Жить для... (Часть 2)

Я крутил в голове слова Андрея про то, что я — Дом, весь день, до ухода гостей. Я думал об этом и позже, когда Андрей пользовал меня в спальне… Хотя нет, в тот момент у меня все мысли отшибло, но после — да, думал. Все пытался понять, что же он имел в виду? Что такое дом? У каждого он свой, но что такое дом для Андрея? У него огромная квартира на Кривоколенном. У него особняк под Авиньоном. Но ни там ни там я не чувствовал, что Андрей может по-настоящему расслабиться. Чуть лучше все выглядело в Усадьбе — иногда он превращался во что-то домашнее, обычное, чем поражал меня до глубины души. И вот теперь я понял — именно там он чувствовал себя собой. Ну или почти чувствовал, потому что такие моменты были всегда весьма непродолжительны. Так где же ему хорошо? Я думал, что у него такого места нет. Но он меня назвал домом. Местом? Собственностью? Состоянием души? В любом случае это то, что приносит покой и расслабление. И в его представлении — это я? Как могло все так встать с ног на голову? Я — человек, который принес ему в прошлом кучу неприятных моментов вдруг превратился в Дом. Я вспомнил свой дом, в смысле, свою квартиру, где жил до похищения. Нет, она не была домом. Скорее квартира родителей — вот там да. Когда я туда возвращался, мне всегда становилось хорошо. Даже в последний приезд я там смог немного расслабиться. Хотя, с той же квартирой были связаны и всякие неприятные воспоминания — ссоры с родителями, школьные неурядицы, неприятные известия… Я тут вспомнил о кутежах, которые мы устраивали с друзьями у меня дома и как потом мама меня гоняла, чтобы все за собой убрал. Потом — студенческие попойки. О-о-о! Это отдельная песня! Родители оставляли нас одних и мы творили черт знает что! Помню один не очень крепкий парень перепил и испортил мамину накидку на диван… Что потом было! А количество битых фужеров и чашек вообще не поддается подсчету. И горы мусора. И целый день уборки на следующий день, хотя друзья честно старались за собой прибрать сразу. Да. Это дом. Моя комната. Заваленный бумагами стол, пианино в углу, разбросанные по всем углам носки и футболки… Я никогда не был особенно аккуратным. Вечер. Бетховен. Лунная соната. Когда на 125-й раз не получился рисунок головы Гермеса, эмоции перехлестывают. В окно летит стоящая рядом пустая кружка из-под чая. В середине окна образовывается круглая дыра. Хорошо весна. *** — Что не так? У тебя какие-то проблемы, раб? — Нет, Хозяин. Все хорошо, устал, наверное, немного. Но если прикажете, я выполню любую Вашу прихоть. Андрей долго на меня смотрел, потом кивнул. — Иди на кровать. Я послушно взобрался на лежанку, встал на четвереньки, развел ноги, предполагая, что Андрей хочет в очередной раз. — Нет, не так. Андрей перевернул меня, положил на спину, устроился между моих ног. Аккуратно, задумчиво дотронулся до клейма, заставив втянуть живот, начал оглаживать все мое тело, задел все колечки, потянул там-сям. Потянулся к губам, присосался так, что в ушах зашумело. Я был напряжен и растерян, но он, кажется, улетел в стратосферу, вылизывая меня. Он переместился ниже, пощекотал языком шею, перешел к колечкам на сосках и по мне прошла волна, заставляющая терять голову. — Я хочу сделать тебе подарок. Бог мой! Что же ты со мной делаешь, Андрей? Я всего лишь раб, подстилка для утех. Но твой голос, бархатный, пробирающий до мурашек, он просто выворачивает меня нервами наружу. От него тепло. Ощущение, будто ты взял в руки мое сердце и поглаживаешь его как котенка. Хочется, чтобы ты поглотил меня всего, хочется полного слияния… Хозяин откуда-то выудил наручники и притянул мои руки к изголовью. А потом опустился вниз, нежно прихватил губами мои чисто выбритые яички, начал перекатывать их, мять, перекручивать немножко, выцеловывать. Я заметался от накатывающего желания, голова начисто отказалась контролировать что-либо. Что это? Похоть, умело разбуженная лаской? Или все становится сложнее? Распахнув глаза, я уставился на темную макушку моего Хозяина, который творил что-то несусветное. Конечно, уже через минуту такой стимуляции, мой орган поднял голову с любопытством пытаясь понять, что, собственно, происходит. И тогда Андрей взял его в рот. Это был уже второй раз, когда он вот так, отбросив собственные правила, презрев статусы, наплевав на собственную гордость, доставлял мне удовольствие. Мое тело ликовало, но я не хотел, чтобы это уж очень быстро закончилось. «Ну, нет, так быстро ты не отделаешься, Хозяин, — подумалось мне, — поработай-ка ротиком, раз уж сам напросился». Он как будто прочитал мои мысли. Я заметил, что он усмехнулся и начал активнее двигать головой, до самых гланд насаживаясь на мой возбужденный член. Я должен признать — он очень хорошо делал минет. Когда это случилось первый раз, у меня не было моральных сил оценивать его старания, меня тогда совершенно огорошил сам факт. Но сейчас я сосредоточился на ощущениях и понял — он мастер. Мне хотелось поехидничать, сказать что-нибудь типа — «ну, это баллов на 20, неплохой результат». Но я еще не настолько охамел. Нельзя злоупотреблять хорошим отношением, оно может испортиться. А в это время, Андрей увлекся процессом так, что, кажется, забыл все на свете. Что ж, вынужден признать, он любит и умеет делать минет и от того как я сейчас себя поведу, зависит, получу ли когда-нибудь еще такую награду. Вам может показаться, что во время минета, я, вот так спокойненько про себя рассуждал, что стоит делать, а что не стоит, но на самом деле это были не связные мысли, а какие-то обрывки. Возбуждение сводило с ума, я держался из последних сил, и поведение мое было скорее основано на инстинктах. Чисто на подсознании я вел себя так, а не иначе. Я стонал, сдерживался, чтобы продолжить этот кайф как для него, так и для меня, как можно дольше. Я бы хотел запретить себе разрядку совсем, лишь бы процесс не прекращался и длился вечно. Но, так не бывает. Вскоре я стал понимать, что больше терпеть не смогу. Я замычал, а Андрей, лишь вскользь глянув на меня, продолжил свои игрища с моим членом. А потом я рыкнул, и резко подался вперед. Как жалко, что руки в наручниках, я бы хотел вцепиться в его шевелюру, прижать к паху голову и не давать дышать минуты две-три, вбиваясь в его горло. Наверное, именно поэтому он меня и сковал. На пару минут я из раба превратился в ненасытное животное, готовое трахать все что движется, а лучше всего вот этот вот рот, такой мокрый, мягкий, умелый и не выпускать свой член из него, не давать дышать. Но, и это мое состояние закончилось. Андрей снова, как и в первый раз, не выплюнул сперму, все проглотил, еще и облизался, потом разок прошелся по головке языком собирая все до последней капли и отвалился вбок. Я минуту подождал, чтобы отдышаться и прийти в себя. Вспомнить, кто я и зачем я. Потом сказал тихо: — Спасибо, Хозяин. Я у вас в долгу. И явно одним минетом не отделаюсь. Спасибо, за подарок. Андрей помолчал, а потом как-то неуверенно спросил: — Тебе понравилось? Я повернулся к нему: — Это не то слово, Хозяин. Это было… потрясающе. Я даже вообще не предполагал, что вы такое можете? Вы, извините, но это было… потрясающе. Я боюсь спрашивать, но, как? Откуда вы так умеете? Андрей хрипло рассмеялся: — Ага, где я так научился, да? — Ну-у-у… да. — Влад. Я тебе торжественно клянусь, когда-нибудь расскажу, но не сейчас. Сейчас неправильное время. Ты не готов, да и я тоже. Но это обязательно случится, это неизбежно. Надо сказать, он сказал это каким-то совсем не радостным тоном. Я кивнул головой. Я знаю о своем Хозяине далеко не все. Я подумал — за все время моего рабства я практически не имел возможности поговорить с кем-то кроме самого Андрея. Был момент, когда ходил на порки к дяде Вове, но я его бездарно упустил. Я точно знал, что не виноват перед Андреем настолько, чтобы терпеть все его издевательства. Я знал, что давно искупил ту несомненно тяжелую, но не смертельную вину. И я помнил — он тысячу раз говорил мне что это не месть. Что без меня он просто не выживет. И я вдруг подумал, а что если это действительно так? Что если я — лекарство, без которого Андрей загибается? Что если он, как дикий зверь безошибочно определил, что ему нужно для того, чтобы излечиться. И его инстинкт самосохранения заставил его делать все это. Делать это со мной. Лечится. И что если когда-нибудь это сработает? Тогда, чтобы все мои мучения были не напрасны, я должен стараться, чтобы это сработало. И как можно быстрее, а то могу и не дожить. — Мне не по себе, Хозяин. Возможно, вы хотели бы воспользоваться мной… по назначению. Я прошу вас. Андрей задумался. — Странно, ты сам предлагаешь. Кажется, это в первый раз. Получаешь от этого удовольствие? — Определенно, но сейчас дело в другом. Вы мне сделали шикарный подарок, а я? Что я мог бы вам подарить? У меня ничего нет. Даже меня самого нет. Все, что вы пожелаете, Вы можете получить от меня просто взяв это. Что я мог бы Вам подарить такого, что вы не могли бы получить сами? Поэтому, я предложил. Ну, как бы, я же мог и не предлагать, правда? Вы могли потребовать и получить, но мое искреннее предложение — это то, что я могу дать вам только сам. Я хотел бы вам предложить воспользоваться этим телом так, как вашей душе угодно. Сейчас я бы хотел, чтобы вы реализовали любые ваши сексуальные фантазии или устроили бы мне какую-нибудь пытку из тех, что вы так любите. Я бы хотел пережить это с полным сознанием, что сам об этом попросил. В общем, я совершенно растерян, потому, что не представляю, как сказать вам спасибо и сделать какой-то ответный подарок. Что я еще могу вам подарить? У меня же ни черта нет. Я прикрыл глаза, горло сковал спазм. Я почувствовал себя этаким куском свинины на красивой тарелке, который из благодарности за эту красивую тарелку решил сделать подарок человеку, который собирается его съесть. Смешно. Андрей положил руку мне на голову. — Знаешь, мне уже очень приятно, что такие мысли хотя бы забредают в твою голову. Это поразительно отличается от того к чему я привык в свое время. Раньше ты не был на это способен. Пожалуй, это само по себе является подарком. Меняйся. Я хочу этого. Меняйся так, как мне бы хотелось, становись гибче, чувствительнее, умнее. Это единственное, чего я не могу у тебя потребовать здесь и сейчас. Твоя душа должна принадлежать мне. Я хочу, чтобы ты чувствовал меня, чтобы понимал меня. Андрей ненадолго замолчал: — Влад, я знаю, что поступаю эгоистично, но по другому я просто не могу. Я… Он прервался. Точно хотел сказать что-то еще, но передумал. А я понял — когда-нибудь скажет. — То есть, вы хотите, чтобы я знал, как удовлетворить вас, даже если вы ничего не приказали? Грубо говоря, я должен воспитать в себе некое чутье. Вот засвербело у меня в заднице — значит, вы хотите меня трахнуть, и я должен немедленно реализовать это ваше желание, подставив зад. Так? — Грубо, но ты уловил суть. Ты должен считывать мои желания, забывая обо всем — о себе, посторонних в комнате, каких-то делах помимо служения. Ни одной посторонней мысли. Как радар, настроенный только на мой комфорт и удовольствие. — Разве можно этому научиться? Мне кажется это нереально, — и тут меня осенило, — Пытки, они для этого, для того, чтобы я мог думать только о ваших желаниях? — Я не знаю, Да. Мне кажется так. Во время пытки, стремясь ее укоротить или даже избежать, ты гораздо внимательнее следишь за моими настроениями. И это при том, что ты в какой-то степени теряешь контроль, меньше думаешь и больше действуешь на подсознании. Таким образом, ты учишься правильно реагировать на мои желания на уровне подсознания. Эти знания закрепляются с каждым разом, и ты становишься все более чувствительным к моим настроениям, интонациям. И мне кажется, это уже начало работать. Я прислушался к себе. Как бы дико это ни звучало, но в чем-то Андрей был прав — мое отношение к боли стало… как к индикатору. Чисто на подсознании я внимательно присматривался к Хозяину перед каждой пыткой, стараясь понять, что меня ожидает. Каждый раз, во время пытки, пока еще что-то соображал, я внимательно следил за настроением Хозяина, старался понять, как мне себя вести, чтобы он перестал. И еще — черта с два он задавался вопросом, зачем он меня пытает. Но, он получал удовольствие, а я — нет, но возможно когда-нибудь я начну ловить кайф если не от боли, то от его удовольствия. Я уже давно вполне сознательно хотел радовать его. Какая же это дикость и чушь? Или нет? Так вот, о доме. Дом — если это действительно дом — он идеально подогнан под потребности своего Хозяина. Хозяин всегда знает где что лежит. Он знает как в его доме работает каждый механизм, что надо починить, а что можно выбросить. Он покупает дому обновки и приглашает в него гостей. Тех, кого хочет. Я вдруг осознал — да, именно так и ведет себя со мной Хозяин. Но вот интересно, а можно ли наказать дом? Дом можно сломать. Дом можно перестроить, придать новый вид. И Дом можно продать.