Когда связаны руки

— Предлагаю бежать, — подает голос Бэкхен. Будучи первым из освободившихся, он чувствует себя гораздо опытнее остальных. — А как? — тут же спрашивает Лухан. — А никак, — холодно тянет Ифань, пытаясь пальцами пригладить безнадежно испорченную укладку. — Сам разве не видишь, что отсюда не сбежать? Если, конечно, ты не умеешь проходить сквозь стены. Бэкки, ты умеешь? Слишком спокойный голос Фаня основательно подбивает планку самоконтроля младшего, и он, не сдержавшись, угрожающе шипит сквозь сомкнутые зубы: — Я хотя бы что-то предлагаю, а что делаешь ты? Просто стоишь и гладишь свои чертовы волосы. Повыдергивать бы их нафиг. — Ребята, брейк, — Чондэ хватает за талию подавшегося было вперед Бэкхена. — У нас и так проблем по горло, а вы тут решили отношения выяснять. Ай! — вскрикивает старший, получив достаточно ощутимый тычок в живот. — Черт, Бэкки, успокойся. А ты чего стоишь? — обращается он уже к Фаню, с трудом удерживая брыкающегося младшего. Но тот только пожимает плечами, будто говоря «не мои проблемы», и тогда Чондэ, окончательно психанув, резко отпускает руки. Решение, стоит признать, так себе, потому что, потеряв точку опоры, Бэкхен тут же заваливается вперед и по инерции пролетает еще несколько метров, едва успевая затормозить перед самой стеной. Его звонкий возмущенный голос эхом разносится по помещению. — Хен, я же мог себе голову разбить! А если бы у меня сотрясение было?! — Как будто это что-то бы изменило. — Может, давайте присядем и все спокойно обсудим? — Кенсу ненавязчиво вклинивается в разговор, пока тот не перерос в ссору. — Не знаю, как у вас, а у меня ноги подкашиваются. — Тебе плохо? — к Кенсу тут же подлетает взволнованный Бэкхен, начиная причитать о « чертовых похитителях и их дурацких методах». Но До только улыбается в ответ на его бормотание и утягивает за собой на пол у самой стены, кладя все еще тяжелую голову ему на плечо. — Мы здесь уже около восьми часов, — отмечает Ифань, сверяясь с часами на запястье. Он тоже опускается на пол, скрещивая длинные ноги, и Бэк в который раз поражается умению старшего держать марку. Даже сидя, на жестком бетоне, тот выглядит как король, восседающий на атласных подушках. — Вот только интересно, здесь это где? — вносит свое замечание Чондэ, устраиваясь на полу рядом с Ханем. Того трясет мелкой дрожью то ли от холода, то ли от страха, и Чондэ закидывает руку ему на плечо, приобнимая и пытаясь передать часть своего тепла, за что получает тихое «спасибо», почти на грани слышимости. Чондэ в ответ только кивает. — Ну, скорее всего, это какой-то подвал, — констатирует очевидное Кенсу, окидывая помещение взглядом. — Вопрос только в том, где этот подвал находится. Он может быть частью какого-то склада или … — Жилого дома, — уверенно заканчивает Бэкхен. Откуда взялась эта уверенность в собственных словах, не знает даже он сам. — Но что им от нас надо? — с тревогой в голосе спрашивает Лу. — Они же должны были сделать это с какой-то целью. — Деньги? — полувопросительно произносит Чондэ. Такой вариант кажется наиболее логичным. — Секс, — язвительно бросает Бэкхен, и четыре пары глаз удивленно таращатся на него. — Что? Чего вы так на меня уставились? — младший явно не понимает причин столь сильного шока. — Бэк, тебе не кажется, что ты немного перегибаешь палку? — первым приходит в себя Чондэ. — Какой, к черту, секс? — А вот это уже зависит от того, какой именно предпочитают наши уважаемые похитители, — спокойно отвечает Бэкхен и, замечая все то же общее недоумение, начинает загибать пальцы. — Во-первых, нас похитили, но не причинили никаких телесных увечий, значит мы нужны им целыми, по крайней мере, в начале. Во-вторых, все мы парни красивые и, чего греха таить, чертовски сексуальные. И в-третьих, видели бы вы лица этих извращенцев, ребята. После того, как Бэкхен заканчивает говорить, в подвале на некоторое время повисает тишина, а потом начинается самый настоящий хаос. Лухан, ни на что не реагируя, раскачивается из стороны в сторону, монотонно повторяя «Нет, пожалуйста, только не это. Нет, нет». И если Чондэ еще как-то пытается его успокоить, то Кенсу лишь заходится приступами смеха. И непонятно, смеется он с абсурдности предположения Бэкхена или же с того, с каким усердием обычно аккуратный Ифань лохматит свои волосы, пытаясь стать хоть чуточку менее привлекательным. Бэкхен некоторое время с интересом наблюдает за поведением своих друзей, затем громко фыркает «психи», и подойдя к железной двери, начинает со всей силы бить по ней кулаками. Каждый удар сопровождается его громкими выкриками: — ВЫПУСТИТЕ!.....НАС!.. ОТСЮДА!.. ВЫ!.....ПРИДУРКИ!.. ИЛИ! ….ХОТЯ БЫ! ….НАКОРМИТЕ! ….АЙЩ!!! — Бэк устало выдыхает и прислоняется лбом к холодному металлу. От всех этих волнений он ужасно проголодался. Желудок воет, как раненый зверь, ведь последний раз они ели за несколько часов до выступления, а было это… А, пофиг. Бэкхен выпрямляется и уже собирается отойти от двери, когда внезапно начинает различать звуки ритмичных ударов. С каждой секундой они становятся все громче, будто человек спускается по железной лестнице. — Эй, — сам не замечая, как понижает голос, шепчет Бэкхен, — вы это слышите? Он оборачивается к остальным, собираясь повторить вопрос, но наблюдает все ту же картину под названием «дурка». Парень закатывает глаза. — Ребята, — уже громче зовет он, пытаясь привлечь внимание друзей. Никакой реакции. — ПАРНИ!!! Визг, усиленный эхом, разносится по помещению и, многократно отражаясь от стен, создает звук, больше подходящий для фильма ужасов. Бэкхен в испуге прикрывает ладошкой рот. Слишком поздно. Человек за дверью наверняка слышал. Бэк задом пятится от двери до тех пор, пока не натыкается на чьи-то ноги. Он взвизгивает от неожиданности, но рука Чондэ быстро закрывает ему рот. — Тшш, — шепчет старший, — веди себя тихо. И дождавшись кивка, убирает руку. — Что делать будем? — как можно тише спрашивает Кенсу, пока Бэкхен занимает свое место рядом с остальными. — Нападем? — Не сейчас. Неизвестно, сколько их там, и как сильно они вооружены. — Значит, решено, — подводит итог Бэк, вновь возомнивший себя лидером. — Смотрим и ждем, что будет дальше. Лу, ты как? Все хорошо? — он ободряюще улыбается старшему, на что тот кивает и слегка обиженно предупреждает: — Со своими шуточкам иди к черту. В следующий раз я тебя побью за такое. — Прости, — одними губами произносит Бэкхен, но тут же прихлопывает рот, обращая все свое внимание в сторону двери. Ключ скребет замочную скважину и противно медленно проворачивается несколько раз. Словно человек пытается еще больше напугать пленников, и, наконец, дверь открывается. Первое, что видят пленники, доверху нагруженный поднос со всевозможными пакетиками и бутылками. Чипсы, орешки, газировка, Лухан даже замечает свой любимый ананасовый сок, отчего жажда становится совсем невыносимой. Где-то сбоку Бэкхен шепчет «это тот тип, который развязал меня», и только сейчас до Лу доходит, что обычно подносы не летают по воздуху. Внимательно присмотревшись, он замечает кусочек светлой макушки — пакеты своей массой полностью закрывают лицо незнакомца. Интересно, как Бэкхен его узнал? Он уже собирается спросить это у младшего, но вовремя одергивает себя. А между тем незнакомец с осторожностью перешагивает через порог, крепко вцепившись в поднос обеими руками, и ногой прикрывает за собой дверь. Ключ остается болтаться в замке. — Фух, и устал я, — раздается из-за вороха пакетиков. — И ведь постоянно именно мне дают такие поручения. Изверги. Недовольный голос стихает, видимо, его обладатель слишком сосредоточен на аккуратном опускании подноса на пол. Что удается ему не очень — одна из бутылок наклоняется, и Лухан, как в замедленной съемке, наблюдает за ее падением. Громкое «бамс» и пластиковая тара медленно катится по бетонному полу. — Вот же зараза! Незнакомец уже не так аккуратно бухает поднос на пол и выпрямляется, поправляя лезущую в глаза светлую челку. — Кушать подано, — объявляет он и тут же заинтересованно оглядывает помещение, замечая сбившихся в кучку ребят. — Чего это вы там в угол забились? — весело спрашивает Сехун.— Боитесь, что ли? Так вы не бойтесь, я не кусаюсь. — И ничего мы не боимся, — тут же дерзко заявляет Бэкхен, вызывая у похитителя недоверчивое хмыканье. — Ага, я вижу. А этот тут, наверное, самый смелый? Сехун кивает в сторону Лухана. Он скользит взглядом по худым пальцам парня, комкающим края футболки, напряженным плечам и бьющейся на шее жилке. Как быстро бьется… А потом натыкается на испуганный взгляд, настолько забитый и загнанный, что сжимается сердце. Бедный мальчик. Неужели ты меня так боишься? Лухан кожей чувствует на себе взгляд незнакомца. Слишком пристальный и изучающий. И невольно вспоминается нелепое предположение Бэкхена, отчего дрожь пробегает вдоль позвоночника, заставляя напрячься еще сильнее. Сейчас Лухану больше всего на свете хочется отвернуться или еще лучше убежать и спрятаться, чтобы быть как можно дальше от этого парня, но что-то будто приковывает его к месту, не позволяя даже моргнуть. — Ты нам еду принес? — словно издалека слышится голос Бэка, и зрительный контакт прерывается. Сехун несколько раз моргает, словно приходя в себя, и обращает все свое внимание на говорящего. — Да ты капитан очевидность, как я погляжу, — с прежней ухмылкой замечает он и объясняет как умственно отсталому. — Это еда. Для вас. Чтобы вы кушали. Кушать. Ам-ам. — Ха-ха, как остроумно, — комментирует пантомиму Чондэ, хлопая несколько раз в ладоши. — Аплодирую, стоя. Только если ты не заметил, мы немного не в состоянии доползти до этой самой еды. Не знаю, чем вы нас накачали, но действует эта штука убойно — ноги до сих пор не слушаются. Так что не мог бы ты… — и Чондэ кивает в сторону так и оставшегося почти возле самой двери подноса. Сехун еще несколько секунд с сомнением глядит на пленников, вновь задерживаясь взглядом на испуганном Лухане, и после некоторых раздумий все же направляется к подносу. — Нападаем по команде, — еле слышно произносит Чондэ, взглядом продолжая следить за похитителем. Кенсу, Ифань и Бэкхен наклоняют головы вперед в чуть заметном кивке, а Лухан крепче вцепляется в его руку. — Вот пленники нынче пошли, — жалуется Сехун, неся поднос в сторону парней. — То подай, то принеси, совсем обнаглели. И никакой ведь благодарности. К концу фразы он переходит на еле слышное бормотание, и, наклоняясь, аккуратно ставит поднос у самых ног пленников. А когда выпрямляется, слышит язвительное: — Спасибо, — и следом крик. — СЕЙЧАС! Пленники набрасываются на Сехуна все разом, сбивая с ног. Все происходит так быстро, что он даже не успевает сориентироваться, а когда приходит в себя, становится слишком поздно. Кто-то скручивает за спиной его руки, кто-то всем телом наваливается на ноги, кто-то зажимает ладонями рот. Сехун извивается и брыкается, но что он может против пятерых. Четверых, если быть точным. Лухан держится чуть в стороне, не принимая участия в потасовке, но когда ему кричат принести веревки, немедленно отмирает и срывается с места выполнять поручение. И вот неудачливый похититель уже связан по рукам и ногам и брошен на холодном полу. Бэкхен поднимается с колен, тяжело дыша, и сдувает упавшую на глаза челку. А потом с размаху бьет Сехуна ногой в живот. Больно. Но вскрик заглушает рукав кофты, который кто-то старательно запихал парню в рот. — Черт, это же моя любимая, — вполголоса возмущается Ифань, зло глядя на слишком довольного Бэкхена. — Хен, я тебе другую куплю. Еще лучше этой, — отмахивается от старшего Бэк и, приседая перед Сехуном на корточки, тащит его за волосы, чтобы видеть глаза. — Ну, что, гад, нравится, как мы тебя отделали? — рука тянет волосы сильнее, и Сехун подается вслед за ней, чтобы хоть немного уменьшить боль. — Подожди, вот выберемся отсюда, и эта ситуация покажется тебе сказкой. В тюрьме тебе еще и не так достанется. — Бэк, пошли, — Лухан тянет увлекшегося младшего за руку. — Оставь его, надо выбираться отсюда. Но говоря это, он почему-то смотрит не на своего друга, а на парня, лежащего на полу у их ног. Смотрит так пристально, что в какой-то момент Сехун успевает уловить в огромных темных глазах сочувствие и чуть ли не извинение. Ты жалеешь меня?! Осознание бьет под дых. И так сильно хочется спросить, почему. Просто... почему ты так странно себя ведешь? Но мешает кляп во рту. А уже в следующее мгновение Лухан отворачивается, увлекая Бэкхена за собой, прочь из комнаты. Неподвижное тело Сехуна остается лежать на холодном бетонном полу.

***

Дверь подвала выходит в маленький темный коридорчик, настолько узкий, что два человека с трудом помещаются в проходе. От стен несет холодом и сыростью, а с потолка свисает паутина. Бэкхен с отвращением морщится и ускоряет шаг, почти подбегая к железной ведущей наверх лестнице в конце коридора. Чондэ стоит уже почти на самой верхней ступени и пытается сдвинуть тяжелую деревянную крышку, закрывающую спуск в подвал. Он несколько раз наваливается на нее плечом, и темноту прорезает тонкий лучик света, бьющей из щели между крышкой и полом. — Ифань, помоги мне. Фань становится рядом с Чондэ и изо всех сил толкает крышку вверх. Та с неохотой поддается. Вместе парни сдвигают ее в сторону и первыми выбираются на поверхность. Чондэ тыльной стороной ладони вытирает выступивший на лбу пот, ожидая пока вылезут Кенсу и Лухан, а потом помогает Бэкхену вернуть крышку на прежнее место, блокируя проход. Пленники бегло осматривают комнату, в которой оказались, на наличие людей, но та пуста. Кругом ни души, только мирно тикающие на стене часы. Слишком тихо. Не ловушка ли? И все как по команде направляются к единственной в этой комнате двери. Щель для писем дает понять, что это определенно выход на улицу, и каждый из пленников в глубине души надеется, что дверь открыта, но приходится отбросить эту мысль — Чондэ изо всех сил дергает ручку, но дверь не поддается. Тогда Бэкхен обращает свое внимание на два маленьких шкафчика по обе стороны от двери. Где же еще могут быть ключи, как не здесь? — Ищите в правом, — бросает он Кенсу и Ифаню, в то время как сам начинает обшаривать левый. Чондэ все еще пытается отыскать скрытые замки на двери, а Лухан просто топчется рядом с Бэкхеном, то и дело озираясь по сторонам и быстро шепча: — Вам не кажется, что все идет слишком просто? Тот парень наверняка был здесь не один. А если остальные нас поймают и убьют? Первая полка пуста, вторая тоже. «Да, что же это такое», — мысленно стонет Бэкхен, когда непроверенным остается только последнее отделение. Руки трясутся, а глаза напряжены до предела. В шкафчике Кенсу и Фаня ключей нет, значит это их последняя надежда. Пожалуйста, господи. Рука младшего уже тянется к заветной створке, когда за спиной раздается низкий насмешливый голос: — Не это ищешь, — пауза, — Бэкхен-а? И воздух застревает в легких.