Когда связаны руки

За окном уже начинает темнеть, когда Тао тихонько открывает дверь спальни и проскальзывает внутрь. Его взгляд тут же натыкается на сидящего в кресле Чанеля — тот что-то увлеченно печатает в своем телефоне. — Что нового? — спрашивает Тао с любопытством, но тут же одергивает себя. — Хотя стой, не отвечай. Сейчас… Он, еле переставляя ноги, плетется к единственной в спальне кровати и со всего размаху падает на мягкие подушки, раскинув в стороны руки. — Офигенно, — довольно тянет он, жмуря глаза, и глубже зарывается носом в одеяло. — Кроватка, как же я скучал по тебе. — Хреново выглядишь, — выносит вердикт Чанель, отрывая взгляд от экрана телефона и рассматривая друга. Точнее ту его часть, что еще не скрылась под одеялом. — И будешь выглядеть еще хуже, если Минсок в обуви на кровати застукает. Из-под одеяла доносится жалобное хныканье, и темная макушка, а следом и весь Тао показываются на поверхность. — Злой ты, — угрюмо бурчит он и полностью садится, откидывая одеяло в сторону. Трет слипающиеся глаза, хлопает себя по щекам, пытаясь взбодриться, и, наконец, повторяет интересующий его вопрос: — Так что нового? — Син-а, что там у нас? — Чанель переадресовывает вопрос темноволосому парню, сидящему за компьютером. Но тот настолько погружен в написанное на экране, что не реагирует на обращение. — Си-и-ин, — Чанель пытается еще раз. Ноль реакции. Парень обреченно вздыхает и, кивнув на замечание Тао «каждый раз одно и то же», идет к мониторам. — Как дела? — как ни в чем ни бывало интересуется Чанель у Исина, кладя руки тому на плечи, и заглядывает в экран, на который так увлеченно таращится друг. Цифры, слова, снова цифры. Скукота одним словом. — Хорошо, — медленно, почти по слогам отвечает Исин, даже не повернувшись, и продолжает что-то быстро печатать на клавиатуре. Чанель оборачивается на Тао, вопросительно поднимая брови. Мол, и что дальше? Тот поднимает руки к голове и показывает заячьи ушки. Младший в ответ усмехается и кивает. — Син, — начинает Чанель излишне спокойным тоном, — кажется… твой кролик сбежал! Три. Два. Один. — Как сбежал?! Куда?! — Син мгновенно подскакивает с места, чуть не опрокидывая один из мониторов на пол, и делает несколько торопливых шагов в сторону, пытаясь обойти Чанеля. Но тот словно случайно загораживает ему дорогу. — Я должен его найти, должен найти, — невнятно бормочет Исин себе под нос. — Он ведь такой маленький и беззащитный. А если он выбежит на улицу, или кто-нибудь на него наступит, — Син чуть ли не плачет. Но вместо того, чтобы попросить Чанеля уйти с дороги или оттолкнуть в сторону, как сделал бы любой другой в подобной ситуации, он все еще пытается просто его обойти. Словно тот шкаф или кресло. А когда парень снова вырастает у него на пути, Исин, не говоря ни слова, разворачивается и идет обратно к своему столу. Для того чтобы залезть на него с ногами и начать открывать окно. «Мда,» — думает Чанель, пока Тао стаскивает упирающегося Сина с подоконника, — «вот тебе и привлекли внимание». Настойчивый голосок в голове нашептывает, что план удался, но Чанель приказывает ему заткнуться. — Все хорошо. Никто не убежал, — тем временем настойчиво внушает младшему Тао, обхватив его лицо руками и вынуждая смотреть в глаза. — Пушистик в порядке. Жив и здоров. Все хорошо. — Правда? — Исин шмыгает носом и доверчиво жмется к старшему, ища поддержки. А тот, обнимая его за талию одной рукой, второй показывает сначала на себя, потом на Пака, а затем крутит пальцем у виска. Чанель расценивает этот жест как «мы чокнулись, раз шутим так, зная заботу Сина о своем питомце». Виновато опущенные глаза служат ответом. Хакер, не обративший никакого внимания на всю эту пантомиму, еще теснее прижимается к Тао, уткнувшись носом ему в шею. А старший все гадает, когда же именно тот поймет, к кому прижимается. Долго ждать ему не приходится. — Тао? — Исин отстраняется от старшего и удивленно смотрит на него снизу вверх, словно впервые видит. — Он самый, — улыбается тот в ответ. — Как понял, что это я? — Твой одеколон, — поясняет Син, демонстративно втягивая носом воздух. — Так пахнешь только ты. Тао треплет младшего по волосам, но ничего не говорит. Словно не видит ничего странного в том, чтобы узнать человека по запаху. Чанель тоже не выглядит удивленным подобному поведению. Он с усмешкой наблюдает за друзьями, откинувшись на спинку стула и скрестив на груди руки. — Син-а, мне все еще нужна информация, — напоминает он, чуть повышая голос, чтобы привлечь к себе внимание. Рассеянно улыбаясь, Исин садится за компьютер и под внимательным взглядом друзей начинает открывать многочисленные рабочие окна. Видео уличных камер наблюдения, базы данных полиции и мобильных операторов. Вкладки и документы мелькают на экранах так быстро, что у ребят начинают слезиться глаза, но Исин, видимо, успевает проанализировать понятные только ему данные. — Как я и думал, — заявляет Син, поворачиваясь лицом к напарникам, — никто не обращался ни в полицию, ни в частные агентства, ни в СМИ. Как раз то, на что мы и рассчитывали. Кто-то сверху явно старается предотвратить утечку информации. — Тем лучше для нас, — ухмыляется Чанель. — Куда ты дел машину? — Как и договаривались, — самодовольно улыбается Тао. — Отогнал на пустырь за городом и бросил с ключами в замке. Внутри все прибрал, не подкопаешься. И, предугадывая твой вопрос, нет, меня никто не видел. — Хорошо. Хоть я тебя и не спрашивал, — задорно подмигивает старшему Пак, уворачиваясь от подзатыльника. — Отличная работа, — он хлопает по плечу немного зависшего Исина. — Проверь, пожалуйста, еще раз камеры на всем пути следования машины. Что делать — знаешь сам. Хакер еще несколько секунд смотрит в пустоту остекленевшим взглядом, полностью игнорируя присутствие людей, а затем молча разворачивается к включенным мониторам. Системник гудит, пальцы быстро порхают по клавиатуре, на экране мелькают изображения улиц, машин и людей. — Не будем ему мешать, — шепчет Тао младшему на ухо. — И раз уж ты все равно не дал мне поспать, пойдем чего-нибудь перекусим, — он закидывает руку Паку на плечо, увлекая за собой в коридор, и прикрывает дверь в спальню. Звук щелкающих клавиш становится тише. — Син все-таки немного странный, правда? — Чанель пытается найти подтверждение собственных мыслей на лице старшего. — Странный? — переспрашивает Тао, задумавшись. — Я бы так не сказал, — заявляет он, начиная спускаться по лестнице. — Скорее немного необычный. Тао успевает преодолеть один лестничный пролет, когда его нагоняет отставший Чанель. — Хен, ты только не подумай, что я к нему придираюсь. Просто… — Чанель тушуется под внимательным взглядом темных глаз. — Просто объясни мне, неужели так сложно сказать «Хорошо, я понял» или «Нет, этого я делать не буду»? — выпаливает он на одном дыхании, а потом продолжает уже более спокойно. — Он никогда не говорит этих слов. Просто разворачивается и уходит, если ему что-то не нравится. Или молча садится и делает то, о чем его попросили. Меня это немного…пугает. Я беспокоюсь за него. В такие моменты он так напоминает мне куклу. — Не ты один за него волнуешься, — взгляд Тао смягчается и теплеет. — Дай ему время. — Уже три года прошло, — тихо замечает Пак, рассматривая лестничные ступени у себя под ногами. — А если он останется таким навсегда? — в низком голосе парня слышится ничем неприкрытая горечь. — Не останется. Чунмен ему не позволит, — заявляет Тао с такой отчаянной уверенностью, что Чанель ни на секунду не сомневается в его правоте. Господи, какой же ты все-таки ребенок, Пак Чанель. Слишком наивный, слишком доверчивый, слишком мягкий. Хотя мягкий ли? Тао невольно вспоминает, что все чаще в последние месяцы становился свидетелем резких вспышек агрессии младшего. То ему чем-то не угодил парень в баре, и все закончилось сломанным носом и подбитым глазом. Парня, разумеется. То машина впереди ехала слишком медленно, и Чанель снес на полном ходу ей задней бампер. Чунмену потом пришлось полчаса уговаривать водителя не подавать заявление в полицию. Светиться в полицейских протоколах их машине было никак нельзя. — Эй, хен. Ты спишь что ли? — Тао озадаченно моргает — оказывается, Чанель уже какое-то время пытается привлечь его внимание. — Пошли, ты же вроде есть хотел, — он хлопает старшего по плечу и резво сбегает вниз по лестнице, неловко поскальзываясь на последней ступеньке и чуть не падая. А Тао, смотря сверху на машущего рукой и улыбающегося младшего, думает, что каждый человек справляется с проблемами по-своему. Кто-то замыкается в себе и молчит, кто-то пытается шутить и улыбаться, кто-то выплескивает злость на других. Кто из них справится со всем, а кто уничтожит себя окончательно? Время покажет.

***

Тишину кухни какое-то время нарушает только звон столовых приборов и шум льющейся из крана воды. — Вау, хен, ты просто нереально круто готовишь, — восхищенно выдыхает Чанель и лениво откидывается на спинку стула, прикрывая глаза. — Жаль, что в меня больше не влезет, — он разочарованно вздыхает и грустным взглядом провожает свою недоеденную порцию. — Даже чай? — добродушно уточняет Минсок, поднимая голову на младшего. — Ну как хочешь, — и продолжает собирать со стола грязную посуду. — Эта последняя, — Минсок ставит аккуратную стопку тарелок в раковину и протягивает губку явно недовольному таким раскладом Тао. — Правда последняя. Тао недоверчиво фыркает и начинает натягивать обратно только что снятые резиновые перчатки. — Ладно, давай сюда свой чай, — снисходительный голос Чанеля выводит Панду из себя, и он уже собирается запустить в мелкого мыльной губкой. Но вспоминает, кому именно придется все потом убирать, стискивает зубы и возвращается к посуде. Минсок снимает только что закипевший чайник с плиты и разливает воду по фарфоровым чашкам. Шипит кипяток и кухню наполняет приятный запах цветов и трав. — Ммм… Как вкусно, — Сехун благодарно улыбается старшему и вдыхает цветочный аромат полной грудью. Жасмин. Сразу вспоминается дом и… мама. Когда Сехун был маленьким, она часто делала ему такой чай, белый с цветками жасмина, а пока он пил горячий напиток крохотными глоточками, гладила его по волосам и рассказывала сказки о храбрых рыцарях и прекрасных принцессах. Как-то раз Сехун, не сдержавшись, проболтался об этом старшему. А он только улыбнулся своей мягкой улыбкой и пошел заваривать чай. Тот самый. Из детства. Следующая чашка достается Чанелю, и он уже подносит ее к губам, как… ВЫПУСТИТЕ!.....НАС!.. ОТСЮДА!.. ВЫ!.....ПРИДУРКИ!.. ИЛИ! ….ХОТЯ БЫ! ….НАКОРМИТЕ! ….АЙЩ!!! Крик, чуть приглушенный подвальными перекрытиями, звучит неожиданно громко, и Чанель, резко дернувшись, выплескивает половину чая себе на колени. — ААА!!! ГОРЯЧО!!! — вопит он, вскакивая со стула, и пытается рукой стряхнуть со штанов еще не успевшую впитаться воду. На светлых джинсах расползается большое мокрое пятно. — Снимай их. Живо! — Минсок мгновенно подскакивает к младшему, и, пытаясь помочь, тянется к ремню на его брюках. Чанель так и замирает с повисшим на губах криком, удивленно таращась на чужие руки, неуклюже возящиеся с молнией. «Вжик». — Хен! — Чанель мгновенно отпрыгивает в сторону, подальше от проворных рук старшего. — Я это... пошутил. Вот. Мне совсем не больно. Правда — правда, — тараторит он и краснеет до кончиков ушей, пытаясь незаметно застегнуть молнию на штанах. Сехун фыркает и пытается спрятать усмешку за чашкой с чаем, но Чанель ее замечает. И на его лице расползается настолько садистская улыбка, что макнэ нервно сглатывает. — Вот ты и отнесешь им еду, Сехун-а. А иначе я сначала придушу этого орущего придурка, из-за которого у меня все штаны в чае, а потом тебя. — Н-н-но хен… — заикаясь, пытается протестовать младший и умоляюще смотрит на Минсока, но тот отводит взгляд и вручает ему в руки доверху нагруженный поднос, а потом подталкивает к выходу.

***

Когда недовольное бурчание младшего стихает в коридоре, Мин оборачивается на закончившего мыть посуду Тао: — Как там Чонин? Голодный, наверное, — Булочка грустно смотрит на нетронутую порцию каши, которая так и осталась стоять на столе. — Сомневаюсь, что он будет есть, хен, — Тао устало плюхается на стул и опускает голову на сложенные руки. — Ты же знаешь, какой он после больницы возвращается. Злой и… — Чонин-а, — излишне веселый голос Чанеля заставляет старшего умолкнуть на полуслове и обернуться. Чонин стоит прямо за его спиной, скрестив руки на груди, и хмурит брови. Суровое выражение лица делает его на несколько лет старше. — Наконец, ты пришел. Есть будешь? Минсок-хен столько всего… — Нет, — Чонин резко обрывает дружелюбную болтовню Чанеля и переводит тяжелый взгляд с одного парня на другого. — И давно вы ребята обсуждаете меня за моей спиной? — его обычно спокойный и тихий голос звучит раздраженно и зло. — А нечего обсуждать, Чонин-а, — спокойно заявляет Минсок, когда пылающий взгляд останавливается на нем. — Или есть что-то, о чем мы не знаем? — он вопросительно поднимает брови, на что Чонин молчит несколько долгих секунд, а после только отрицательно мотает головой. Он, прихрамывая, идет к ближайшему стулу, оттолкнув в сторону протянутую руку Минсока. — Мне не нужна помощь, — проникновенно заявляет он своим глубоким голосом, а старший только и может, что кивнуть в ответ. Он отворачивается и закусывает губу, чтобы сдержать разочарованный вздох. Ему тяжело сейчас смотреть на друга, он слишком привык заботиться о своих близких, и теперь, когда по какой-то причине не может сделать этого, чувствует себя бесполезным и никому ненужным. — Что говорит доктор? — еле слышно спрашивает Чанель, чересчур заинтересованно рассматривая пол у себя под ногами. Если бы ему кто-нибудь сказал, что он будет бояться посмотреть на своего донсэна… — Все как обычно, — тон Чонина выдает его явное нежелание поддерживать разговор. — Ну что ж… — нерешительно тянет Чанель. — Хорошо тогда. Чонин удивленно приподнимает брови и недоверчиво щурит темные глаза. Слишком быстро в этот раз старший прекращает свои расспросы. Подозрительно. Неужели Тао уже проболтался?Он испытующе глядит на Панду, но тот возвращает ему уверенный взгляд. «Не выдал, значит», — мелькает в голове у Чонина, и он позволяет себе немного расслабиться. Он откидывается на спинку стула и вытягивает вперед ноги, облегченно выдыхая сквозь стиснутые зубы. Может все дело в удобной позе, а может, наконец, подействовали принятые пару минут назад анальгетики, но боль понемногу стихает. Не полностью, но все же. Чанель снова начинает копаться в своем телефоне, сосредоточенно водя пальцем по экрану. Разноцветные отблески отражаются в его темных глазах, зрачки следят за бешено мелькающими картинками, когда внезапно его взгляд стекленеет. На черно-белой картинке отображается человек, лежащий на полу. Еще пятеро возвышаются над ним. И хоть изображение не очень качественное, Чанель мгновенно узнает поверженного. Сехун. Невольно вспыхивает слишком жестокая для данной ситуации мысль «Вот и досмеялся», но ее быстро сносит потоком возрастающего недовольства. Пять фигур скрываются из поля зрения камеры, покидая комнату. Клетка открыта, пленники на пути к свободе. На видео не передается звук, но Чанелю чудятся оживленные голоса и стук подошв по железной лестнице. Он раздраженно швыряет телефон на стол, и переводит взгляд на удивленные лица ничего не понимающих друзей. — Ну что, котятки, пошли на охоту? И бесшумно поднимается со своего места.