У тигра на поводке (быв. Ледяная дева)

      Хмельное веселье — вот что он чувствует, стоит незнакомке исчезнуть из его жизни. Облегчение от непомерной ноши, скинутой с плеч. Магия словно поёт внутри него.       Свобода.        Он, забыв обо всём, бродит по Мидгарду, следуя воле охватившей его эйфории. Бродит по дорогам, городам, полям… везде, где можно пройти. Не в силах задуматься. Не в силах остановиться.       Неумелый бой по струнам проходится молнией по нервам.       Когда о тебе говорят — всегда понижают голос,       И не могут найти нужных слов, чтобы выразить весь свой ужас.       Мастера намеков, — даже они бессильны!       Объяснить за стаканом чая, что же в тебе такого.       Надрывный голос мидгардца режет слух, в нём слышатся слёзы, он оглушает, выбивает воздух из лёгких. Блоки, следы обрядов, ограничителей срывает с Локи, как листья с дерева в бурю.       — …«Ванское золото». Что за чушь! Глупая дикарка! Что только вы все находите в ней? Ни воспитания, ни красоты! Из богатств одни волосы, и те такими стали только из-за того, что её дядя у дворфов волшебный гребень для неблагодарной девчонки выменял! Небось в Асгард просилась, чтобы от своего дяди подальше сбежать. А то он ей там становиться воином запрещает, а тут Лив никто указать её место не сможет! Вот и…       Этот город слишком мал для твоей любви,       Так мал для твоей любви, так мал для твоей любви.       Этот город слишком мал для твоей любви,       Так мал для твоей любви, так мал для твоей любви.       Маг зажмуривается, пытаясь отогнать врывающиеся в настоящее голоса прошлого, которого и не было никогда, но перед глазами встаёт образ: юная дева в ванских ярко-синих шелковых одеяниях с белыми цветами, украшения в золотистых волосах сверкают алмазной крошкой, спокойствие, взгляд из-под ресниц.       — … Дом — это не стены и не земли, которые как хочешь так и назови, прав по-своему будешь. Дом там, где сердце, там, где любят и ждут. Где знакомо всё: от птиц в вышине до придорожных камней. Как можно назвать Асгард моим домом, если кроме друга да стен здания, принадлежащего дяде, нет ничего? Как можно говорить о помощи, если только из-за желания твоего брата взглянуть на диковинку, у меня дом и отняли?..       Когда я пришел к тебе — я ожидал увидеть       Наркотическую пантеру, неоновую Венеру;       Мурлыкающую на шкурах, лижущую кровь       Последней невинной жертвы; и очередь       Бледных безумцев, ждущих в твоей прихожей.       Один образ сменяет другой. Но перед глазами снова она — далёкая, холодная, гордая, в той же одежде и украшениях. … Тихий сип, ужас в золотисто-карих глазах. Пряди, чернея, падают вниз. Но в глазах отчаянье и ужас сменяются болью и ненормальной радостью, в них проскальзывает свет тайного знания, и радость сменяется пониманием и сочувствием. С бледных, обескровленных губ срываются слова.       — Пусть минует тебя участь моя, Локи из Асгарда, пусть минует… Это действительно жутко — не иметь возможности отдать последние почести единственному родному существу во всех Девяти Мирах, а сидеть запертой в золотой клетке… И не увидимся даже теперь… Пусть минует тебя участь моя, Локи из Асгарда… пусть минует…       Этот город слишком мал для твоей любви,       Так мал для твоей любви, так мал для твоей любви.       Этот город слишком мал для твоей любви,       Так мал для твоей любви, так мал для твоей любви.       — … Умерь свою жестокость, прошу. Чужие страдания облегчения мне не приносят. Видеть страх в чужих глазах мне не в радость.       — Тебя они не жалели, почему же ты жалеешь их?       — Я не жалею их. Не люблю страдания и страх…       Но всё, что я увидел в клетке твоей квартиры —       Маленькую смелую птицу с ясными, как небо глазами;       Сидящую на подоконнике с гордо сомкнутым клювом,       И ждущую с нетерпеньем любого попутного ветра.       —… Леди Лив отвыкла от настоящего неба и ветра. Даже я вижу, сколько радости ей приносит прогулка по саду. Приди в себя, пойми, ты не сможешь вечно держать её возле себя. Придёт время и тебе придётся её отпустить…       Этот город слишком мал для твоей любви,       Так мал для твоей любви, так мал для твоей любви.       Этот город слишком мал для твоей любви,       Так мал для твоей любви, так мал для твоей любви.*       —… Локи, нет! Это ло…        Боль оглушает. Стеклянный взгляд, совсем недавно наполненный страхом за него. Уходящее всё дальше и дальше родное тепло…       Давай, придумай что-нибудь       Попробуй взглядом обмануть       Вернуться с тем, чтобы вернуть       И про…**       Струны на инструменте мидгардца рвутся, инструмент идет трещинами и осыпается пеплом. Маг ищет дорогу обратно, но не находит её. Воспоминания уходят, снова растворяясь в небытие. Вот только ощущение тёплой крови на дрожащих руках не спешит исчезать.       —… Локи, может, я и схожа с Тором цветом волос, но импровизирую редко и почти всегда точно знаю последствия всех своих действий и слов. Тут информация по Камням Бесконечности и Таносу, которую я сумела достать. Приблизительно три часа назад почувствовала появление твоей копии. Даже я могла бы вас с ним перепутать при отсутствии связи… Прощай, милый мой…        Свободная от оков магия поёт и искрится. ***       — Ну разве так не проще? Разве это не естественно для вас? — наслаждаясь чужим страхом говорит мужчина в рогатом шлеме и с пугающим оружием в руках, в то время как его копии молча наблюдают за этим. Маг собирается сделать первый шаг сквозь толпу. — Это глубинная…       Мощный удар в челюсть от одетого на китайский манер двойника оправляет незадачливого «повелителя мира» в полёт к подножию лестницы здания, из которого он не так давно вышел.       — Бегите, — обведя стоящих на коленях людей тяжелым взглядом приказывает мужчина и получает в бок разряд, выпущенный носителем шлема, невольные зрители испуганно вскрикивают. Вот только успевший доказать свою смертоносность пучок энергии стекает безвредными искрами по черному шелку. — Бегите прочь, смертные!       И люди бегут, а между ними и сумасшедшим с неизвестным видом оружия - только босой мужчина с жутким взглядом зелёных глаз.       — Кто ты такой? Как смеешь поль… — начинает возмущаться рогатый, на что его двойник в черном молча выпускает в ответ по казалось бы пустому месту ряд небольных огненых сфер. Иллюзия исчезает, а хорошенько прокопченая тушка мужчины с посохом отлетает точно на то же место, куда его ранее отправил противник с помощью удара в челюсть.       — Мерзость. Почти не отличить от меня? — брезгливо рассматривая противника, словно какое-то жалкое насекомое, язвительно обращается неизвестно к кому маг. — О, милая моя, как такая убогая подделка может кого-то обмануть?       — Чт… — небрежный взмах руки и рогатый больше не может произнести ни слова. Черный шелк приобретает зелёный оттенок, на нём вспыхивают ярко-изумрудным огнём и ползут по ткани словно змеи руны. Маг резко вскидывает руки перед собой, словно упираясь ладонями на незримую стену. Огненые «змеи» переползают с рук, создавая в воздухе сложный, завораживающий по красоте кельсткий узор, состоящий из нескольких проникающих друг в друга кругов. Лёгкий толчок и вся это конструкция, собравшись в едва видимую искру, настигает свою жертву.        — Так просто… — проведя рукой по шелку рукава, с толикой разочарования говорит мужчина. — Как ты могла сравнивать меня… с этим? ***       …Несколько высших эльфов выводят на поверхность дроу. Спустя час путешествия на поверхности их находит отряд лесных эльфов. Разгорается спор, у одного из отряда рейнджеров не выдерживают нервы и в дроу летит стрела, но падает на траву, леденея и разбиваясь на множество мелких осколков.       — Достаточно. Одна его жизнь была преподнесена в жертву Л’лос. Что делать с этой и последующими за ней решать только ему, — произношу я, проявляясь вихрем снежинок между юношей и остальными эльфами.       — Ты не имеешь права вмешиваться в судьбу жителей этого мира, — появляется верховный бог эльфов. Высокомерный, жестокий, надменный, с таким выражением лица, по которому не просто кирпич плачет, асфальтовый каток горючими слезами обливается. Какая оперативность!       — Ты бы поостерёгся так откровенно заявлять о том, что справедливому возмездию нет места там, где правишь ты, — не могу удержаться от откровенной подколки.       — Что ты можешь знать о справедливости, дитя? — снисходительно спрашивает бог.       — А ты? Ты бы смог прожить жизнь своей жены с момента свадьбы и до раскола и не возненавидеть себя? — слова срываются с губ раньше, чем я успеваю их осознать.       — Ты забываешься, — презрительно бросает местный бог, и я не могу удержаться от смеха.       — Две стороны одной медали, как были, так и остались, — говорю я, заставляя эльфа передернуться. — И не кривись, нечего обвинять своё отражение в том, что творишь, сам того не замечая. Если ты сам не способен заметить свою жестокость, неужели думаешь, что свою может заметить она?       Обрываю себя, поджимая губы, встряхиваюсь, полыхая радужным светом. Моя форма меняется, проявляются орлиные крылья… Матроска с бантиками, хвостиками и прочим добром.       — Я сказала своё слово. Он сам в праве решать, какой путь выбрать и как именно по нему идти, — говорю, стараясь не обращать внимания на реакцию на мою внешность, дотрагиваюсь до длинных белых прядей замершего соляным столбом юного дроу, затем поворачиваюсь в сторону бога эльфов. — Это не вмешательство и тем более не благословение, просто констатация факта. — Рука юного дроу несмело касается моей, вызывая улыбку. — Альв остаётся альвом. Убираю руку, снова обращаясь роем снежинок.       — Ты… нелепа, — выдает дроу.       — И это меня совсем не удивляет, — улыбаюсь…       …Двое, словно отражение в зеркале. Меж ними стекло темницы.       — Время умирать, — усмехается мужчина, спаивая в единое целое стекло и узника, с помощью силы спрятанного в навершие его посоха Камня Бесконечности…       Я резко просыпаюсь, сажусь, хватая ртом ставшим слишком вязким воздух. Успокаиваюсь, возвращая контроль над силой. Удивительная лёгкость и ощущение свободы переполняют меня, хотя вспомнить, что мне снилось, не выходит совсем. Кольцо, болтающееся на цепочке, радостно посверкивает. Только сердце ноет, дёргает и болит, словно свежая рана. Кажется, Зевс, через Амура, как-то исхитрился мне отомстить!       — Не получилось… — с тоской вздыхаю я, разглядывая свои белые, отдающие лёгкой синевой руки, но только особого сожаления по этому поводу нет. Влияние кошек?       — Ты пришла в себя.       Пытаюсь встать, чтобы выказать соответствующие почести заговорившему со мной старшему духу, но он останавливает меня:       — Не стоит. Ты ученица моего отца, а значит, и мне не чужая, — улыбается Сокол в облике женщины.       — Фрея? — удивляюсь я, разглядывая огневолосую красавицу.       — Ванская дева, сбежавшая из Асгарда в сейд.       — …? — смех духа наполняет и моё сердце радостью.       — И Духи мой выбор одобрили. Всё-таки редко кто из ванов решается вернуться к своим истокам.       — …?       Фрея опускается на кровать рядом со мной, обнимает, даря нежное тепло, успокаивая Лёд внутри меня и возвращая коже более привычный оттенок.       — Как учитель?       — Принял мой выбор, хотя и ворчит, — отвечает Фрея и отстраняется.       — Еще бы мне не ворчать, — возмущается Эгель, появляясь в комнате. — Обе мои ученицы крайне своенравны.       — Учитель, я… — все мысли выветриваются из головы из-за ярких картин гибнущих Девяти Миров. — Должна идти. Если не остановить читаури в Мидгарде и не забрать Тессеракт, они, как стая голодной саранчи, пройдут по всем мирам Мирового Древа.       — Я не смогу помочь тебе в этом деле, — сурово хмурится Эгель.       — Не волнуйтесь, учитель, меня есть кое-какие мысли на этот счет, — радостно сияю улыбкой. ***       — Как ты это делаешь? — не выдерживая напряжения и веющей от фигуры более чем странного асгардца жути спрашивает Тони.       Старк, после рассказов о Торе, вообще как-то иначе представлял себе называющих себя богами инопланетян. Завышенное самомнение, магия из коробочки, но этот косящий под Джеки Чана тип подавлял одним своим присутствием и на фокусника совсем не походил. Сказал, что был в плену и не знает, где Тессеракт, а во всём виновата его пиратская копия, и они с Кэпом покивали с умным видом и согласились. И не то, чтобы дело было только в магии, просто как-то сразу и безоговорочно верилось, что если бы этот тип пожелал завоевать Землю, то ходить и устраивать различные представления для запугивания людей он бы не стал. Поговорил бы с нужными людьми и всё, никто бы что-то против пикнуть не посмел.       — Что именно, смертный? — с этакой пренебрежительной ленцой в голосе отвечает вопросом на вопрос асгардец.       — Магия. Огненные шары и всё такое… В чем твой секрет? Не пойми меня неправильно, но я не верю во всю эту паранормальщину. Это какие-то имплантаты? А может дело в нанороботах?       — А ты забавный, — говорит ас и его губы чуть вздрагивают в намёке на улыбку. — Я никогда особо не интересовался вами, мидгардцами, но уже второй раз сталкиваюсь с тем, что некто из близких мне асов находит в вас с вашей скоротечной жизнью что-то особенное… — От пронизывающего взгляда мага Тони становится очень неуютно, но настойчивый шепот любопытства перекрывает вопль инстинкта самосохранения. В глазах Локи проскальзывает что-то, заставляющее Старка нервно сглотнуть, и когда он уже готов плюнуть на всё и выйти из квинджета, чтобы подышать свежим воздухом... — Я отвечу тебе. Секрет магии в силе воли, воображении, умении концентрироваться и в практике. Даже у вас, мидгардцев, есть способности к ней, которые можно было бы развить… за несколько столетий. Молнии прорезают небо, самолёт начинает трясти. — Тор, — поднимая глаза вверх довольно усмехается Локи, в голосе отчетливо слышится азарт. — О, милая моя, посмотрим, насколько ты была права, говоря о качестве подделки. — Что-то мне это всё не нравится, — говорит Старк, предчувствуя огромные неприятности. ***       Стоит мне попытаться сделать шаг за порог дома учителя, как мне преграждают путь норны: совсем юное будущее, зрелое настоящее и седое прошлое.       — Твой путь закончен, дочь Арна и Дагней, сестра Сиф, — уверенно говорит Урд.       — Если бы это было так, меня бы здесь не было и вы бы не стояли предо мной, — спокойно возражаю я, разглядывая норн. Их внешность стирается из памяти раньше, стоит хоть ненадолго ослабить внимание. — Так почему вы преграждаете мой путь?       — У тебя есть ответ на этот вопрос, — отвечает Верданди.       — За ним вы и пришли, — вздыхаю я, осознавая, что именно показалось мне знакомым в норнах. Их божественная суть схожа с той, с которой я столкнулась в иной вселенной.       Звездануться. Рука так и зачесалась колечко радужное на пальчик примерить и показать, кто тут самое слабое звено, но…       Вглядываюсь в них, а мстить-то и винить их не за что. То прошлое, что они сплели, мне не нравится. Но…       …Безумие в зелёных глазах, чудовищный смех бога Хаоса и Огня на осколках мира. Моя кровь на его руках…       — Моё имя… родители действительно выбрали для меня его? — спрашиваю я, понимая, что пусть я и помню это иное прошлое, от него стоит ожидать немало неприятных сюрпризов.       — Семья. Анге настаивал на Ормлейв***, больно ты уж много унаследовала от родоначальника. Арн на Сири, Дагней склонялась к Уне, Сиф к Арндис, но в итоге твоим именем стало Лив, — отвечает Скульд.       — Душа у той, что зовётся Сиф… иная, — закрыв глаза разочарованно произношу я, горечь комком подступает к горлу.       — Плата твоей семьи за право выбрать имя, — подтверждает сделанные мною выводы Верданди.       — Нервная, однако, у вас работёнка, — улыбаюсь, в задумчивости касаясь кольца. Истина предстаёт предо мной, позволяя взглянуть богине судьбы в лицо. Прислушиваюсь к голосу вселенной, дозволяющему заглянуть в самые потайные уголки вселенной. И как в первые часы своего пребывания в ином мире начинаю перечислять в слух имена. — Ормлейв…        Результат заранее известен нам обеим, но есть что-то правильное в том, чтобы услышать собственное имя от вселенной, раз встреча с родными невозможна. ***       Тор проникает в квинджет, осматривается и, схватив за горло пиратскую копию Локи, спрыгивает вместе с ней куда-то вниз.       — … Он точно твой брат? — спрашивает Страк.       — Сводный.       — О, это многое объясняет. ____________________________ *Би-2 — Птица на подоконнике **Би-2 — Теперь ты знаешь *** Ормлейв -«наследница змея» Арндис — «богиня орлица», Уна — «счастливая», Сири — «прекрасная победа»