Судьба.

И, встав со скамьи, он развернулся, собираясь уйти. Повинуясь внезапному порыву, я вскочила следом за ним, и с криком: «Яков, умоляю, остановитесь!», схватив его за здоровую руку, с силой рванула к себе. Стая голубей, хлопая крыльями, шумно взмыла в небо. От неожиданности Яков, едва не потеряв равновесие, буквально упал в мои объятья. А я, обхватив его руками за талию и прижимаясь к нему всем телом, как сумасшедшая, стала осыпать поцелуями его шею, губы, глаза, лоб. - Господибожемой! Как же я хочу тебя, я просто с ума схожу! – шептала я и чувствовала, что под моим натиском решимость его тает, а тело отзывается на мои ласки. Через пару секунд мы уже неистово целовались, стоя практически посреди улицы, средь бела дня, в чужой стране, в незнакомом городе. Редкие случайные прохожие, идущие мимо, с изумлением оглядывались на нас. Но нам было наплевать на все. -Пойдем в отель, - отдышавшись, прошептал мне на ухо Яков, и как-то смущенно добавил,- Клянусь тебе, у меня никого не было все это время. -Да, пойдем ко мне. -Опять к тебе? -Дядя. Надо записку у портье оставить, чтоб не искал, - вспомнила я. В состоянии какого-то опьянения мы добрались до гостиницы, поднялись на второй этаж в мой номер. Остаток дня мы провели в постели. Ужинать мы не пошли, заказав в номер романтический ужин на двоих при свечах с бутылкой легкого виноградного вина. -Яков, я так счастлива! – говорила я ему, - ты видишь, тебе ничего не стоит сделать меня счастливой. - Прости меня, я идиот! -Ты необыкновенно самокритичен. А ты знаешь, я ведь во сне видела, что встречу тебя здесь. - Твои сны всегда сбываются? -Нет, не всегда, - я на минуту задумалась, - один сон так и не сбылся. Когда мы с тобой танцевали. -Так это дело поправимое, - и, напевая «Сказки венского леса», он протянул мне левую руку. Полуодетые, мы закружились по комнате в вихре вальса, постепенно убыстряя темп, сшибая стулья, и в конце концов, хохоча, повалились на диван. А потом мы перебрались в постель, и снова любили друг друга до изнеможения. Наконец, уставший и умиротворенный Яков заснул рядом со мной, а я в свете догорающей свечи смотрела не него и не могла насмотреться. Я боялась спать, меня преследовал страх снова проснуться в пустой постели. Так до рассвета я и не сомкнула глаз. Часов в шесть утра усталость все же взяла свое, и я забылась тревожным сном. Когда я проснулась, Яков все еще спал. Взглянув на часы, я пришла в ужас: стрелки показывали двадцать минут двенадцатого.