Жить для... (Часть 2)

Сначала я даже не осознал это в полной мере, но то, что сказала Маргарита по телефону ударило по моему настрою сильнее, чем я ожидал. Я не смог перестать об этом думать ни на следующий день, ни через день. Я думал об этом, когда отсасывал Андрею утром. Я думал об этом принимая Хозяйский член вечером. Я задумывался и получал подзатыльники за рассеянность. Я честно пытался вернуть свое отупевшее состояние, которое у меня было до вечеринки у Александра Анатольевича и у меня не получалось. Именно тогда мое смирение дало трещину, я начал видеть что-то неправильное, что-то недопустимое для себя в облике Андрея и… да, кстати, я опять начал называть его про себя Андреем. Только вот, он почему-то не замечал изменений — он, который, кажется, всегда читал мои мысли на расстоянии. Я предположил — в праздники он недопустимо расслабился, да и проблемы с тем филиалом… А я не мог перестать думать. Я думал о нем, о его словах, поступках, действиях. И моя реакция на подзатыльники стала неправильной — я чувствовал жалость к нему. После Франции я, даже представить себе не мог, что смогу когда-нибудь вернуть способность мыслить, оценивать свое поведение, осознавать в полной мере происходящее со мной, реагировать на боль и что даже важнее — на свое позорное положение. Сейчас это уже не било по мозгам с такой силой, как в самом начале, но тоже ощутимо угнетало. Но с такой болью я мог жить, не теряя себя, но и не впадая в истерическое состояние. При этом я стал воспринимать все действия Хозяина как бы с другой точки — нет, мне не приходило в голову не подчиняться или пренебрегать своими обязанностями, я шел на мучения с открытыми глазами, как бык на заклание, но я все время думал… и представлял, что это не я, а он на моем месте. В любом случае, приезд дяди Вовы был мне на руку. Я же решил, что должен с ним как-то поговорить. В тот день Андрей устроил мне тяжелейшее испытание. Дело в том, что я ошибся, а Хозяин всегда был очень рад моим ошибкам — они наводили его на продуктивные мысли, что можно со мной сотворить. Вот и теперь — ему приспичило трахнуть меня не вечером, как обычно, а после обеда. Я по привычке прочистил себе внутренности утром и днем… получилось не очень хорошо. Я не спорю, он имел полное право на меня рассердиться и наказать. И он притащил меня в ванную. — Ты — грязная свинья — никак не можешь научиться элементарной чистоплотности. Ты забыл, в чем заключается твоя обязанность? — Простите, Хозяин, я не забыл… Я думал, вы будете вечером… — Разве в твои обязанности входит думать? Ты должен быть чистым. Всегда! В любой момент! Он требовал невозможного, и конечно же знал это, но повод был замечательный. Я почти сразу понял по ехидной ухмылке, что этот концерт разыгран специально. Хозяину захотелось развлечься. — А ну полез в ванну, перегнись через бортик. Я оказался в дикой позе: ногами в ванной, попа к верху, а руками упираюсь в пол. Андрей зажал мою голову между ногами. — Что ж, придется учить тебя заново, а то совсем страх потерял. В меня вошел наконечник от душевого шланга, внутрь начала поступать вода. Эти ощущения были мне совершенно привычны, я не мучился ни капли и в чем наказание пока что не понял. Наполнив меня водой под завязку, Андрей за волосы поднял меня и засунул в ванную. Я знал, что сразу воду выпускать нельзя, терпел. Живот раздуло, но я стоял на четвереньках и, покачиваясь, ждал разрешения. Мне бы не хотелось выпускать при нем, но это было неизбежно. Андрей пытливо заглянул мне в глаза: — Расскажи, что ты чувствуешь. — Ощущение, будто проглотил воздушный шар и он хочет вылезти через задницу, Хозяин, — поведал я ему, — Я его еле держу. Я даже попробовал улыбнуться. — А если по твоему животу сейчас ударить? — Смотря с какой силой. Могу и не удержать. — Ну, давай, выпускай, — скомандовал Андрей. Ну, конечно. Я так и думал — полный конфуз. Черт, не думать надо было, а промываться. Доигрался, блин. — Что ж, пошли в пыточную, — приказал Андрей. В его голосе ясно слышались довольные нотки. Довольные и хищные. В комнате я увидел некоторые преобразования: по полу был расстелен полиэтилен на довольно большую площадь и по углам этого полиэтилена появились четыре кольца жестко вкрученных в пол. Он явно готовился к мероприятию заранее. Мне приказали лечь на эту пленку навзничь. Андрей распял меня, притянув руки и ноги к кольцам, под спину, в районе копчика подсунул большой кожаный валик, и некоторое время с удовольствием рассматривал получившуюся картину. — Что Вы собираетесь делать со мной, Хозяин? — не выдержав, спросил я. — Учить тебя промывать внутренности, раз ты все никак не одолеешь эту науку. Андрей покопался в ящиках и достал расширитель для рта. Зачем? Я сначала не понял, но потом боковым зрением увидел, что дверь открылась, и в комнату вошел охранник с ведром воды. Тогда я понял, что мне предстоит и начал молиться. Хотя я совершенно незнаком с медициной, было понятно — это смертельно опасно, то, что он собирался делать. Мысли судорожно метались в голове — сколько человек может выпить воды без вреда для здоровья? А какое количество приведет к смерти? Я точно помнил еще из школьного курса истории — от этой пытки можно умереть. Меня заколотило. Андрей взял кружку, вставил в мой рот воронку. Я прикрыл глаза и начал глотать воду. Это продолжалось долго. Андрей сидел около меня на корточках, медленно лил воду, с видом исследователя изучал мои реакции - болезненные гримасы - поглаживал мой живот. А я затравленно на него глядел, пытаясь угадать, сколько же это будет продолжаться. И замирал каждый раз как он подносил к воронке очередную кружку. Я хотел бы найти силы сопротивляться, хотел бы чтобы мое сопротивление остановило бы процесс. Но это было настолько нереально… И в результате, я мог только попробовать выжить, держаться до последнего. Даже начав задыхаться, я все еще надеялся, что он остановится. Не останавливался. Просто делал небольшие паузы между вливаниями. В одну из таких пауз, неожиданно сильно нажал мне на живот. У меня глаза на лоб полезли — начались сильнейшие рвотные спазмы. Я даже не помню, когда еще мне было так плохо. — Знаешь, Влад, а это правда, очень сильное чувство, держать чьи-то страдания в руках, управлять ими. Чувствуешь? Он снова нажал мне на живот, и я, закатив глаза, застонал, глубоко дыша, пытаясь удержать в себе воду. Потом снова глотал, ощущая как разрывает кишки. Сколько было воды не знаю. Много. В конце Андрей переместил валик чуть ниже из-за чего меня выгнуло еще больше. Я завыл, замотал головой от боли распирающей желудок. Боже, пощади, я не могу, что ты от меня хочешь? Что я могу тебе дать, чтобы ты прекратил? Вот только я полагал, что ничего ему от меня не нужно, просто ему нравилось смотреть, как я мучаюсь. Любимое развлечение. Внезапно Андрей вынул из моего рта распорку. — Я подумал, что-то скучно просто вливать в тебя воду. Может, поговорим о чем-нибудь? Андрей снова поправил подушку под моей поясницей, погладил мой раздутый живот и я затрясся — понял, что пытка еще не закончена. Так и оказалось — Хозяин принес две гантели, не торопясь развинтил их. — Хозяин, вы же не собираетесь… — от ужаса у меня в голове помутилось. Я бы закричал, если б силы были. А так — только слезы из глаз текли да дышал натужно. — Почему не собираюсь? Вот сейчас положу пару этих колесиков тебе на живот и мы с тобой поговорим за жизнь. — Боже, Хозяин, почему…? — Да, хочу кое-что узнать у тебя. — Я вам и так все скажу, я же ваш, почему вы так…? За что? Андрей осторожно положил на мой живот первый кругляш. Больше я говорить не мог, сердце сжалось от давления, и не только оно, все органы просто сплющились и я почти задыхался от недостатка кислорода. В ушах шумело и в глазах стало темно как ночью. Каким-то внутренним слухом я воспринимал только свое рваное дыхание, которое вот-вот готово было прерваться. И сквозь этот предсмертный шум я еле расслышал голос Андрея: — А теперь слушай меня и отвечай, иначе это добром для тебя не кончится. Я хочу знать, что ты там себе придумал относительно меня. Я хочу от тебя признания твоего преступления против меня. Я собрал последние силы. Сознание уплывало. Надо было отвечать. Перед смертью… Чтобы понял. — Я… не могу… говорить. Тяжело… — я передохнул, — помню не тебя. Того, другого. Прости, ты убьешь… я готов. Я упустил, — я снова передохнул, — Жалко. — Что жалко? — Не могу помочь… не смогу выжить, чтобы помочь. Ты не дашь… — тут я, наверное, отключился ненадолго. Очнулся от оплеухи и понял, что вес с живота куда-то пропал. Но распирающее ощущение внутри никуда не делось — я все еще был накачан водой и боялся пошевелиться, чтобы не началась рвота. Я чувствовал как она подкатывает с каждым вдохом и подумал, что с Хозяина станется продолжить пытку. Но внезапно все кончилось. Громоподобный знакомый голос: — Николаич, что это ты творишь? Ты с ума сошел? За что ты его так? — За что? За то, что врет. За то, что думает. За то, что забыл кем является, паскуда! — Андрей внезапно взорвался, — Дядь Вов, не лезь! Он знает за что! — А теперь ты послушай меня, Андрей. Меня сейчас совершенно не волнует, что там натворил твой раб в детстве, — дядя Вова выделил голосом последнее слово, — меня не колышет, кем ты его считаешь, но если ты не хочешь со мной поссориться, то ты сейчас же прекратишь его мучить. Да, я знаю, что ты Хозяин, и владелец, и начальник, и прочее, но я твой единственный родственник и я не позволю тебе запытать этого человека до смерти. Андрей будто очнулся, с каким-то ужасом смотрел на дядю Вову. Будто не думал, не понимал, насколько рискует моей жизнью. Мне почудилось, будто он просыпается от кошмарного сна. Он ничего больше не сказал, просто кивнул. Дядя Вова вышел из пыточной. А Хозяин быстро отцепил мои руки и ноги от колец и сам помог повернуться на бок. Потом я долго и мучительно блевал в ведро, а охрана все это выносила. Мне казалось, что внутри не осталось даже кишок, когда позывы, наконец, более-менее кончились. Я завалился на бок — в глазах темно. У меня не было сил даже чтобы лечь поудобнее, даже пальцем пошевелить. — Я вызову врача, — еле слышно прохрипел Андрей. Примерно через два часа, когда я немного пришел в себя, и приехала Анастасия Павловна, Хозяин велел своей охране перетащить меня в спальню. Мне кажется, он всю ночь меня сторожил, опасаясь, что мне станет плохо. Весь следующий день и еще два дня после Хозяин ко мне даже не подходил, ничего не требовал. До такой степени, что в утром третьего дня я уже сам, долбанувшись лбом об пол, сообщил ему, что я не сахарный, что его пытку я пережил и даже уже почти оправился и готов приступить к своим обязанностям. У меня пока дрожали от слабости руки, и кружилась голова, но минет я вполне в состоянии был делать и готов был ему служить. И вообще, нельзя рабам давать долго прохлаждаться, они от этого наглеют. Андрей выслушал мою тираду на удивление спокойно и поманил к себе. Я действительно довольно шустро к нему подполз, хотя внутри все еще болело, каждый орган был, как будто избит. Позже я пытался вспомнить, что я ему наговорил во время пытки и пришел к выводу — ничего крамольного. Ну и пусть он теперь знает, что я хочу помочь. Понятия не имею, понял ли он, что имелось в виду, и откуда у меня такие мысли, но они не являются такими уж преступными, в конце концов. Но, зато, у меня вдруг появилась надежда, что возможно, он сам понимает, что нуждается в помощи и если я доживу, если у меня получится… он превратится опять в того мягкого солнечного мальчика, которого я помню. И тогда мы сможем достичь какого-то равновесия, пусть не в мою пользу, пусть я не буду свободным совсем, но мы сможем выжить. Только вот вопрос, чем мне придется пожертвовать ради этого, и что отдаст он.