У тигра на поводке (быв. Ледяная дева)

      Свежий, морозный воздух с горьковатым запахом трав, крови и чего-то неуловимого, напоминающего о пребывании в покоях матери, наполняет тело лёгкостью. Ничего не болит. Привычные последствия тяжелого магического истощения отсутствуют полностью, хотя он прекрасно помнит, что и как делал… Шел на поводу у незнакомки словно околдованный. Гнев, набирающий обороты, истаивает, стоит ему приподнять веки и увидеть его причину, сидящую рядом с ложем на стуле, в своём странном доспехе напоминающую сейчас неясную тень.       Дева держит его за руку. Только сосредоточившись на своих ощущениях он чувствует мощный приток жизненных сил, которыми та делится с ним. Он знал о существовании подобного типа лечения, но она была присуща ванам. В то время как для других жителей Девяти миров использовать что-то схожее по сути было крайне опасно, как для самого целителя, так и для исцеляемого. Чтобы подобная техника передачи сил была хоть сколько-то эффективна, необходима крайне высокая степень концентрации, а незнакомка спит. Именно спит, а не пребывает в трансе, и Локи это чувствует, как и отсутствие какой-либо опасности.       Маг изучает своё странное состояние, уйдя в глубокий транс и создавая ряд сложных диагностических заклинаний, что неожиданно для него выявляют наличие очень давней, потрёпанной и частично оборванной… Локи проверяет всё заново. Еще раз. И еще. Результат, полученный различными способами, остаётся неизменен, и изгнанник Асгарда должен признать, что ему не показалось и нет никакой ошибки. Связь от какого-то незавершенного брачного обряда, перекрытая множеством различных блоков, ограничителей и остаточных следов ритуалов, в которых явно чувствуется рука его матери Фригги, порождает множество вопросов, в особенности - прочность этой связи.       Изгнанник осматривается, запоминая детали крайне скромных покоев без окон, с небрежным мидгардским подходом: быстрота и видимость в ущерб надёжности. Наличие только самых необходимых предметов, ощущение пустоты рассказывают Локи о том, что они сейчас находятся в каком-то временном убежище, непосещаемом больше нескольких десятков лет. Источником благодушия, спокойствия и уюта, не дающим поднять голову раздражению от более чем чуждого полуётуну окружения, является лишь уснувшая на стуле дева.       Маг садится на удручающе маленьком ложе, опуская босые ноги на холодный пол, изучает доспех девы. Хм… Это не доспехи, а артефакт криворукого кузнеца крайне сомнительной ценности. Множеством грубейших ошибок в конструкции делают его крайне нестабильным и опасным для своего хозяина. Бог Обмана не стал бы использовать подобный артефакт без крайней нужды. Дева явно была не так глупа, чтобы не знать подобные особенности артефакта.       «Не лучшая идея называть решившую тебя спасти деву именем её сестры.» Локи не помнит, чтобы у Сиф была сестра. Весь род воительницы сгинул во время войны с ледяными великанами. Леди Сиф была дочерью своих родителей и силы, присущей роду, не унаследовала, хотя и сумела добиться признания, следуя за Тором. Подозрительно. Почему именно сейчас он осознает, что не может с точностью вспомнить, какого воительница рода, кем были её родители, словно плотная пелена скрывает эти знания от него?       Вывод о том, что дева не знала, что он находится в плену, и не ожидала найти его там, а значит искала что-то другое, крайне важное для неё, слишком очевиден и не вызывает доверия, ощущение какого-то подвоха не отпускает Локи. Обнаружение пентаграммы, то, как легко она достала всё необходимое для переноса, доверия не прибавляет. Ведь якобы с его обнаружением ей пришлось на ходу менять планы и искать иные пути для отступления: «С тобой выход, увы, один». По её словам, мало что понимает в магии, но это полностью противоречит тому, что дева смогла опознать ту пентаграмму перемещения, ведь с учетом её сложности общих знаний недостаточно, даже для её определения. Чтобы найти в построении пентаграммы какой-то подвох, необходимы довольно специфические знания, к которым не так просто было получить доступ даже ему. Кто эта незнакомка на самом деле?       Глубоко уйдя в обдумывание ситуации Локи не замечает, как привычно утягивает деву себе на колени, как артефакт, без каких-либо приказов со стороны своей хозяйки, открывает голову и шею, позволяя магу гладить раскинувшиеся по плечам золотой рекой волосы. В себя приводит сонное бурчание, что думать можно в любых позах, а спать удобней лёжа, и вялые попытки перебраться с его колен на кровать.       — Локи, — зовёт она его по имени, и в том, как она его произносит, есть нечто особенное, бог Обмана точно знает, что в этом нет и толики фальши… — Пусти.       — Ты не сбежишь от меня, — срывается с языка так, словно он когда-то постоянно повторял эту фразу.       Сонная нега и расслабленность девы мгновенно исчезают, Локи встречается с сосредоточенным и в то же время безмятежным взглядом белесых глаз с черным четким ободом вокруг радужки. То, как она отдаляется от него, максимально закрываясь, приносит ощутимый дискомфорт. Её действия задевают гордость, словно она бросает ему вызов, действуют на инстинкты.       — Кровник моего рода, из альвов, сумел добиться того, чтобы заполучить в качестве беспамятной игрушки потомка Орма. Норны получили двойную плату за то, чтобы стереть память о моём существовании. Асы меня скопом, за редким исключением, терпеть не могли раньше, а теперь, когда я по их законам опозорена дальше некуда, тем более. Характер отвратительный, навыки сомнительны, знакомства и того хуже, около века после побега провела в иной вселенной, общаясь с людьми, а это просто так не проходит. Да ладно, люди. Я стольким богам умудрилась перейти дорогу, что удивительно, как всё еще жива.       — Хочешь поскорее избавиться от поводка полуётуна, я ведь прав? — с горькой усмешкой спрашивает Локи.       — Если бы я хотела избавиться от связи с полуётном, то оборвала бы жизнь того, кто посмел меня привязать. Я очень трепетно отношусь к своей свободе, — спокойно отвечает дева. — Сочетание слов «Ледяное венчание» тебе хоть о чем-то говорит или нет?       — Это… безумие.       — Любой поступок можно назвать безумным, не зная его причин, — явно не собираясь что-то объяснять говорит дева. — Сейчас, когда у тебя нет не только причин доверять мне, но даже памяти о том, что когда-то мы были знакомы, эту связь стоит разорвать. Дары, увы, вернуть не могу, если что и осталось, то только в Асгарде…       Дева замолкает на полуслове, пристально вглядывается в его глаза.       — Вроде и вся сила Льда после того, как на тебя Один печать поставил, ко мне перешла, и память норны стёрли, — озадаченно перечисляет факты дева и с чем-то средним между возмущением и восхищением выдыхает, пряча взгляд за ресницами. — А ты гляди, как упёрся больше полутысячи лет назад, так и не сдвинешь.       — Дары… Союз был одобрен Одином.       — Вернее, Один поставил тебя перед фактом, дары ты выковал с его помощью, всё как должно. Но дело шло к тому, что после совершеннолетия помолвка будет расторгнута, но ты… — голос девы утрачивает спокойствие, в нём проскальзывают неясные отголоски других эмоций. — Ты изменил своё отношение ко мне, и опять-таки я об этом узнала, только когда духа -защитника чуть в ледяную статую не обратило. Хотя знал, что у тебя иная судьба, в которой меня не будет… — голос срывается, в нём отчетливо слышны её боль и тоска. — Я предупреждала тебя. Видят Духи, я не желала тебе того, что ты пережил.       Короткий рваный вдох и созданная девой дистанция пропадает, она обнимает мага, даря ощущение покоя и правильности происходящего. Ранее казавшееся вечным, скребущее на грани сознания чувство потери и необъяснимой жажды пропадает.       — Пожалуйста… не рискуй так больше. Отпусти меня.       Слыша искрение яркие эмоции, видя подобную реакцию Локи не может удержаться, чтобы не повторить:       — Ты не сбежишь от меня.       — Ты ведь просто опять меня дразнишь, правда? — с надеждой задаёт она звучащий крайне по-детски вопрос.       — А ты действительно хочешь услышать от меня ответ?       — Мне нужно его услышать, — упрямится дева.       — Мне нужно знать, от чего ты так настойчиво требуешь отказаться, — усмехается бог Обмана, чувствуя, как начинает нарастать напряжение между ними.       — Надо было что-нибудь соврать, ты же теперь просто из принципа не откажешься, — только сожаления в голосе девы не слышно. — Знаешь, когда-то я строила коварные планы, что сумею найти тебе идеальную жену и вы будите жить долго и счастливо.       — Что изменилось?       — Теперь я совершенно не представляю, какой она должна быть. Да и ты остатки связи обрывать не хочешь. А пока она есть, ни один сходный по сути обряд не пройдёт, — ответ вместо злости вызывает смех. Он не пойдёт на поводу у этой фальшивки.       — Не только Фригга прилагала усилия, чтобы расторгнуть этот союз.       — Союз? — вкрадчивым тоном переспрашивает дева, зло сверкнув глазами из-под ресниц. — Невеста — это еще не жена, Локи.       Последние сомнения в правильности сделанного выбора пропадают. ***       Обрыв венчальной связи на миг заставляет задохнуться, потерять связь с реальностью от нахлынувшего разом ужасающего одиночества и чувства потери. Обжигающий огонь чужих прикосновений опаляет меня, вызывая панику и желание оказаться как можно дальше от несущего серьёзную опасность для меня мага. Только духи ведают, каких усилий мне стоит сейчас не шарахнуться от Локи, зарядив каким-нибудь убойным плетением сейда.       Он меня отпустил. Закономерный результат моих слов и его подозрительности, но всё равно…       — Спасибо, — благодарю я, выскальзывая из его рук и отходя как можно дальше, чтобы не чувствовать исходящего от него иссушающего жара, с трудом удерживаюсь от того, чтобы в добавок ко всему крыльями от него не отгородиться. Обнимаю себя за плечи, успокаивая разом взбесившиеся чувства.       Отныне я чужая ему.       Не думала, что это будет так больно. Отчаянно хочется сбежать, только вот некуда. Встряхиваюсь. Достоинство, взгляд из-под ресниц, безмятежность — полный дзен. Я крута! Только бы еще заново научиться дышать и будет совсем хорошо…       — Больно? — с неподдельным любопытством в голосе спрашивает маг.       — Локи, может, я и схожа с Тором цветом волос, но импровизирую редко и почти всегда точно знаю последствия всех своих действий и слов, — информирую я сына Одина, прикрыв глаза и полностью сосредоточившись на собственном дыхании. Достаю из сумки нужный свёрток, через силу заставляя себя приблизиться к асу и положить его на стул рядом. — Тут информация по Камням Бесконечности и Таносу, которую я сумела достать. Приблизительно три часа назад почувствовала появление твоей копии. Даже я могла бы вас с ним перепутать при отсутствии связи… Прощай, милый мой.       Сил на то, чтобы взглянуть в глаза Локи, не остаётся, я проваливаюсь в Мир Духов и тут же оказываюсь в крепкой хватке когтей Орла. Чтобы спустя какое-то время очнуться под приветливым и таким родным небом Ванахейма. Лежу, распластавшись на земле, и любуюсь небом… Мне кажется или что-то подобное уже со мной было?       — Я надеялась, что будет легче, — жалуюсь братцу. Боль не утихает, а только нарастает с каждым ударом сердца.       — Ты всегда стремилась видеть только хорошее, ученица, — раздаётся рядом голос того, кого я меньше всего ожидала сейчас услышать. — Какого теперь твоё имя?       — Я… дочь Дагней и Арна, сестра Сиф. Другая вселенная приняла меня на время как Немезиду, — представляюсь, упрямо не желая расставаться с именем.       — Родители дали тебе имя Лив, в честь жены Орма, — высказывание старого вана задевает меня, заставляя устыдиться собственного ребячества.       — Какое родители имя дали, тому и рада.       — Ох, Лив, как тебя только с твоим характером ледяные великаны не утащили? — причитает учитель, заставляя меня улыбнуться и открыть глаза, отыскать взглядом ничуть не изменившегося с нашей последней встречи старого вана. И с огромным облегчением произнести:       — Я дома, — и получить в ответ:       — С возвращением. ***       Фрея поёт колыбельную, перебирая пряди волос девы асов призрачными пальцами. Несколько суток на грани жизни и смерти наконец завершились, сила Льда, что когда-то принадлежала сыну Лафея, приняла свою новую хозяйку, и ученица старого Эгеля смогла забыться во сне.       — Лёд должен был вернуться к нему, сорвав печать Одина, — печально вздыхает Эгель, с безопасного для себя расстояния наблюдая за вернувшимся из-за грани духом своей дочери, удерживающей в строгих границах испускаемый Лив Холод. Фрея замолкает и после недолгого молчания начинает говорить:       — Эта сила слишком долго была заперта в её теле адамантом, не имея выхода, твоя ученица сумела покорить этот металл, обрести свободу и достойно покарать кровника своего рода. Ненависть жениха к ётунам, убийство им Лафея и добровольный разрыв помолвки только сделали подобный исход неизбежным для неё, многократно повысив шансы на выживание.       — Асы, — с непередаваемой интонацией произносит ван со вздохом, едва не переходящим в стон, вызывая у своей, ставшей одним их старших духов, дочери нежную улыбку.       — И ради того, чтобы сохранить память об одном из асов, ты согласился на добровольное изгнание.       — Ради того, чтобы помнить о своей ученице, — возражает ван. — И не зря, она вернулась, как и обещала, Фрея.       — Но в отличие от меня она жива и не останется тут надолго, как только придёт в себя, уйдёт.       — Сообщать Одину о разрыве помолвки с его младшим сыном и уходе из стражи… — недовольно говорит ван и несколько ворчливо добавляет: — Помимо того, что до этого ей как-то придётся доказать, что она та, за кого себя выдаёт.       — Ей ничего не придётся доказывать.       — Один? — Фрея кивает.       — Хотелось бы мне увидеть лицо царя Асгарда, когда она предстанет перед ним, — не скрывая улыбки, довольно щурясь произносит старый Эгель.