Жить для... (Часть 2)

Я еще видел как он подходит к официанту, машет рукой в мою сторону, что-то ему говорит. Вот он стоит — разговаривает по телефону. Следующий кадр он берет очередной бокал шампанского… Потом его от меня закрыла чья-то спина… И следующий кадр — последний — его пиджак на спинке стула. Там, где он только что стоял. И рядом, на столе недопитый бокал шампанского. Я встал. Ледяной пот, ужас сковал. Я изо всех сил сжал кулаки, чтобы унять дрожь. Сердце чуть не остановилось. Куда он делся? Я увидел его через бесконечную минуту, когда знакомая музыка привлекла мое внимание к сцене. Музыка — одна из самых моих любимых, из фильма «От заката до рассвета». Почти одновременно раздались первые аккорды и я увидел Андрея. Внутри все замерло: и мысли, и сердце, и дыхание. Жизнь остановилась. Все вокруг исчезло — люди, звуки. Полный вакуум, глухая тишина. Только белое пятно в том месте где находилась сцена. И это белое пятно двигалось. Сначала наклонилось — в руке его оказался красный цветок — откуда? А потом оно начало перемещаться, проступили детали. Андрей. Глухо бухнуло сердце. БУХ! И еще раз: БУХ! Он был далеко и близко. Он плыл по сцене, а вокруг извивался огненный цветок. Он двигался наклоняясь, кружась и я видел все новые и новые детали. Вернулись звуки — но я уже на другой планете. Я все воспринимаю по-другому. Он скинул пиджак, расстегнул верхние пуговицы рубашки, волосы растрепались. Появилось ощущение, что он совершенно пьян и если бы я не разговаривал с ним 5 минут назад и не видел его перемещения с телефоном, то так бы и подумал. Нет, это он что-то такое творит…. Я еще не понял что. Не понял почему он согласился. Не понял, чем это грозит. За разговорами я прослушал условия конкурса. Только уловил, что будет конкурс среди рабов. Черт! Да какой он раб! И вообще я не разрешал. Но окружающие, похоже, верят, радуются, свистят вокруг. Я бы подумал, что и ему это нравится… если бы не знал… Андрей запрокинул голову, глядит из-под ресниц, двигается. Кажется, будто он в полной прострации. Рядом какая-то девчонка в ярко-красном платье вокруг него вьется. Ей лет 25, ухоженная, рабыня. Андрей — он другой, он офигителен. Он берет девочку за талию, плавно аккуратно кружит ее. Но чем он вообще занимается? Он развлекается. Он стал центром маленького завихрения. Раньше б мне такое показал, я сам бы его… Бог мой, что в голову лезет! Он же Хозяин. Он двигается так, что у меня сводит яйца и я, только что не поскуливая, готов тереться о ручку дивана. Меня прет. Я понимаю, что допустил в голову невозможные, недопустимые мысли — я его хочу. Мне кажется, что если вот сейчас, через секунду он не окажется в моих руках, я взорвусь. Я его хочу — дико, безудержно, невыносимо. И я уверен — буквально на всех он производит такое же впечатление. Сейчас он соблазняет всех этих пердунов вокруг и они хотят его трахнуть прямо на этом самом подиуме. Что-то я сомневаюсь, что их остановят Андреевы миллионы. А я его хочу так, что потеряв голову ввяжусь в драку если кто-то дотронется до моего… А еще я понимаю, что он принял на себя все риски. Потому что на его месте мог быть я. И потому что случись со мной такая неприятность, она могла бы привести меня в могилу. Только вот мне непонятно, почему он так рискует? И непонятно что делать? Как остановить это? — Как думаете, Владислав, мне дать команду «фас»? Я вздрогнул. Как же я забыл? У нас же есть хозяин вечеринки и вряд ли здесь что-то происходит без его ведома. Я не знаю, что он сказал Андрею, но результат на лицо — Знаменский пошел на сцену. Я сжал зубы. — Что вы хотите? — Андрей — как ребенок. Своей выходкой он поставил под удар все, что строил прошедшие 6 лет. Вы это понимаете? — С чего вы взяли, что я должен что-то понимать? Мой голос хрипит, я понимаю, что спалился, что вот сейчас этот человек с непонятными интересами читает меня как открытую книгу. — Ну, например с того, что вы взяли на себя ответственность за него. Разве нет? В его голосе издевка. А у меня в памяти всплыли слова Андрея — «Его обмануть не удастся». — Если мы объявим его победителем, знаете что будет? — Честно? Нет. Прослушал условия. — Ха! А зря. Может тогда не отпустили бы его от себя. Ему на выбор предложат три варианта: либо вы должны будете его трахнуть, либо выпороть, либо связать и поставить посередь зала в качестве украшения, насаженного вон на тот прекрасный стеклянный фаллос до конца вечера. Как думаете, что он выберет? — Вы не посмеете. Он, богатый, влиятельный бизнесмен. Как такое возможно? — Он сам подставился. Сам напялил на себя символ рабства. А здесь всякое случается. Я попросил его привести с собой на мой вечер раба, а он что вытворил? - в голосе Алекса звучала досада. — А он говорил вам, что не хочет. Разве вы прислушались? И он… выполнил вашу просьбу. А символ… — это всего лишь символ. Я стоял, опустив глаза в пол. Александр Анатольевич молчал с минуту. — Иди за мной. У нас есть минут двадцать, чтобы решить кто будет главным блюдом на столе. Я пошел за Алексом, сердце заходилось бешеным стуком. Я надеялся, что все делаю правильно, ведь его Андрей обманывать не собирался. Кажется. По углам расположились парочки — трахались, слышались стоны, вскрики. Какой-то парень, прямо в общем зале прижатый к стене, отсасывал пожилому обрюзгшему мужчине. А вон, в другом углу на диване девочка нашего хозяина под какими-то мужиками. И еще одна перегнулась через ручку того же дивана и стонет под гостем. Извращенная больная компания. Я думал — ну что мы за наивные придурки. Оба! Решили, что сможем кого-то обмануть. Эти люди давно потеряли страх и совесть. Они пьяны и давно перестали держать себя в руках. Меня охватывали ужас и неверие, что Андрея могли вот так же вот… Александр Анатольевич повел меня из зала. Мы свернули в какой-то коридорчик, шум немного стих и хозяин толкнул меня в небольшую комнату с мягким приглушенным светом и козлами для фиксации рабов посередине. Больше там не было ничего. — А Андрюша молодец. Хорошо он их всех завел. Только я-то все его фокусы уже знаю, меня не проведешь. Интересный он нашел способ тебя прикрыть. Но я должен знать, с кем он связался. Он песочил мне мозги, смеялся, говорил, что ждет своего единственного. Ни за что не поверю, что это ты и есть. Больно наглый. И ты мне не нравишься. Поэтому, я просто своим долгом считаю освободить его от такого кровососа. Он слишком молод и впечатлителен, чтобы сделать это самостоятельно. Надеюсь, если я отдам тебя на потеху публике, он не сильно огорчится. Вряд ли станет сильно переживать из-за шлюхи, а? Он взялся за телефон: — Давай сюда пару амбалов. У меня есть угощение. И снова ко мне: — Ну что, сам штаны снимешь, или мне служащих попросить помочь? Я замер. А потом задал единственный вопрос: — Александр Анатольевич, как вы думаете, стал бы Андрей рисковать репутацией ради того, кто ему не особо дорог? И начал стаскивать пиджак. А потом штаны. Белья под ними не было — так даже проще. Потом долго расстегивал пуговицы рубашки непослушными пальцами. Через пару минут я стоял обнаженный посередь комнаты, ни капли не смущался. Привычка ходить голым никуда не делась. Алекс смотрел. И молчал. Долго. Задумчиво ходил вокруг меня. Мое тело — оно кричало о тяжелых испытаниях, которые ему пришлось вынести. Скованные гениталии, затычка — все это символы, но такие яркие, которые Андрей, как нормальный Хозяин, использовал на своем рабе. И да, главный символ — его клеймо. Четкое, яркое, однозначно указывающее на мою принадлежность. Хлопнула дверь — в комнату ввалилась пара охранников: — Этот что ли? — Обожди. Ты не похож на собственность, — буркнул Александр Анатольевич. — А вы его за дурака держите? Он изображал бы раба, а я бы ходил как пришибленный? А теперь подумайте, что будет, если вы меня сейчас по кругу пустите? Что Хозяин потом сделает? — Черт, я его недооценил. Заарканил такого самца — просто чудо. Теперь понятно, почему он не хотел тебя сюда тащить. Но какая идея! Я полагал…. Тут он внезапно умолк, будто побоялся сболтнуть лишнее. — А я полагал, что даже если вы ему и не друг, то хотя бы не враг. Судя по тому, как он к вам относится — я думал, вы никогда его не подставите. Что вы подумали? Что принц вдруг обернулся тыквой? Решил изменить весь свой образ жизни? Из льва превратиться в щенка и лечь под первого попавшегося хитрожопого кобеля? Вы в самом деле решили, что такое возможно? Вы же не первый день его знаете. Что было вероятней, с учетом того, что он не хотел меня приводить? Что он стал тряпочкой? Или что нацепил на себя ничего не значащую безделушку, чтобы ко мне не приставали? Я злился. Вроде и понимал, что Алекс таким образом хотел «помочь» Андрею, но он ему кто, папочка? И еще мне казалось — не из добрых побуждений он заставил Андрея привести меня. — Если хотите — я докажу. Я раб. И я думаю, Хозяин будет не в восторге и мне знатно влетит за это, но так лучше. Я опустился на колени и сосредоточился над бугром в штанах Александра Анатольевича. Заложил руки за спину, как полагается, потянулся ртом к молнии брюк. Александр Анатольевич не отстранился. Тогда я взял в рот и принялся ласкать его полувозбужденный член. — Пошли вон! — раздался сверху рык. Где-то через пяток минут я поймал себя на мысли, что горжусь своими навыками. Член окреп, а Александр Анатольевич облокотился на козлы и тяжело дышал в такт с движением моей головы. От этого стало… тошно, но на качестве не сказалось. Что ж, я смог сделать ему приятно. Через 10 минут Александр Анатольевич задышал тяжелее, застонал, схватил мою голову и сам стал втрахиваться мне в рот. Мне оставалось только расслабить горло и позволить все. А еще через несколько минут он бурно кончил, прижав меня совсем плотно к паху и заставив глотать. Потом отпихнул так, что я полетел на пол. — Ладно, я все понял. Иди уже, — он быстро оправился и вышел из приватной комнаты. Узнать, что и как там с Андреем я смог только, когда вернулся в общий зал. Там уже гремела какая-то быстрая музыка. Андрей в уголке что-то пил и шептался с той девицей в красном, но я успел заметить, как он нервно оглядывается вокруг. Увидев, что с ним все в порядке я вдруг почувствовал накатывающую слабость. Мне надо было как-то перекинуться с Андреем парой слов. Мне нужен был якорь, нужно было просто побыть рядом с ним, чтобы почувствовать уверенность, что я правильно все сделал. Я должен был ему сказать. Мое поведение было далеко от привычного и мне начало казаться, что Андрей на меня уже очень сердится и не простит такой разнузданности. Я вдруг остро почувствовал, что мне страшно стоять на двух ногах, и еще я понял, что нестерпимо завидую тем рабам, которые могли вести себя правильно. Насколько спокойней было бы сейчас просто сидеть на полу, прижавшись к его ногам. Я чуть не расплакался от тоски. Надо было его вытаскивать. Я подошел и, перебарывая дрожь, выдал: — Ты слишком долго ходишь за едой, тебе не кажется? Что за фокусы? Я довольно нагло взял его руку вынул из нее бокал, поставил его на ближайший подоконник. Потом поднес руку губам. Этот жест, с одной стороны уважительный, а с другой — довольно собственнический, вполне вписывался в нашу игру и был мне необходим. На самом деле мне хотелось сказать ему, что я устал, что хочу домой, что готов терпеть любые физические страдания, лишь бы закончилась эта моральная пытка. Он ну просто чудо как хорош, но его пусть и напускная, но уязвимость пугает меня. А еще меня пугает то, что итоги конкурса еще не объявили. — Тебе не стоит пить. Ты сам это знаешь не хуже меня. Тем более эту гадость. Недоумение в его глазах сменилось болью. Такое впечатление, что он мои мысли прочитал. — Как скажешь, Влад. Все снова перевернулось с ног на голову. Мы ушли к себе на диванчик: — Ты зачем полез на сцену? — Что сказал Алекс? Мы заговорили почти одновременно. — Не забывайся! Глаза Хозяина полыхнули гневом. Я сник. Разве же мое дело, чем прижал Алекс Хозяина? — Он знает. Раздел меня. Угрожал. Я и сейчас не знаю, чем это все кончится, если ты победишь… На сцене тем временем кружилась очередная пара. — Не волнуйся. Алексу невыгодно ронять мой авторитет слишком низко. Хотя, да, бывали случаи, что и очень солидных людей здесь опускали. Но, как правило, это был сговор, злой умысел. Андрей задумался. И я тоже. Скажите, а вот сейчас это что здесь происходит если не злой умысел?