Жить для... (Часть 2)

— Go в пыточную. Есть у меня одна идея. Обожаю это…. Андрей накинул халат и направился из комнаты. Я за ним. Мы прошли по коридору и вошли в любимую комнату. Я понимал, что раз у Андрея есть идея, значит будет жесть. Господи, но я ее и хотел! Пока Хозяин копался в ящиках в поисках нужных аксессуаров, я стоял на коленях посреди пыточной и думал, что стал мазохистом и вообще-то ничего страшного в этом нет, если знать меру. И нет, я не получаю от боли удовольствие, но она стала мне нужна для внутреннего равновесия. Как горькая пилюля для здоровья. Я могу терпеть столько сколько нужно, я не только могу справиться, но еще и буду гордиться собой после этого. И опасность лишь в том, что Андрею нужно как-то держать себя в руках и не убить случайно. Ему сложнее. Сейчас я, лучше понимая природу его желаний, знал, как легко теряется контроль и какой невероятной силой воли надо обладать, чтобы вовремя останавливаться. Я мог утонуть в своей боли. Он — нет, не мог утонуть в моей боли. И именно это у него получалось из рук вон плохо — не тонуть. Тем не менее, сейчас мои инстинкты молчали. Я знал, что ничего страшного не будет. Настроение у Андрея было мягким и я не чувствовал реальной опасности, только небольшое волнение. Хозяин притащил целый ворох веревок. Я любил это и пожалуй, да, хотел. С потолка спустились знакомые уже крюки. Вообще, их там было достаточно много, с десяток в разных углах комнаты, для разных целей. Андрей спустил три, находящихся посередине, на расстоянии пары метров друг от друга. — Поднимись на ноги и расставь их пошире, вот здесь, между вот этими кольцами. Андрей опустился на колени у моих ног и обхватил петлями щиколотки. Но я думал не о веревках. Я думал о странном ощущении, которое меня охватило — вид Андрея на коленях сбил меня с дыхания, будто весь воздух в комнате пропал. И жарко стало. Когда ноги были привязаны к кольцам Андрей поднялся, выпрямился. А я попытался состроить невозмутимую физиономию, но кого я хотел обмануть? Андрея? Который меня знает как облупленного? Его легкая улыбка и быстрый, пронзительный взгляд показал мне, что он прекрасно понял мое настроение. Хорошо хоть комментировать не стал. Веревка обхватила горло. Она была длинная и два ее конца Андрей хитрыми витками с узлами спустил по предплечьям, к локтям и потом, тщательно и ровно обмотав кисти, привязал мои руки к крюкам. Медленно и аккуратно Хозяин начал поднимать крюки, пока мои руки не оказались широко растянуты в стороны. Сначала просто чуть напряглись. Потом я оторвался от пола. А потом я был растянут, распят в воздухе с сильнейшим натяжением. Конечности, натянутые как струны, мгновенно начали ныть, шевелиться стало практически невозможно. Андрей отступил на шаг, полюбовался на свою работу, удовлетворенно хмыкнул и, забравшись на табурет, продолжил вязать. Грудь, от подмышек до попы, покрылась веревкой как панцирем ровными ромбами в перекрестьях которых Хозяин сформировал красивые плоские узлы. Я сразу почувствовал, что эти узлы будто случайно попали на самые чувствительные точки — на ключицы, на солнечное сплетение, чуть ниже пупка. И сзади я чувствовал узлы между лопаток и далее вниз, по позвоночнику. Хозяин трудился долго и я, честно говоря, даже просто висеть устал. Руки болели все сильнее, но это стало совершенно неважно, когда он закончил. К сожалению, я попробовал шевельнуться. И тут же выяснил, что там где находятся узлы все очень плохо. От первого же легкого трепыхания я вынужден был зажмуриться и долго бороться с его последствиями. Ноющая ломота прострелила все тело и никак не хотела уходить. Вывод был один — дергаться нельзя ни в коем случае. Просто вот совсем нельзя, если я не хочу получить болевой шок. И я замер заранее впадая в панику от перспектив. А тем временем, Андрей взялся за обвязку мошонки. Веревка хитрым витком охватила плоть и натянулась, прикрепляя меня к полу за еще одну точку. Я стал казаться себе мухой, попавшей в паутину. Я прикрыл глаза — мучительное натяжение веревок могло заставить меня плакать. Боже! И если бы он еще не трогал! Но он как раз решил проверить, достаточно ли все натянуто и дергал за эти веревки. А может и не дергал, может слегка касался, но мне его действия казались жестокими рывками, от которых боль простреливала все тело и я начинал хватать ртом воздух пытаясь ее унять. Наигравшись вволю, Андрей снова отошел куда-то к ящикам и снова начал там что-то искать. Таким образом я понял, что еще ничего не закончено. Вернулся, показал мне здоровый анальный крюк. — Знакомая штучка? — спросил меня Хозяин. — Конечно, Хозяин. — Я засуну его в тебя после того, как еще разок трахну. Не возражаешь? А я мог? Издевается. Но перспектива того, что меня будут шевелить заставила меня взмолиться: — Боже, не надо! Не трогай, пожалуйста… Больно! — Я знаю, что больно, — Андрей был невозмутим, — а иначе зачем бы я столько трудился тебя связывая? Терпи, что я могу сказать. Ты сам просил. Да, я просил. И эта мысль шибанула по мозгам, за секунду перевернула восприятие — будто себя в зеркале увидел. Красивый, страдающий, идеальный. Как такого не поиметь! Я бы сам такого поимел бы. — Да… да… конечно, ты хочешь меня… Конечно хочешь… Рука Андрея легла на мой член и закружилось все, и я уже не мог понять где мое желание, где его. В сумасшедшей пляске, будто нервами наружу да в огонь. Я уже ничего больше не хотел, только заполненности, только надрыва. Ни о какой моей разрядке даже речи идти не могло, но возбуждение вперемешку со взорванными нервными окончаниями было… страшным. Именно это слово подходит. Таким страшным, что мне казалось я свихнусь и ощущение это не проходило… Андрей вставил в меня анальный крюк почти сразу, как только вышел сам, подтянул его к потолку. Заставил меня выпятить зад и снова пролить море слез. А я не свихнулся. Висел долго, пытаясь отдышаться и ощущая крепкую руку Хозяина на своем члене. Постепенно отступали спазмы. Член стоял колом и если бы не перетянутые яйца, черта с два я бы сдержался. И еще я старался не двигаться — чтобы не вернулся кошмар. Висел и наслаждался лаской не чувствуя ни рук ни ног. Все ощущения направились в орган. — Ты прекрасен, знаешь? Я думаю, нужно добавить тебе ощущений, — с этими словами Андрей исчез из поля моего зрения. И в следующий момент я почувствовал шершавый язык на члене. И задохнулся — влажно, тепло вокруг, будто в раю, так правильно, идеально. Из глаз полились слезы теперь уже от наслаждения, и такую пытку я готов был терпеть вечно. А потом — резкий рывок, петля с мошонки пропала за мгновение, меня ничто не держало и я распахнул рот… Потом Андрей говорил, что я кричал очень душевно. Не знаю. Не смог оценить. По сравнению с термоядерным взрывом этот крик был как писк комара рядом с реактивным самолетом. Я его просто не слышал. Потому что ослеп и оглох. Потому что потерял связь с реальностью и ощущал только раскаленный металл внутри и мучительные волны в которых я купался как в океане. Наверное, я был счастлив в тот момент. Как меня снимали я не помню. Ощущения начали возвращаться, когда я уже лежал на полу и не мог пошевелить ни рукой ни ногой. Все тело кололо и ныло и это была уже другая история. Именно тогда я понял, что вокруг все изменилось и скорее всего, Хозяин меня освободил. Следующим желанным событием в моей жизни стал стакан воды. В пересушенную до раскаленной пустыни глотку полилась влага и я дернулся, чтобы поцеловать руку моего спасителя. Я был окончательно счастлив. Теперь я даже мог говорить: — Спасибо, спасибо, Хозяин. Это было… Боже….! — Тебе спасибо, Влад. Ты был так прекрасен! Люблю тебя. Он стоял рядом на коленях, гладил меня, и целовал. По настоящему. В губы. Пару минут я, потеряв разум, отвечал, впитывал, наслаждался… И… прошило током — он никогда раньше меня не целовал. Почему? Ну почему только теперь? Уловив изменение, он оторвался от меня, а я почему-то испугался. Непонятная тревога заставила меня предпринять попытку собрать себя в кучу, приподняться, борясь с болью. — Почему? — спросил я его, когда, наконец, смог говорить членораздельно, — Что случилось? Андрей с минуту смотрел на меня, но я уже вернулся. Его поцелуй — резко, безжалостно выдернул меня из нирваны. Я бы с удовольствием не возвращался. Но мне нужно было понять: — Андрей, что случилось? Он молчал еще некоторое время. Потом ответил: — По дороге домой нас обстреляли, — отвел взгляд, побледнел, сжал кулак, — Машину обстреляли. Нам реально повезло, что выжили. Нападающие не знали, что джип бронированный. Просто тупо не знали. Думали я на обычном езжу. А я, грешным делом, подумал — не увижу тебя больше… Я обмяк, закрыл глаза, подумал, что как-то должен справиться с паникой, не проявить слабость. Алекс же говорил, предупреждал. А я Андрею еще ничего не рассказал. Да, теперь уже не актуально, наверное. — Напоминает лихие девяностые, да? — продолжил говорить Андрей после короткой паузы, — Тогда так только вопросы и решали. Менты разбираются, но мы ведь и так знаем, чьих это рук дело. Поэтому, я пришел к выводу, что надо предпринимать серьезные меры. И решить, что делать с тобой, если они до меня таки доберутся? Сердце замерло. Нет, я точно знал, что мы живем в XXI веке, и наши с Андреем тараканы должны быть забиты тапочками, но я также знал, что он хочет услышать. И я это произнес: — Я не должен жить, если с Вами что-то случится, Хозяин. Я не берусь описать то, что увидел в его глазах. Мука, боль, страх на секунду промелькнули и были безжалостно изгнаны. Но вместо них ничего не появилось. Пустота. Будто не хватило сил… — Недавно я чуть было не покончил с собой. Из-за глупости. Из-за истерики. С тех пор я много думал. Ты заставил меня стоять и думать. И я понял, что совершенно не знаю, как быть с тобой, если я отброшу коньки. И тогда я обещал себе, что никогда не совершу подобной глупости. Не повторю ошибку. А теперь, получается, кто-то другой может решить за меня жить мне или нет. Это… бесит. Это выводит меня из себя. И это пугает. Ты знаешь — я не боюсь смерти. Я уже был на грани и уже заглянул за грань. Но ты… Я не знаю… Ты оказываешься под ударом со мной. И ты оказываешься под еще большим ударом без меня. И тогда я подумал — может будет лучше, если ты уйдешь вместе со мной если что. Не только мне лучше, но и тебе. Чем я рисковал если соглашусь с таким? Жизнью? Я давно отдал ее Хозяину. Я мог ему обещать? Мог. Или мое обещание ему не нужно, потому что у меня не будет выбора? — Я ваш раб, Хозяин, — даже голос сел, — и…. — Подожди, я не закончил. Ты не подумай, я просто озвучил тебе эту свою мысль. Иногда я сам боюсь тех мыслей, что бродят в моей голове. Это стресс. Мне страшно… Как-то за спиной Семенова я чувствовал себя гораздо увереннее, да? — Андрей криво усмехнулся, — Ты прости.… Не бойся. Я возьму себя в руки. И все будет хорошо. Я сделаю то, что должен. Я не позволю себя грохнуть. — Да, Хозяин. Андрей хрипло рассмеялся. — Но ты сам странно сказал. Ты догадался, что у меня будет такая мысль? Каким образом? Ты что, тоже думал об этом? Я пожал плечами. Нет, я не думал. Я мог предположить, исходя из степени чокнутости Андрея, что он может потребовать чего-то такого от меня. Я вообще не рассчитывал выжить в последнее время, поэтому, получается, он не потребовал бы ничего нового. — Вообще-то, я хотел тебе сказать одну вещь. Только для твоих ушей, — Андрей провел рукой по моей щеке, потом по плечу, заглянул мне в глаза, — Единственно, что меня пугает — это если во время очередного покушения ты будешь рядом со мной. И по какой-то нелепой случайности убьют не меня, а тебя. Я хочу сказать, что тогда я тоже умру. Это не бравада, не красивые слова, это факт. Если меня не прикончат Морозовские головорезы или еще кто-либо, я вполне справлюсь с этим сам. Ты должен знать.… Я не суеверный и не считаю грехом самоубийство. Просто не стану без тебя жить и все. Никогда больше. И плевать мне на мнение окружающих и на то, что тебе уже будет все равно. Он не разбрасывался словами никогда, черт возьми. Как у него это получалось я сказать не могу, но факт оставался фактом. Раньше фраза «Я не смогу жить без тебя», казалась мне показушной, но я мог бы догадаться, что он никогда не разбрасывается пафосными обещаниями и клятвами. Сейчас эта фраза вдруг приобрела другой смысл, чисто информационный. — А теперь давай поговорим о том, как нам с тобой выжить в этой ситуации, — продолжил Андрей, — На самом деле ты сам знаешь, что охрана у меня вполне нормальная. Добраться до меня нелегко, но Морозов — сильный противник и думаю, не остановится ни перед чем, чтобы отомстить за разорение. Представляю, как он взбесился, когда понял, кто его сделал. Поэтому, у меня остается только один выход — уничтожить все это гнилое семейство под корень, чтобы некому мстить было. — Хозяин, это ужасно, — не смог сдержаться я. — Ну, а что делать? Ты предлагаешь мне положить жизнь на алтарь любви к ближнему? Может мне еще и самому застрелиться? Или ты думаешь, меня пощадят, если я пожалею их? Уверяю тебя, кроме злобы, зависти и жажды наживы эти подонки ничего не испытывают. Тут, либо я их, либо они меня. Нет вариантов. Займусь этим в самое ближайшее время. Потом уедем в Усадьбу. — Это ужасно, — опять повторил я.