Затонский детектив

- Здравия желаю, товарищ подполковник, - по полной форме поприветствовал начальство сияющий от радости Коробейников. Потом все-таки не сдержал наплыва чувств и от души обнял Штольмана. Тот же, сам от себя не ожидая, ответил на объятие подчиненного. - И я рад вас видеть, Антон Андреевич. Как у нас дела? - Да все, в общем, по-прежнему. Вы, наверное, не в курсе, Ершова уволили. - Это тот, чей пистолет был у Огнева? - Ага. Хороший мужик и полицейский неплохой, но с пистолетом накосячил по полной программе. Они с Шуриком соседи. Тот зашел к Ершову по-соседски и увидел оставленное без присмотра табельное оружие. Ну и прихватил. Сам Шурик на принудительное лечение отправлен. Он очень переживает, что так получилось. Просил вам передать, что просит прощения. - Бывает, - философски протянул Штольман. – А что по убийствам девушек? Коробейников замялся: - Еще одно было. Десять дней назад нашли тело. Там же в парке. В городе уже практически паника. Начальство рвет и мечет. Штольман в сильном раздражении стукнул по столу: - Ответы на наши запросы поступили? - Да, и тут есть надежда. Буквально вчера пришел ответ из Екатеринбурга, что у них была похожая серия убийств на протяжении пяти лет. - Антон Андреевич, дайте поступивший ответ. Штольман внимательно в течение пятнадцати минут читал ответ и о чем-то напряженно думал. Наконец, резко оживился. - Значит так, Антон Андреевич. Ищем в Затонске и населенных пунктах в десяти километрах от него… нет, пусть будет двадцать километров, мужчину, который переехал сюда из Свердловской области не более года назад. Особо обращать внимание на людей, у которых есть какие-то ограничивающие их подвижность обстоятельства. - Например? - не понял Коробейников. - Ну, я не знаю. Инвалидность. Работа, которая не позволяет ему далеко отъезжать от города. Тяжелобольные родственники, за которыми нужен постоянный присмотр. - А в чем смысл? - Смысл в том, что Затонск для серийного убийцы – западня. Слишком маленький город, чтобы остаться непойманным. Вот в Екатеринбурге все было грамотно. Он убивал в разных частях области, а где жил вообще неизвестно. Тут же привязка убийств в Затонску означает, что он и живет здесь. Он не может отъехать. И не убивать он тоже уже не может. При этом, учитывая его опытность, он не может не понимать, что его дни сочтены, что мы его вычислим уже очень скоро. Предупредите всех полицейских, чтобы были предельно осторожны. Ему терять уже нечего, и он может пойти вразнос. В этот момент дверь открылась и в кабинет вошла радостная Анна: - Добрый день. - Добрый день, Анна Викторовна. - Яков Платонович, не хотите выпить со мной кофе? Как раз обеденный перерыв, - обратилась она к Штольману. - С удовольствием, Анна Викторовна. Спустя неделю Штольман смотрел в окно рабочего кабинета, за которым шел снег, и думал, что все в его жизни вернулось на круги своя. Затонск, служба и Анна. Анна особенно. Но не успел он додумать свою мысль, как в кабинет ворвался Коробейников. - Кажется, есть, Яков Платонович. Штольман без пояснений понял, о чем говорит подчиненный. - Рассказывайте, Антон Андреевич. - Стульев Сергей Николаевич, тридцать семь лет. Не женат. Детей нет. Десять месяцев назад переехал в Затонск из Екатеринбурга. Причина переезда – инсульт у матери, которую парализовало. Он переехал, чтобы ухаживать за ней. - Любящий сын значит. Очень похоже, что это наш клиент. Добывайте ордер на обыск и едем к нему домой. Спустя несколько часов стало понятно, что они нашли убийцу. Вернее, идентифицировали его личность. Самого Стульева дома не оказалось и, было понятно, что там он уже не появится. - Антон Андреевич, объявляйте в розыск. Но еще надо искать его логово. Убивал он, очевидно, не в своей квартире в панельном доме. Кроме того, он сейчас может не пуститься в бега, а залечь на дно в надежде сбежать, когда шум утихнет. Спустя час с чувством некоторого облегчения и неплохо сделанной работы Штольман вошел в ателье, в котором царил бедлам. - Это просто невозможно – выполнять заказы и расширяться, переезжая в новое помещение, - с восторгом ему сообщила Светлана. – Если бы еще ваша суженая выражала больше энтузиазма, было бы совсем хорошо. - А что, Анне что-то не нравится? – удивился Яков. - Она боится, что расширившись, мы утратим индивидуальный подход к клиентам. - Ну да, я переживаю, чтобы мы сохранили заданную планку качества, - забрюзжала Анна. Она подошла к Якову и поприветствовала его поцелуем в щеку. - Ну что, мы можем идти? – поинтересовался Штольман. - Да идите вы уже, идите, - махнула рукой Светлана. – Сил уже нет смотреть на ваши сиропные отношения. Яков помог Анне надеть шубку. - О нет, не могу поверить, - прозвучал упавший голос Светланы. – Анька, ну сколько можно? Хочешь я тебе Труссарди подарю? Или Гуччи? Или Шанель? Хочешь Шанель? Только ради всего святого, выброси ты эту тряпку! - Да есть у меня Шанель. И Труссарди есть. Но этот мне тоже нравится. Штольман с непониманием смотрел на девушек. - Яков Платонович, ну хоть вы повлияйте на эту позорящую меня дурочку. - А в чем дело? – спросил он. - Видите, Анна платок повязала на шею? Штольман наконец обратил внимание на эту деталь женского туалета. На шее у Анны оказался цветастый – и ему показалось весьма симпатичный – платок: алые маки на зеленом фоне. - Я подарила Аньке этот платок на ее тринадцатый день рождения. Я купила эту копеечную синтетическую тряпку в рыночном развале – все, что могла тогда себе позволить. А она до сих пор ее носит! Она уже расползается. - Вот когда окончательно расползется, тогда и выброшу, - с достоинством ответила Анна. – Чудесный платок. Уже тогда у тебя был прекрасный вкус, и ты выбрала замечательный подарок. Яков Платонович, пойдемте от этой скандалистки, а то опоздаем в кино. Они вышли из ателье. Пройдя метров десять Штольман остановился. Он развернул Анну к себе и прижал. - Яков Платонович, - всполошилась Анна, - вы себя хорошо чувствуете? - Я чувствую себя прекрасно. Я просто люблю вас. В этот момент он рухнул на землю от сильного удара по голове. Он очнулся через несколько минут. Анны рядом не было. Брошенные на поиски пропавшей девушки все возможные силы результатов не дали. Ночь известий не принесла. Мать и отца Анны врачи держали на сильнейших успокаивающих. Штольман от всего отказался. Ему нужно было сохранять полноту восприятия и остроту интеллекта. Он просто чувствовал, что внутри его поглощает беспросветный мрак. - Яков Платонович, - ворвался в кабинет Коробейников, - на выезде из города из машины выбросили тело девушки. Через пятнадцать минут они были на месте. Первое, что увидел Штольман, когда приблизился к мертвой девушке, это платок, повязанный у нее на шее. Алые маки на зеленом фоне.