Жить для... (Часть 2)

Я стоял за спиной Андрея, слушал краем уха разговор и одновременно наблюдал за окружающими. Женщины, мужчины, здоровались, обнимались, смеялись. Официанты сновали туда-сюда с напитками. Я видел, что за некоторыми гостями ходят секретари с планшетами в руках и что-то постоянно набирают на экранах. Они были почти незаметны, но при ближайшем рассмотрении — да, на них были ошейники. Рабы. Люди-тени. Сам я замерев рядом с Андреем, напоминал скорее боди-гарда. Входили вновь прибывшие гости и Александр Анатольевич каждого встречал, обнимал. Раскаты его громоподобного голоса перекрывали шум в зале. Потом я отвлекся от созерцания гостей — стал рассматривать самого Андрея. Нить разговора я уже потерял, но это было и неважно. Я просто стоял и просто наблюдал за ним. Он был очень красив. Я видел, что он сердится, но все равно его движения были плавные, изящные. Он был легок и прекрасен. Нет. Не так. Занимаясь делами он играл легкость. Мне ли не знать, что он из себя представляет? Я понимал — он мог бы вести себя совершенно по-другому. Эта легкость не была натуральной. Он когда-то научился этой искусственной легкости, этим элегантным движениям, этим полу-улыбкам из-под ресниц. Отпустив наконец Николая Сергеевича с компанией Андрей двинулся к группе в другой стороне зала — Добрый день. Меня зовут Знаменский Андрей Николаевич. Александр Анатольевич сказал — вы хотели переговорить о поставках. — Да, нам сказали, что Вы подойдете. Здоровый мужик протянул руку Андрею, на секунду задержался взглядом на его шее. Да, впечатление эта игрушка оказывала однозначно. Рядом стоял еще один более молодой парень. — Меня зовут Кириллов Вадим Дмитриевич. Это — мой сын, Леонид. — Очень приятно. Что вас интересует? Они опять заговорили о финансировании, каких-то средствах на развитие бизнеса. Я не слушал. Разглядывал Леонида. А тот был интересной личностью. Молодой, самоуверенный. Он напоминал мне меня лет 8 назад. Он с легким презрением и разочарованием разглядывал Андрея. Потом переключился на меня. Я видел — ему любопытно. Было немножко смешно. И обидно почему-то. Знал бы ты мальчик, как дела обстоят — не кривил бы мордочку. Жизнь спесь сбивает только так. И вдруг этот мальчик — ну, дурак, иначе не скажешь — вновь перевел взгляд на Андрея и заявил. — Пап! Ты чего? Не понял? Разве с этим типом надо разговаривать? Вон его шеф в сторонке стоит. Повисла пауза. Андрей уставился на парня: — Вы что-то имеете против, Леонид? Вас дурно воспитали, если вы вмешиваетесь в разговор взрослых. Если вам так интересно — это Владислав, мой друг. И да, если хотите, Хозяин. Но это частная жизнь и почему вы позволили себе комментировать это мне лично непонятно. Его тоном можно было заморозить океан. — Простите его, Андрей Николаевич. Он — ребенок еще совсем. Кириллов-старший явно трухнул. — Не волнуйтесь, Вадим. Я не тот человек, что станет ломать бизнес из-за глупости. Продолжим… — Так. Еще одно дело — и можно будет немного расслабиться. Хотя, самое трудное еще впереди, — сообщил Андрей, отойдя от парочки Кирилловых и ухватив бокал шампанского у пробегающего мимо официанта. Этот последний разговор произвел на меня угнетающее впечатление. Даже учитывая мое положение, даже делая скидку на ту роль, которую пришлось в нем играть. Мы подошли к центральной группе — самой, пожалуй, многочисленной и шумной. Однако, при нашем приближении все притихли. Я окинул взглядом присутствующих. В центре — полный седой тип лет пятидесяти — вроде не старик, но уже слегка обрюзгший. На носу очки, высокомерная ухмылочка на губах. Рядом — необъятных размеров женщина в ярко-зеленом платье. Оно резануло по глазам, извратив цвет находящихся рядом предметов. Такой невозможно вульгарный, резкий оттенок, что в глазах зарябило. Еще один мужчина, молодой, может на несколько лет постарше нас с Андреем. В нем явно просматривалось фамильное сходство с высокомерным дядькой — та же ухмылочка, тот же гонор. Четвертая — дама, очень пожилая. Она сидела в кресле и рядом с ней суетилась молоденькая девочка — рабыня. И да, еще один парень, человек-тень, секретарь в ошейнике. Но самое сильное потрясение я испытал, когда снова переключил внимание на Андрея. У меня случился шок. Андрей, как по мановению волшебной палочки вдруг преобразился. Только что это был уверенный в себе человек и вдруг он… растаял. Я никак не мог совместить то, что видел в данный момент с тем, что видел буквально пять минут назад. — Добрый вечер, Виктор Александрович, — промямлил он, — рад Вас видеть. Александр Анатольевич велел мне к вам подойти. Хозяин вдруг стал похож на котенка Гафа из известного мультика — большущие, наивные, глазищи, скромная, стеснительная улыбка. Немного испуганный, неуверенный взгляд. Я ничего не понимал. — Да, Андрей. Мне он тоже сказал, что ему надоели наши с тобой дрязги. Они мешают бизнесу. И я с ним согласен. Отчасти. Поэтому я ожидаю от тебя реальных шагов, доказывающих твою добрую волю. Мне разговоры тоже надоели, как ты понимаешь. Ты мне задолжал. — Виктор Александрович, вы же знаете, что я не при чем! Зачем на меня вешать то, в чем я не виноват? — Если бы ты тогда не струсил… — Виктор зашипел аки змей, — все было бы иначе. Ты не хуже меня знаешь. А теперь… — Виктор Александрович, Вы прекрасно знаете, что у меня нет возможностей исправить ситуацию. Эти возможности есть только у Александра Анатольевича. Договаривайтесь с ним. Или отступитесь. И не забывайте — если бы Вы не начали мне тогда угрожать, я бы и не испугался. Самое странное — Андрей и правда выглядел испуганным. — Витя, не дави на мальчика, — вдруг встряла пожилая дама резким скрипучим голосом, — Нужно встретиться всем вместе — Алекс, ты, Андрюша… И Алекс прав — вражду необходимо прекратить. Может так оно и было, но Виктор явно не контролировал свои эмоции. От него так и перло бешенством и ненавистью. «Черта с два получится», — подумал я и обратил внимание на сына. Тот стоял, будто не при чем, но его масляный взгляд на Андрея не предполагал даже намека на равнодушие. Черт! Он облизывал его этим взглядом, раздевал и трахал. Он его хотел. Он бросал жадные взгляды на его ошейник и ненавидящие взгляды на меня. А я, никогда не рассматривавший Андрея как вожделенный объект вдруг понял — это не такая уж и бредовая мысль. Сейчас тот Андрей, которого я видел вполне подходил на роль этакого мальчика-пассивчика. И я вполне мог представить себе его нежным, отдающимся… Мой член, даром что заперт, даром что ненужный никому, заныл нестерпимо. А я не знал, как призвать себя к порядку. Как вернуть равновесие. А потом… один взгляд в мою сторону швырнул меня в реальность с такой силой, что я даже пошатнулся. Мне показалось, я рухну как подкошенный. Этот взгляд Хозяина явно говорил — не расслабляйся, возьми себя в руки. Еще через секунду я вспомнил, что все это игра и хоть мне и предписана определенная роль, но сути наших отношений это не меняет. На окружающих эта мягкость, и мнимая незащищенность действовали как надо. Но я не должен был выпадать из реальности. Андрей продолжал препираться с Виктором, а ко мне тихо, как-то сзади, вдруг, подплыла женщина в зеленом. — Почему я Вас не знаю? — требовательно спросила она меня. Ну конечно, как еще с рабами обращаться. Только вот, ошейника-то на мне нет, с чего такая наглость? Поворачиваюсь, глядя поверх головы тетки отхлебываю шампанское, которое всучил мне Андрей: — Вы ко мне обращаетесь? Извините. Меня зовут Владислав. Я сопровождаю Андрея Николаевича, — слегка кланяюсь. И не нахамить. И на место поставить. — Это я и так поняла, капитан очевидность! — хихикнула женщина, тон немного изменился, — Вопрос — кто вы такой? Хорошо, конечно, что Андрей кого-то нашел. Но мы не очень жалуем посторонних в нашем кругу, как вы понимаете. Вы секретарь? — Нет, Госпожа, я архитектор. — О! Как интересно! Это что-то новенькое. Андрюша как всегда дико оригинален. Такой талантливый молодой человек. Он, конечно, не мог выбрать кого-нибудь попроще. А где вы с ним познакомились? Я прищурился — мне не нравился ее напор. И было неприятно вспоминать прошлое. Но мы с Андреем договорились, по мелочам не врать — все равно узнают если захотят, значит… — Я его бывший одноклассник, — постарался вложить в эти слова максимум равнодушия и холода. Тут у женщины глаза полезли на лоб. — О! Ничего себе! Почему же только теперь? Я только пожал плечами и прошелся ледяным взглядом поверх ее головы, показывая, что разговор окончен. — Ладно, не отвечайте, я его сама спрошу, — я и не собирался. Ну-ну, интересно, что же ты ей, Андрюша на это отвечать будешь?

***

Музыка зазвучала неожиданно громко, прервав все разговоры. Андрей резко повернулся ко мне — в его глазах тревога. Я понял — наступила вторая часть «марлезонского балета». Гости потянулись в заднюю дверь — все как рассказывал Андрей. Сначала миновали большой бассейн, через оранжерею вошли в другой зал — совершенно иного стиля, специально для ночных развлечений. Кожаные диванчики, пуфики. Столики на двоих, большие столы для компаний по 4-6 человек. Колонны, закуточки, ниши. Я бы даже сказал — все это с трудом можно было назвать залом. Скорее салоном в старинном смысле этого слова. В центре — сцена-подиум. И минимум света. Гости тоже преобразились. Вот только что мы разговаривали со спокойными, светскими, деловыми господами и тут… Проходим мимо какого-то закутка: — Черт, как же мне все это надоело. Нагнись, чо как деревянный? Шлюха. Я для чего тебя кормлю? И шлепки. Размеренные, частые, от которых холодный пот потек у меня между лопаток. Видимо, меня перекосило, потому что Андрей взял меня за руку: — Расслабься. Возьми сок. В моей руке оказался стакан. — Что ж ты такой нежный-то? Мы с Андреем оккупировали диванчик на двоих, недалеко от центра. — Сядь на ручку, — это был приказ и он немного привел меня в порядок. Я сел. Впервые за вечер опустил пятую точку на что-то мягкое и едва не застонал — пробка, черт ее возьми, зашевелилась. Я проклял все на свете. И показать нельзя и сдержать стона не получилось. — Что? Сам Андрей уселся рядом, на сидение и прислонился головой к моему бедру. Картинка — что надо. Не позволяет понять что-то неправильно. — Ноги устали, — я соврал. И он это знал, улыбнулся. Не так как здесь улыбался — мягко и нежно, а как дома — хищно. Накажет за вранье? Да я почти хотел этого. Устал. — Мне лучше взять шампанское, Андрей. Я могу его не пить, но это как… — Да. Правильно. Но лучше больше не пей. Голова должна быть ясная. В покое нас не оставят… Он как в воду глядел. Едва заиграла музыка и на сцене появились знакомые уже мне рабы Александра Анатольевича к нашему столику подошел сын Виктора Морозова. — Я всегда говорил, что ты — та еще штучка, Андрей. Что, хорошо он тебя трахает? Парень кивнул головой в мою сторону. — Это ни в коем разе тебя не касается, Антоша. Не суй голову в петлю, потерять можешь. — А ты не угрожай. Знаешь, пока ты ходил этаким неприступным холодным принцем, я думал, ну ладно, мало ли, не интересуется. Но вот это — Антон ткнул пальцем в ошейник, — это означает одно — ты пудрил всем мозги. Я хотел было подскочить, изобразить дикую ревность. Или не изобразить? Вот дурак! Но, слава Богу, Андрей меня удержал. Антон усмехнулся: — Знаешь, у меня для тебя есть предложение. Пойдем со мной, а я утрясу ваши дрязги с отцом. Это дорогого стоит. Вы оба много теряете на этой вражде, — Антон наклонился к самому лицу Андрея и я не понимал, как тот его терпит. От него разило перегаром за километр, — Я не знаю, что уж вы там не поделили, но обещаю — ты не пожалеешь. Я смогу сделать тебе хорошо, детка. — Ты даже не представляешь, насколько омерзителен, Антон. И ваш долг передо мной растет сейчас в геометрической прогрессии. Ах черт, ты ж даже не поймешь! Катился бы ты к папочке. И не появлялся бы больше на горизонте. Идиот! Антон отшатнулся. — Я тебя урою, Андрей. А если не я — то папаша точно. Ты не представляешь, как он тебя ненавидит. Антон ушел ни с чем, а я задумался, почему, собственно, Андрею поступают такие предложения? С его-то характером… Дикость какая-то. — Мне надо размяться… — Дамы и господа! — над залом в микрофон раздался голос аниматора, — Тема нашей сегодняшней предновогодней вечеринки — С-с-с-средневековье! Вы давно пороли своих рабов? Забросили их? А они ведь соскучились по вашим наказаниям! Что они предпочитают? — Черт, — Андрей нахмурился. — Что? — Я как-то совсем упустил из виду, что меня формально можно заставить участвовать в представлении. — Но я могу не позволить? — Черт, да, конечно, но мне кажется… надо все взвесить. Есть охота. Пойду схожу. А ты сиди.