Жить для... (Часть 2)

Мы переместились в пыточную. Андрей сам отыскал бруски, поставил их примерно в 40 см друг от друга. — Так? Или дальше? — Нет, так вполне достаточно. — Для чего? — Чтобы не иметь возможности переносить вес с одной ноги на другую. — Вот же черт, правда. Чувствую, я тебя сегодня часто недобрым словом поминать буду. Обыкаешься. — Да, Хозяин. К этому я уже готов, вода рядом. — Шутник, блин. Раздеваться? — Конечно. Раз уж…. Андрей не стал дожидаться конца фразы, махнул рукой, мол, все понятно, снял домашнюю одежду, аккуратно сложил ее на стол. Потом выпрямился, сцепил руки перед собой в замок и глянул на часы над дверью. — Черт, свет ведь потушишь? — Конечно. — Часы в темноте не будут видны, — как-то жалобно он это произнес. Мне его почти жаль. — В этом весь кайф, Хозяин. Я хочу, чтобы вы встали спиной к двери. Андрей на минуту уткнулся лбом в сложенные руки. У меня даже создалось впечатление, что он молится. Потом поднял голову, кивнул и, глянув на меня, забрался на бруски. Он принял требуемую позу, то есть завел руки за голову и выпрямился. Я с удивлением отметил, что его орган зашевелился. Очевидно, его эта ситуация еще и возбуждала. — Я правильно встал? — Да, Хозяин. Я видел его обнаженным много раз, но никогда не разглядывал особенно тщательно. Мне всегда было не до этого. Сейчас же он стоял передо мной открытый, распахнутый и красивый. Никакой защиты, никакого стеснения. Я заметил, что он очень похудел по сравнению с прошлым годом. Тогда он производил впечатление если не качка, то во всяком случае очень крепкого, сильного мужчины. Сейчас он казался хрупким. Это не было особенно удивительным — сначала инфаркт. После него вроде начал оправляться и вдруг устроил себе еще одну неприятность. Отравление все-таки. Я понимал — пройдет месяц и он восстановится, но сейчас смотреть на него было больно. Сейчас он был красивый, но болезненно худой, но его азартно-злой взгляд вернул меня на землю, заставил вспомнить, кого это я тут рассматриваю совершенно беззастенчиво. Я опустил глаза ниже и наткнулся на весьма любопытное явление — у Хозяина уже был конкретный стояк. И от этого зрелища я тоже поспешил отвлечься, посмотрев уже на его ноги. С ними была проблема — стопы немного не помещались на поверхности кубиков, отчего ему пришлось пока встать на носки, но я понимал, да и он тоже, что долго так не выдержать. «Это будет долгая ночь для него» — подумал я. — Все что я думаю о вашем поступке, Хозяин, я уже вам выложил. И вы вполне могли всыпать мне за мое хамство, но не стали. Я могу только догадываться почему. Но дело не в том, что сказал я, а дело в том, что вы сами себя осудили. Я, правда, надеюсь, что это вам поможет, что вы додумаетесь до чего-нибудь. Придумаете, как одолеть Морозова или как удовлетворить своего внутреннего мазохиста. Но, не знаю, не знаю. Надежда есть — уверенности нет. — Да, Влад. Я буду думать об этом, не сомневайся, — покладисто ответил Андрей. Сейчас он был сам на себя не похож. — И постарайтесь не рухнуть. В моих планах не было переломанных рук и ног. — Хватит издеваться, Влад. Я не упаду. — Удачи Вам, Хозяин. — Спасибо. На этом я покинул пыточную, оставляя Андрея его демонам. Подумал, что могу все-таки вздремнуть, потому что торчать около него было нельзя, а больше делать было нечего. Как бы ни так. У меня ничего не вышло. Я пролежал в своей клетке не меньше часа, но заснуть мне так и не удалось. Естественно. Я выбрался и пополз в гостиную. В принципе, я хотел навестить Андрея, но совершенно точно понимал, что еще рано. Если он и почувствовал все прелести своего положения, то еще не на столько, чтобы ему требовалась моральная поддержка. Да я, в общем-то, и не сомневался, что он вполне справится и без нее. Проблемы могут возникнуть только, если он упадет в обморок или его действительно скрутят судороги, но не сам. Я выполз в коридор и сел, прислонившись к стене. Пыточная находилась напротив, через дверь от спальни и я почти физически ощущал, насколько там сейчас плохо Андрею. Меня раздирали противоречивые чувства. С одной стороны — я понимал, что муки его вполне заслуженны, он и сам этого не отрицал. С другой — я не мог не сочувствовать Андрею, хоть и понимал, что с его стороны это воспринимается несколько по другому. Не думал я, что буду так переживать из-за его страданий. Я сидел долго. Думал, пытался представить, как мы теперь будем жить и изменятся ли теперь наши отношения. Поймал себя на мысли что совершенно не вижу теперь свою дальнейшую жизнь в отрыве от Андреевой. Даже не хочу себе такое воображать. Я сползал в гостиную, глянул на часы — без пятнадцати час. Я решил, что навещу Андрея через 15 минут и потом пойду, еще раз попробую заснуть. Пока я размышлял, в комнату вошел Саша. — Что ты здесь делаешь? — спросил он не очень-то дружелюбно, — разве это нормально, что ты болтаешься по квартире? Хозяин разрешил тебе покинуть твою клетку? Разрешил ли? Возможно, Андрею и в голову не пришло, что я могу самовольно уйти из спальни и да, возможно я ошибся. Но сегодня все было не как всегда. И, в принципе, это не Сашкино дело. — Время коротаю. Не могу уснуть. — Может, ты мне объяснишь, что происходит. Андрей Николаевич приказал отключить несколько камер. Я думал, он опять там с тобой что-то несусветное творит. Хотя раньше он такого никогда не делал, в смысле, камеры из-за этого не вырубал. «Вот же, хитрец! И не обмолвился ни словом, что велел камеры отключить! Не хотел, чтобы охранники его таким видели?» — Раз он Вам не сказал, Саша, значит и знать Вам незачем. Ну, на самом деле разумно, он не должен допускать малейший риск появления такого компромата. — Черт, я уволюсь нафиг! Мне никогда не дают полную информацию об охраняемом теле. Особенно в свете последних событий. Откуда я знаю, может он уже помер, а я тут в детектива играю! Я не могу так работать! Ладно ребята, но хоть начальнику охраны можно было бы давать полную информацию? Я задумался. Конечно, он прав. Я-то знаю, что он в порядке, но Саша-то нет. Как же сказать-то, чтобы и не выболтать лишнего, но и чтобы успокоить Сашу? — Саш, скажите, если я Вам пообещаю, что с ним все в порядке, этого достаточно будет? — Не очень. У меня однажды сотрудник погиб, друг мой, его защищая. Я знаю, что он иногда в очень опасные игры играет. У него очень… специфические увлечения. — Так, хорошо. А скажите, вот Вы когда-нибудь ошибки совершаете? — Ну, бывает, хоть и редко. Я отвечаю за жизнь своих нанимателей. Мои ошибки очень дорого обходятся. — Вот, а теперь скажите, какое у Вас настроение, если что-то пошло не так и кто-то погиб по Вашей вине или даже не погиб, но мог. — Ну, какое, какое! Головой об стенку биться хочется, нервничаю, стараюсь исправить, если можно, если нет — хожу, каюсь и ругаю себя, на чем свет стоит. И тяжело очень. Делаю выводы. — Вот сейчас Андрей Николаевич и занимается, так скажем, битьем головы об стенку. Он недавно здорово ошибся, хорошо не фатально, но от него слишком много людей зависит. — Это ты про то неудавшееся самоубийство? — Ну, да. И его очень мучила мысль, как он мог всех подставить. Ему нужен… выход, что ли и нужно сделать выводы. Вот и велел отрубить камеры. — Я понял. Но это безопасно? — Да. Максимум — боль в мышцах наживет. — Хорошо. Я понял. Но, я все-таки ему потом выскажу. Саша вышел. А я переживал, не слишком ли много ему сказал. Хотя, чего уж много. Саша — один из немногих, кто действительно должен знать все, ну или почти все. Я глянул на часы — 01-10. Схожу к нему и спать. В пыточной темно. После светлого коридора я вообще ничего не вижу. Но зато я слышу. Я слышу дыхание, немного напряженное и частое. У меня замирает сердце, я хочу его видеть. Через пять минут глаза привыкли к темноте. С улицы шло немного света из окон напротив. Я посмотрел на Андрея. Он не проронил ни звука с тех пор как я вошел. Стоял, все так же выпрямившись, руки были уже не так напряжены, а ноги, наоборот, подрагивали от напряжения. Он смотрел куда-то в потолок, прикусив губу. Волосы на лбу слиплись и было понятно, что испытание не дается ему легко. И на самом деле, думаю не только физически, но и морально. Он был настолько погружен в себя, что, кажется, даже не заметил мой приход. Полвторого ночи. Я опять попытался уснуть, и опять навязчивые мысли не дали мне этого сделать. Ко всему прочему, начала болеть голова. Пытаясь успокоится, представляю себе Андрея и тот как-то автоматически предстает в моем воображении со своей маньячной улыбкой от которой бегают по всему телу мурашки. И с сожалением признаю — таким он мне тоже очень нравится. Властным, способным вырвать из меня не стоны — вопли. Способным довести меня до грани. Завтра этот кошмар кончится, все войдет в привычную колею, меня будут пороть и трахать, и я опять стану тем, кем и являюсь по сути своей — рабом. От этой мысли я успокаиваюсь и, наконец, вырубаюсь. Я проспал недолго. Очень боялся пропустить время. Даже снилась какая-то страшилка, что я просыпаюсь, а на часах полдень. Очнулся я в 6 часов. На улице начало светать. На дворе уже апрель. Скоро меня повезут в Усадьбу и закончится первый год моего пребывания в рабстве. Надо будет как-то это отметить. «Надо сходить к Андрею. Может он там уже упал и дергается от судорог, а я тут дрыхну» — подумал я и заторопился. Нет, все было в относительном порядке. Он стоял. Я выпрямился перед ним, мол, я все равно твой раб, даже если сейчас ты в таком незавидном положении. Он посмотрел на меня совершенно мутным взглядом. Конечно, он уже прилично ссутулился, лоб мокрый, губа прокушена до крови. Он немного пошевелил плечами — они у него затекли, как и руки, которые нельзя опустить. Он явно замерз от напряжения и усталости. Ему было очень плохо, он стоял в этом положении уже 8 часов. Два часа. Финал уже виден, но я-то знаю, что последние часы и минуты пытки самые тяжелые, трудно справиться с желанием все побыстрее закончить. Трудно дотянуть. Я пополз на кухню. Там уже, с утра пораньше суетилась Марина, на табурете около стола сидел дядя Вова. Я что-то его вчера не видел совсем. Выполняю ритуал, Марина мне радуется как ребенок, светлая душа! — Дядя Вова, откуда вы? — Да, из Усадьбы, откуда еще? Я на денек один сюда вернулся. — Ух ты! В такую рань! — Так только так и получается быстро, без пробок — один час езды. В пять выехал. В шесть — здесь уже. А у вас-то как дела? — Кажется, мы частично решили наши проблемы. — Влад! А почему вы так рано встали? А Андрей Николаевич тоже проснулся? Мне завтрак сейчас подавать? — затараторила Марина. — Нет, Мариночка. Андрей Николаевич сегодня вообще не спал. И я сомневаюсь, что он придет на завтрак. — А чего это он не спал? — Ну, я ж и говорю, проблемы решаем, — я выразительно уставился на дядю Вову. — О! Значит он решился? — Да. — И как…? Я пожал плечами. — Сами у него потом спросите, дядя Вов. — Марин, ты нам позавтракать положи если готово. — обратился дядя Вова к Марине. — Что-то я ничего не понимаю. Почему Андрей Николаевич завтракать не придет? Нельзя так со своим желудком. Нехорошо это. — Ну, он может и придет, но попозже. Не раньше одиннадцати. Я Вам, Марина, скажу потом поточнее. После завтрака мы с дядей Вовой пошли в гостиную. Время тянулось медленно даже для меня, что уж говорить об Андрее. Мы до восьми проговорили с дядей Вовой. Он рассказывал мне про лошадей, которых тренировали для скачек, про то, что надо ехать в Англию, на соревнования. Потом речь плавно перетекла на Морозовых. Дядя Вова рассказал, что они всем семейством слиняли за границу, поняв, что здесь у них все плохо. Это произошло как раз вчера и Андрей был сильно расстроен. И теперь надо было придумать, как заставить всю безумную семейку распродать оставшиеся активы. Так, 8 часов. Осталось полчаса. Надо взять воду, одеяло, ему там холодно. Да и прикрыться захочет. На всякий случай, я предупредил дядю Вову, что может понадобиться его помощь. Я не представляю, в каком Андрей будет состоянии, может и нести придется до кровати. В 8-20 я вполз в комнату, принес с собой все что может потребоваться. И увидел, что Андрей стоит под каким-то не совсем естественным углом. Я быстро подполз к нему. — Хозяин! Хозяин! От звука моего голоса он очнулся. Похоже он просто начал засыпать стоя. На мгновение на его лице промелькнул испуг. Он чуть было не упал, взгляд метнулся по комнате. Нет, он не опустил руки, не нарушил правила. Просто, чуть было не рухнул. На лице отразилась мука, видимо все тело болело неимоверно. Я пока отошел назад, чтобы не мозолить ему глаза и позволить справиться с эмоциями. Интересно, а если бы он сейчас навернулся, я бы засчитал ему прохождение испытания, а он сам себе? Ведь осталось каких-то 10 минут. Было бы обидно, выдержав всю ночь, сорваться в последний момент. И наконец, последние минуты истекли. Я снова подполз к нему и сказал: — Опускайте потихоньку руки, не делайте резких движений, Хозяин. — Не учи ученого, — огрызнулся Андрей почти шепотом, видать сил совсем не осталось, — лучше помоги, если будет на то твоя милость. — Издеваетесь, Хозяин? Я подал ему руку. Он хотел шагнуть вниз, но ноги не слушались. — Если Вы позволите мне встать, Вы сможете на меня опереться. — Хорошо, вставай. У меня у самого не получается спуститься. Я поднялся на ноги и почти стащил Андрея с этого пыточного приспособления. От движения он застонал и уткнулся мне в плечо. — Черт, все свело. Он опустился на пол, и я подскочил, чтобы укрыть его одеялом. Потом метнулся за водой. — Дядя Вова приехал. Я разговаривал с ним утром, просил помочь, если что. — У меня не работает ни одна мышца, сам я точно не дойду. Поэтому зови, только сначала, я хочу одеться. Замерз как собака. Я принес вещи, которые так и остались лежать со вчера на столе, помог ему их натянуть. Странная это была картина — Андрей, на полу, укрытый одеялом до подбородка, трясущийся и при этом довольно жмурящийся и расслабленный. — Господи, как хорошо! — Да уж чего хорошего-то, Хозяин? Адская ночка получилась. — Ты не понимаешь. Я выдержал, смог. Я не был уверен в себе, честно говоря. И когда вот только что едва не заснул, все на свете проклял. Как же ты вовремя зашел! Но я чувствую себя сейчас абсолютно счастливым, такое спокойствие внутри, умиротворение. Я давно не чувствовал себя так хорошо, так правильно и спокойно. В голове пусто как в космосе. Зови дядю Вову. Я вышел из комнаты, дядя Вова, как и обещал, нашелся рядом с дверью. — Дядь Вов, поможете? Сам не доберется. Ни руки, ни ноги не двигаются. — Ну это ж надо, как ты его довел. Мы практически дотащили Андрея до спальни, положили на кровать. У Андрея начало восстанавливаться кровоснабжение по всему затекшему телу и, видимо, этот процесс был не очень приятный. Он морщился и постанывал. Я метнулся по спальне, отыскал флакон с лавандовым маслом, сбегал на кухню за подсолнечным — уж что есть, то есть. Вернувшись принялся массировать Хозяину руки и ноги. Потом перевернул на живот и промял спину. Тогда он уже смог сам шевелиться и даже сел. Потом наступила очередь шеи. — Знаешь, я наверное сейчас усну, Влад. — А завтракать не станете? Марина ругалась, что Вы все время режим нарушаете, — пошутил я. — Есть я не хочу, хотя вроде бы надо. Но нет, потом, после сна. И, Влад, спасибо. Ты здорово придумал. Это было жестко, но как бы сказать… правильно. Настоящее облегчение. — Я волновался за Вас, Хозяин. Я рад, что Вы… что Вам… — Мне понравилось. Какой смысл скрывать? А сейчас — дай мне поспать. Все потом.