Жить для... (Часть 2)

Тяжелый получился день. И физически и морально. И после него что-то сломалось. Я даже не понял, что конкретно случилось, но на сердце навалилась такая тоска — хоть волком вой. Я не мог найти себе места. Хоть и выполнял все положенные пункты расписания, но реально становилось легче только когда садился писать письмо Хозяину. Этот час стал просто спасением. И через пару дней до меня дошло. Я соскучился. По Андрею. Не помогало ничего — ни режим, ни разговоры с Мариной, ни ежедневная порка. Я тосковал по его прикосновениям. Любым. И грубым и ласковым. Мне реально стало не хватать его взгляда. Мое вечно обнаженное тело без его присутствия потеряло, как мне казалось, всю привлекательность. Появилась неловкость хотя, мне казалось, я уже забыл что это такое. Насаживая себя каждый день на дилдо я пытался представить, что это член Хозяина. И не мог. Моя дырка чувствовала подмену. Она вообще все чувствовала. И направление, и глубину и, главное, отсутствие результата. Резиновая игрушка не кончала внутрь. Никто не держал меня за плечи и не дрожал от возбуждения. Мое нутро требовало Хозяйского члена. За пять дней до его возвращения я не выдержал и так ему написал. «Я раб, Хозяин, но я только твой раб. Кому бы ты меня не отдавал — только перед тобой я готов гнуть спину и стелиться ковриком. Я жду. Мне плохо». Мне почти сразу пришел ответ. Первый раз так быстро. «Я знаю. Прости за Алекса. Мне приходится доказывать свою лояльность и таким способом тоже. Не готов я наживать себе такого недоброжелателя. Это сложно. Прости меня… Держись. Я скоро приеду». Поверить не могу! Это он мне написал?! Два «прости» в одной фразе! Я настолько отвык иметь права на собственное тело, что сразу же и простил, утопая в презрении к самому себе. Ни тени обиды, черт возьми, не осталось. Я и хотел бы, но ее не было. Шлюха! Чем ближе было возвращение Андрея, тем более нетерпеливым я становился. Я не понимал — мне дико хотелось, чтобы он вернулся, но не просто так. В своем желании я ясно улавливал какие-то новые для меня, незнакомые нотки. Я хотел, чтобы он вернулся и… трахнул меня, и высек плетью, и пнул, и унизил, и может даже устроил бы мне какое-нибудь дикое, мучительное испытание, во время которого я мог бы чувствовать, что принадлежу ему душой и телом. Чтобы я мог показать ему степень своей преданности. Я сходил с ума. Засыпая я начал придумывать себе какие-то ужасные пытки — что со мной можно сделать такого, чего Андрей еще не делал. И возбуждался я от этих мыслей как истинный мазохист. И каждый раз в моем воображении главным пунктом всегда был его взгляд — жаждущий, возбужденный, бешеный. Мне крайне не хватало разрешения пользоваться интернетом. Хотелось найти что-нибудь этакое, что можно применить к человеку и при этом его не убить, только заставить мучиться. После посещения Алекса, я начал за Андрея еще и волноваться. Хотелось прижать, защитить, сделать так, чтобы ему ничего не угрожало, чтобы мы могли спокойно жить вместе, предаваться пороку и ни о чем не думать. Мне хотелось касаться его, обнимать, ласкать и любить. И в глубине ночи, иногда я мог представить себе как могло бы быть, если бы мы были на равных. Только в полузабытьи такие мысли могли проникнуть мне в голову. Наяву я даже тень их не допускал. Но ночью… мне снилось, как я смотрю на его тело, как он лежит раскинувшись передо мной — глаза светятся золотом, ноги раздвинуты. И хочет… приглашает. А я веду рукой по его животу, поглаживаю возбужденный член и потом ныряю пальцем вглубь, в тщательно охраняемое заветное отверстие. И его стон… В моих бредовых фантазиях мне можно было это делать, и он жмурился от удовольствия, прикусывал губу и стонал. А когда я добавлял еще палец и начинал двигать ими внутри распахивал глаза, ловил ртом воздух, и дышал… дышал… Еще… Еще… Сны меня вымотали. За 2 дня до его приезда я не выдержал и написал ему. Меня прорвало. Я писал все подряд: что чувствую, о чем мечтаю, к чему меня тянет. Я написал ему, что все, он победил, я уже не могу долго обходиться без боли, которую он мне дарит, без его рук, которые могут меня держать. Я хочу пасть ему в ноги и ничего больше. Хочу, чтобы смотрел на меня, униженного, чтобы впитывал мои страдания и стыд, чтобы у него вставало от моих стонов и криков. Что я готов дарить ему свою боль и это единственное, что имеет для меня значение. Я писал, что скучаю по нему — возбужденному, жестокому, сильному. Меня трясло каждую ночь от невозможности видеть его, чувствовать и принимать внутрь. Мне уже третий день совсем не хотелось есть. Я впихивал в себя жратву силком, чтобы не ослабеть к его приезду и не разочаровать. Но сейчас я очень хорошо понимал преданных собак, которые дохли на могилах Хозяев. Я бы и сам сдох, если бы не знал, что Андрей жив, здоров и скоро вернется. После этой моей исповеди я получил ответ. Суховатый, но главное — содержание: «Черт. Совсем не могу работать. В следующий раз беру тебя с собой… Это невыносимо». Каждый день я уже с остервенением мучил свое тело, которому стало так не хватать внимания от моего палача. На меня накатила дикая волна саморазрушения. Хотелось разорвать себя напополам. Этот психоз, который начался почти незаметно, продолжался целый день, и я с трудом сдерживался. Вечером отправился к Марине. — Марина, Вы не могли бы мне оказать услугу. Позвоните, пожалуйста, Анастасии Павловне. Мне очень нужна ее помощь. Маринка не стала выяснять, что и как, набрала номер и дала мне трубку. — Анастасия Павловна, это Влад. Да. Есть проблемы. Кажется, я с ума тут схожу. Можете сегодня? Это просто замечательно. Не знаю, может успокоительное какое. Я — как наркоман во время ломки. Она приехала в девять вечера. И вколола. Но честно скажу, я просто на ночь впал в ступор, а утром все пошло по-старому. Тем не менее, осталось пережить один день. Мне становилось немного легче после выполнения очередного пункта режима, но не настолько, чтобы я мог расслабиться. Мне хотелось чего-то очень жесткого. Я трахал себя аппаратом выставив на максимальную амплитуду и частоту. Было больно, но я не чувствовал себя в руках, не чувствовал себя беспомощным и крышу мне не сносило. Мне нужен был Хозяин. Тот последний день я провел как в белой горячке. Андрей вернулся поздно вечером. Когда Саша набрал Маринке и сообщил, что самолет приземлился, я почувствовал, что во мне все заколотилось. Я терял контроль над своими эмоциями, сердце буквально выскакивало, сорвавшись в какой-то бешеный ритм. Я лежал в клетке и трясся как в лихорадке. До сих пор не могу объяснить, что тогда со мной произошло. Больше такое никогда не повторялось, хотя нам приходилось расставаться на время и вообще, разное случалось. Но тогда — это был психоз. После звонка Саши я еще раз вымылся. За этот жуткий день я раз пять ставил себе клизму. Для Хозяина я должен был быть не просто готов и супер готов. Я стоял в клетке, обхватив руками прутья и прижавшись к ним телом и ждал, наблюдая как медленно ползут стрелки. на часах. Взгляда от них не мог оторвать. Я пытался перетряхнуть все в собственной голове, чувствуя, что как бы я ни старался, после довольно долгого отсутствия Хозяина, мои мозги немного съехали набекрень. Я должен помнить свое место. Я принадлежу Андрею. Я — вещь, а вещам эмоции не положены. Но моя психотерапия ни черта не помогала. Я банально разрыдался, когда Андрей наконец-то вошел в комнату, и остановился в дверях. Ревел от облегчения, от усталости. Я устал быть без него. Боль в глазах. И утомление. И радость. Я сквозь слезы, стараясь хотя бы не всхлипывать, рассматривал его жадно, не веря еще что приехал. Почему так больно? Будто и впрямь мог не приехать. Будто что-то могло помешать. Да и вернувшись мне веселую жизнь утроит. Но сейчас вон, стоит, дышит тяжело, будто бежал. Не бежал ведь. Зачем бегать? Тем не менее… Поманил меня пальцем из клетки. Я метнулся — целовать ноги, прижаться, почувствовать его в своих руках, ощутить его руки. Ничего не соображая я обхватил его ноги и приник к ним всем телом. Он вцепился мне пальцами в волосы. — Подожди, мне нужно в душ. Его бархатный голос шибанул по нервам и вызвал новый поток неконтролируемых слез. Я не мог отцепиться. А он и не пытался отстраниться. Просто ждал. — Хочешь со мной? Я поднял на него глаза: — А можно? Я очень-очень хочу. Андрей начал стаскивать пиджак, пока я расстегивал ему брюки. Полетела в сторону рубашка. Как же от него обалденно пахнет! Я прильнул к его голому животу. Боже! Как хочется взять в рот. Но он сейчас не даст. С трудом разжал руки выпуская из мертвой хватки. Схватив чистое полотенце, Хозяин рванул в ванную. Я приполз за ним. Я лег на дно ванной, и Андрей включил душ. Я окончательно потерял контроль, млея под струями, вдыхая запах как самый изысканный аромат, ловя ртом воду. Нет стыда, нет рамок. Хочу целовать, вылизывать его всего. Я псих! Андрей наступил на мой живот одной ногой. Я бы хотел, чтобы он встал на меня, придавил, но видимо он боялся мне навредить. Вставать обеими ногами не стал. На меня полилась мыльная вода, я как полоумный хватал ее ртом, одновременно вылизывая его ноги, впитывая запах и вкус Андрея. Его нога переместилась на мой пах и мяла гениталии, а я с трудом сдерживался, чтобы не кончить и постанывал от боли и возбуждения. У меня сорвало крышу. Я был готов ползать у него под ногами всю оставшуюся жизнь, ни на что не претендуя. Я выпросил у него губку и сам мыл его тело, стоя на коленях. Наконец не утерпев, открыл рот и вобрал в себя его плоть. Мне никто больше не нужен. Все мое существо желает только служить ему. Как угодно, чем угодно. Слышу сверху: — Повернись. С готовностью подставился. Меня сотрясала нервная дрожь. — Возьми меня, пожалуйста, пожалуйста, не могу больше терпеть. Андрей встал на колени сзади и вставил, придерживая меня за живот. Так, как я люблю. Протаранил меня скользким в мыле членом глубоко и сильно. Никто не мог вызвать во мне такую ненасытную похоть и доставить столько удовольствия. Как у него так получалось? Мне кончать не разрешали, но и такое наслаждение от него — это счастье. Когда он вышел и поднялся, я перевернулся в ванной — мне тоже нужно, я тоже хочу… И с хитрой ухмылочкой я спросил: — Завидно? Я знал, что сейчас за это слово он меня прибьет, но мне того и надо. Он вспыхнул мгновенно, бешено. Схватил за горло… Его реакция предсказуема и… и он бьет. Ногой. Сильно. По яйцам, по возбужденному члену. Я кричу, и буквально с двух ударов кончаю. Ха! Я хитрый. Боль — ничто. Разрядка — все. Андрей видит мою довольную рожу всю в слезах, секунду хмурится: — Ах ты, хитрец! Это ты чтобы кончить меня спровоцировал? — Андрей почти хохочет. Я хлопаю невинными глазами, слезы мешают разглядеть его восхищенную физиономию. Всхлипываю, вытираю слезы и улыбаюсь. — Хозяин, я помню правила. Я не имею права кончать по-человечески, значит, приходится вертеться. — Ну, ты блин, даешь! Не боишься, что могу сильнее наказать? — Я готов, Хозяин. Я об этом всю неделю мечтал. Андрей на меня как-то очень задумчиво посмотрел. — Ты на себя не похож, полная потеря контроля. — Хозяин, — уже серьезно начал просить я, — пожалуйста, сейчас после душа, если Вы не очень устали… Свяжите меня. Вы же можете? И вам в радость. Сделайте это со мной. Я знаю, что не имею права требовать внимания, ну так накажите меня за наглость. Сделайте что-нибудь с этим чертовым телом, ради Бога! Я с ума схожу! Меня рвет на части от желания боли. Вы же сами этого хотели — чтобы я без этого не мог, вот я и не могу. Андрей смотрел задумчиво, даже не поймешь… с жалостью что ли. Но мне было уже все равно. Гордости нет и я могу просить, умолять. — Сначала я тебя отлюблю так, чтобы завтра встать не смог. Я тоже соскучился. Потом сделаю то, что ты просишь. С удовольствием. Поверь, я понимаю. И да, мне это тоже доставит радость.