У тигра на поводке (быв. Ледяная дева)

      Брюса Уэйна крайне настораживала официальная версия недавних событий, связанная с появлением на Земле представителей иной цивилизации с планеты Криптон, которую те, по косвенным данным, сами же и угробили. Тем, что, поставив жесткий ультиматум, внезапно изменили своё отношение к землянам и предпочли мирно договориться о сотрудничестве. Разумом он понимал, что ответ может крыться в самой культуре криптонцев, но интуиция, которая его очень редко когда подводила, била в колокола, что что-то тут не так.       Узнать что-то толком не получалось даже с его связями, только какая-то странная оговорка проскользнула в одном разговоре: «Как современный просвещенный человек, я не верил в существование инопланетян подобного толка, они были для меня чем-то сродни древнегреческим богам. А теперь я совсем не знаю, во что верить, хотя формально ничего и не изменилось.». Пояснять сказанное агент не стал, и это настораживало. На своём веку Брюсу пришлось пережить многое и столкнуться со многими необъяснимыми явлениями, и это «формально не изменилось»…       Даже сейчас, когда Брюс выслеживал работорговцев, его мысли, то и дело норовили свернуть в сто…       — Бамболейо! — с очень звонким воплем совсем рядом с ним пролетело яркое нечто, оставляя за собой четкий радужный след.       Что за…?! ***       Лежу. Прячусь под одеялом. Мне до ужаса не хочется читать сегодняшнюю газету и смотреть телевизор.       Совсем.       Категорически.       О, Всеотец! О, Великие Духи! Я, наверное, не выползу из-под одеяла, пока не повзрослею до конца! Это ж надо же было такое учудить?!       А всё почему? Почему?!       Сплела сейд внешности поубойней (гола-кофта+мимо-юбка+трусики-невидимки+алмазики-стразики+шпильки-выше-нас-только-Эверест), выбрала квартал Готэма позловещей и походкой от бедра пошла в сторону самого злачного бара…       Я мечтала набить кому-нибудь морду.       Я мечтала напиться в баре.       Я… шесть часов как дура сидела в том баре и глушила алкоголь, и ни одна сволочь пальцем меня не тронула! Шесть часов двадцать три минуты и пятнадцать секунд… Ни в морду вмазать, ни выпить!       А потом мне вспомнилось бытие моё обычной смертной девой и подумалось: «А зачем мне вообще нужен алкоголь, если у меня и своей дури выше крыши?» Помню. Мурзик мне как-то проспорил и был вынужден в маске маньяка из фильма «Крик» и магнитовских пакетах вместо бахил стриптиз со шваброй сбацать перед окошками регистратуры в поликлинике. И всё это было на трезвую голову! Трезвую-трезвую, если не считать пары коньячных конфет, даже запаха от них не было, но зато как дурь-то попёрла! А Ворону со мной на пару… Так, это бы я предпочла забыть.       Расплатившись за выпивку и размявшись, сняла с цепочки кольцо радужное, присмотрелась к нему… Надевать на палец не стала, с улыбкой заявив: «Пара часов у меня есть, прежде чем стать серьёзной и ответственной. А сейчас, как временный борец за добро и справедливость, я понесу возмездие во имя Луны! Потому что так хотеть напиться и остаться трезвой - несправедливо!»       А дальше… Дальше провал в памяти. Но костюмчик, в котором я проснулась, причёска и «лунный жезл» типа серп с подсветкой и с хрустальным шариком под подушкой… Рабочий жезл. А это может значить, что эти «доспехи и оружие» могли стать моими…       Мамочки…       Сильнее кутаюсь в одеяло и стараюсь не захныкать. Пытаюсь найти чужеродные элементы в свой силе и не нахожу их. Всё, что на мне, словно неотъемлемая моя часть.       Расслабилась! Отдохнула! Сбросила накопившееся напряжение!       О, Один! «Несправедливо остаться трезвой, когда хочешь напиться»?! Кто меня за язык тянул?! Кто?!       Может быть, не всё так плохо и стоит еще раз заглянуть в зеркало?..       Выползаю из-под одеяла, плету сейд, выявляющий истинный вид, накидываю на себя зажмурившись. Подхожу к зеркалу. Резко выдохнув открываю один глаз…       …       Зажмуриваюсь снова.       Открываю другой глаз…       Нет. Не пронесло.       Каждый асгардец готовится к совершеннолетию с особым тщанием. Выбирает оружие (артефакт, аптечку или еще что-то в этом духе), доспехи (одеяния, облегчающие развитие на выбранной стезе) для того, чтобы во время одного из этапов совершеннолетия, пропитав их силой, сделать воплощением силы своей и имени. Чтобы выбранное всегда можно было призвать и использовать, минуя любые преграды и запреты. Чтобы иметь возможность сменить доспех, его обычно надевают родители или опекуны, в крайнем случае они даже могут лишить асгардца силы, повредив доспех и отобрав оружие.       Наверняка у Локи и Тора воплощением силы бога и его имени будут крутые доспехи, с плащами, шлемами…       Смотрю на остро заточенный серп в одной руке и гранёную хрустальную сферу в другой, связанную с серпом золотистой цепью. Глянцевые, кровавого цвета ботфорты на шпильках, стилизованных под кинжалы, с массивной подошвой из золотистого металла… Синяя юбочка с красным бантиком сзади… Белый купальник (чудо, что не бикини, а вполне себе цельный), похожий на матроску с красными бантами на груди и заднице, белые длинные перчатки, прическа… Ну, хоть не «Чебурашка слишком много знал… почтим память шапки-китаянки» с челкой и задорными хвостиками, а просто челка и задорные хвостики с красными бантиками. Хоть крылья без изменений.       Зажмуриваюсь.       Плету повторно сейд. Накидываю его на себя. Выжидаю несколько минут для верности, несколько раз повторяя процедуру. Открываю глаза.       Брошка на груди красивая, радужная, тонкая диадема с многолучевой звёздочкой тоже ничего, как и серёжки-кинжальчики… Ой, отлились тебе, Топтыжка, слёзы Мурзика, что он пролил из-за подколок на тему девушки-яойщицы. Ой, отлились, так отлились!       — Пить вредно, — выношу я вердикт, хмуро глядя на своё отражение и задумчиво вертя хищно поблёскивающий «лунный жезл» в руках. — Раз что-то учудила по пьяни, то мне и исправлять… Вот только что именно?       Память молчит, как партизан.       — Будет справедливо вспомнить сотворённое мной непотребство и исправить, — я чувствую отклик от вселенной, но память не возвращается. По спине пробегает неприятный холодок дурного предчувствия. Привычным движением креплю оружие, обматывая цепь вокруг талии. Стоит мне убрать руку с рукояти серпа весёленькой расцветочки, как оно изменятся, маскируясь под чисто декоративный поясок из тонких цепочек с полумесяцем и хрустальным орлом.       Борец за добро и справедливость…       Хм… А то, что Локи меня не помнит, это не так уж и плохо, верно? Если он не знает, что я асгардка, то и о «доспехах» не подумает, верно? Наведу порядок, разорвём помолвку, пока никто не опомнился. И ходу… ходу, пока ветер без камней!       С тяжким вздохом иду и проверяю новостные ленты, телевиденье, прессу… Тишина. Пусто. Ни единого упоминания о борце в матроске или о горении конопляных полей, выращиваемых различной шпаной под Готэмом.       В задумчивости касаюсь брошки. Вспышка и «мой доспех» пропадает. Вглядываюсь в кольцо на цепочке с пульсирующей в такт биению моего сердца искрой в глубине радужного камня. Активирую кольцо… снова оказываясь в матроске.       — Что же я забыла, а? ***       Девушка с бешеной злостью в глазах прячется в канализации, исцарапанные руки не спешат заживать, хрупкое тело требует еды и отдыха…       Арес, бог войны, заточенный своими же сородичами из-за его буйного нрава в самой надёжной из возможных тюрем, жаждал мести, но вот кому он и сам не звал. Юная соблазнительница явилась перед ним прямо в камере и…       — … Ты хочешь выбраться от сюда? — спрашивает совсем молодая богиня, еще не скованная Стражами, а потому восхитительная и манящая в ореоле своей необузданной силы.       — А какой узник не желает обрести свободы? — усмехается Арес.       — Ты готов получить то, чего заслуживаешь? — копирует богиня его усмешку, азартно сверкая белёсыми глазами.       — Готов…       Стоило ему только сказать это в слух, как он оказался вне границ своей темницы, но… в теле смертной женщины! Смертной! И сейчас… Сейчас…       — Пить вредно, — тяжёлый мученический вздох раздаётся рядом, Арес вздрагивает, озираясь и наталкиваясь взглядом на крайне расстроенную с… — Оскорблять богиню, даже мысленно, для смертного существа опасно. Будь на моём месте кто-то более нервный, тебе бы поплохело.       — Я — Арес, ты… — внутренности сковывает ледяная хватка, становится трудно дышать, сознание цепенеет.       — Вот же горячая голова, — сокрушается чьё-то отродье. — Ты думать прежде, чем говорить, способен или как?       — Прех… Прекрати! — требует он. Ледяные пальцы отродья касаются лица, дыхание изо рта Ареса вырывается клубами седого пара. Сознание уплывает, тело подводит, дрожа в тщетных попытках сохранить ускользающее тепло.       — А ты когда-либо останавливался, следуя просьбе смертной женщины? Хоть один-единственный раз? — вкрадчивым голосом спрашивает богиня, заставляя тело откликаться теплом, расползающимся по венам.       — Нет, — правдивый ответ срывается с губ раньше, чем Арес успевает осмыслить вопрос.       — Ты хоть раз проявлял милосердие к кому-либо из смертных?       — Нет.       — Осознал суть того, что является твоей силой?       — Д… Нет, — глаза бога изумлённо расширяются, он осознаёт, что ответил сейчас правду, но… Этого просто не может быть!       — Кара выбрана соразмерно, но то, что ты не понимаешь её причин… — холод отступает, взор Ареса проясняется. По-птичьему хищный взор отродья, ощущение чужого дыхания на лице заставляют бога чувствовать себя добычей в лапах орла. Чужие руки, удерживающие за плечи и дарящие живительное тепло, пышущее манящим жаром тело рядом, свежий воздух, окутывающий отродье и разгоняющий смрад нечистот. — Ты будешь там, где идёт война, в смертном теле. С каждой смертью тебя будут воскрешать и переносить на новую войну, и так будет до тех пор, пока ты не сможешь понять суть того, что является твоей силой. Только от тебя зависит, что именно ты заслужишь для себя, как и результаты нашей следующей встречи.       Губы отродья касаются лба, обжигая и заставляя сладко ныть сердце. А в следующий миг на него обрушиваются воспоминания смертной о её короткой жизни. О любимом и детях, друзьях и работе… О том, как в один день с неба начали бить молнии, а из-под земли выбрались спрутоподобные машины, обращая людей в пепел вылетающими из их орудий зеленоватыми лучами энергии. О том, как на её глазах в пепел обратился почти весь мир, о попытках спастись. О дожде из человеческой крови, о поднесенном к виску пистолете, когда стало совсем нечего терять.       Арес тихо скрежещет зубами, в полной мере ощущая всё, что испытала смертная, прежде чем пустить себе пулю в висок. Душа смертной, сбросив свой груз на плечи бога, отправляется прямиком на Круг перерождений, а бог касается своего лба, на котором всё еще ощущает прикосновение чужих губ. Тихий, едва уловимый слухом, вибрирующий смех расползается по подвалу.       — Это иной мир и здесь я не ограничен Стражами, отродье, — радостно скалится Арес, обращаясь к своей силе, и… натыкается на зияющую пустоту. ***       Немезида и Наблюдатель пьют чай на террасе ресторана «Temple». Богиня то и дело теребит кольцо на цепочке. Дивный вечер. Приятная компания.       — Пройдёт время, и они все вернут свои силы, — вздыхает Немезида. — Опрометчиво было со стороны Стражи отдать что-то подобное этому артефакту столь… юной богине.       — Вернут, но в этот мир дорога им закрыта, — улыбается Наблюдатель, делая маленький глоток ароматного чая. — Свет Фонарей надёжно оградил эту ветвь реальности от какого-либо вмешательства с их стороны. Хотя бы в одном из множества миров нашей мильтивселенной будет именно так.       — Вы заберёте кольцо? — с легко слышимой в голосе надеждой спрашивает богиня.       — Нет.       — Я бла… — начинает говорить Немезида, но замирает, по-птичьи склонив голову на бок. — Как «нет»?       — Оно ваше, богиня.       — Однако… это несколько не мой стиль, — чуть натянуто улыбается та. — Да и… разве не странно, что эта сила останется при мне?       — У вас очень говорящее имя, богиня, — довольно щурится Наблюдатель. — Совет Стражей после вашей… борьбы за добро и справедливость полностью одобрил предпринятые мной действия, а также подтвердил привилегии, что я единолично присвоил вам.       — Олимп был не единственным, что попало под горячую руку? — спрашивает Немезида, становясь похожей на растерянную молодую девчонку.       — Нет.       Немезида тяжко вздыхает, разглядывая кольцо на цепочке.       — Это накопитель, усилитель и концентратор?       — В каком-то роде, — уклончиво отвечает Наблюдатель, но, столкнувшись с щенячьим взглядом богини, всё же поясняет. — Это кольцо было усилителем и концентратором, а теперь… на вопрос, чем оно теперь является, можете ответить только вы.       — Спасибо за ответ, — благодарит она, сделав глоток чая. — Но почему...?       — Почему я решился пойти против Совета и создал это кольцо? — уточняет Наблюдатель, Немезида кивает.       — Я родился в те времена, когда вера в богов была естественной как дыхание, когда ничего иного быть не могло. Разочарование, как и жизнь без веры оказались несоизмеримо тяжкими, для всех нас, — делится своей болью и открывшейся истиной Наблюдатель. — Вы вернули мне веру.       — Знаешь, а у меня была классная теория вселенского заговора на эту тему, — не может удержаться от хихиканья Немезида. — Стройная, логичная и удивительно привлекательная. Я думала, что моё противостояние с богами будет невероятно ярким и красочным и продлится не одну тысячу лет… Недаром один человек как-то сказал, что в реальности всё иначе, чем на самом деле. Ох, иногда собственный разум скрывает истину надёжней кого-либо еще. Я рада, что ты смог наконец поверить в себя.       Они еще долго беседуют на разные темы, пока основателю Синих Фонарей не приходит пора возвращаться на свой пост. Страж уходит, но в свете поднимающегося солнца на его шее на миг становится видимой короткая цепочка с золотистым кулоном в виде фигурки крылатой богини.