуя.       Кацуя шёл по пустым школьным коридорам. Оказавшись возле двери, над которой висела табличка с надписью "2-А", он открыл дверь. Ученики разом посмотрели на него. Парень же смотрел прямо на Макото, который стыдливо опустил взгляд в парту. Парень, сунув одну руку в карман, вошёл внутрь класса, широко ступая по классу.       — Асано-сан, — сказал учитель, но его проигнорировали.       — Макото, мне нужно с тобой поговорить, — сказал Кацуя, оказавшись возле него, но тот лишь отвернулся. Кацуя тяжело вздохнул, скрестил руки на груди и добавил приказным тоном: — Выйдем.       — Мне не о чем говорить с тобой, — прошептал Макото.       — Асано-сан, если вы не покинете кабинет, то я вызову ваших родителей к директору.       — Если ты ещё раз рот откроешь, то всей школе станет известно, чем занимается добрый учитель японского языка на дополнительных уроках с учениками младшей школы, — сказал Кацуя, бросив в его сторону испепеляющий взгляд. Он презрительно прищурился, — Старый извращенец.       В классе все зашептались, и учитель запаниковал, побагровел.       — Я... я не...       — Идём.       — Я не стану общаться с таким чудовищем, как ты! — воскликнул Макото, резко встал. Его губы искривились в злобном оскале, а синие глаза почернели от ненависти. Он метнул злобный взгляд в его сторону, но Кацуя, не сдвинувшись с места, оставался спокойным. Юноша, фыркнув, вылетел из класса.       — Судзуки-кун, — позвал юношу мужской голос. Он вздрогнул, вздохнув, посмотрел на человека, который позвал его. Солнце ослепило его, поэтому он увидел лишь силуэт. Мужчина, кашлянув, сел рядом с ним. Это был учитель японского языка, Оота-сенсей. Он улыбнулся. — Я увидел тебя здесь в полном одиночестве, поэтому решил поговорить.       — Вы кормитесь за счёт учеников младших классов? — спросил Макото, и мужчина нервно хохотнул.       — Значит, ты всё же узнал... Мне приходится, чтобы выжить...       — Вы ничем не лучше падальщиков, Оота-сенсей, — перебил юноша, и учитель вновь усмехнулся. Он похлопал юношу по плечу, но тот скинул его руку. Мужчина снова прокашлялся, осмотрелся.       — Ты здесь новенький, поэтому будет внимателен. Не все чистокровные любят таких вампиров, как мы. Если ты сделаешь что-то не так — они найдут тебя и прикончат на месте. А что-то не так — это, пожалуй, не то, что принято понимать. Не так посмотришь, не так пройдёшь мимо...       — Не собираюсь выслушивать нравоучения от чудовища. Уходите, — Макото махнул в сторону рукой, — не хочу вас видеть.       Оота, вздохнув, пожал плечами и встал. Он собирался уходить, когда увидел своего "любимого" ученика. Он попятился, но, взяв себя в руки, быстро ушёл, скрылся в здании школы.       Кацуя, фыркнув, приблизился к лавочке, на которой сидел юноша, и сел рядом с ним. Улыбнувшись, он притянул к себе Макото, но тот оттолкнул его, грубо и небрежно. Кацуя удивлённо изогнул бровь. Юноша поднял на него потемневшие синие глаза.       — Скольких людей ты убил?