Когда связаны руки

В тот день Чанель возвращается с работы раньше, чем обычно, потому совсем не удивляется, когда обнаруживает Исина на диване, в одиночестве смотрящим телевизор. — Как дела? — мягко интересуется Исин, с ног до головы оглядывая развалившегося рядом Пака, но в ответ получает только неуверенное пожатие плечами. Да еще несколько глубоких морщинок, пересекающих высокий лоб. Старший непонимающе хмурится. — Что-то случилось? У тебя что-то бол…? — Син-а, — не давая парню закончить, задумчиво тянет Чанель. — Что если я скажу тебе, что нашел способ достать денег на лечение Чонина? — Я отвечу, что рад? — полувопросительно произносит Исин. — Только это? Не до конца уверенный как должен реагировать, Исин решает промолчать. И только цепляет внимательным взглядом клочок цветной бумаги, что так крепко сжимает в кулаке младший. Обычный рекламный флаер, ничего особенного. — Мы похитим их и потребуем выкуп! — вдруг резко выпаливает Пак и тут же подскакивает на ноги, начиная расхаживать по комнате. Какое-то время Исин просто наблюдает за его мельтешением, но когда парень едва не падает, зацепившись за маленькую скамейку для ног, решает все-таки вмешаться. — Не хочешь мне нормально все объяснить? — с надеждой, что беготня прекратится, спрашивает Син у явно взволнованного Чанеля, а тот будто только этого и ждет. И говорит, говорит, говорит. Слишком много, и не всегда по делу. И все же основную идею Исин уловить успевает, хоть и считает ее не слишком удачной. Похищение группы с целью выкупа — идея, прямо сказать… А, впрочем, никто ведь не мешает Исину действовать по-своему. Да и сложно помешать, когда не в курсе происходящего. Потому Исин легко соглашается с идеей Чанеля. Чем черт не шутит, вдруг действительно сработает? И даже помогает разобраться с парочкой мелочей, вроде данных сотрудников компании и графиков работы… но про свой собственный план не рассказывает. Просто не видит в этом смысла. И если поначалу его еще гложет легкое чувство вины за свое молчание, то потом, когда все начинает складывается совсем не по плану, он решает, что молчит не зря. А, впрочем, обо всем по порядку. Первое, что Исин для себя решает — ему нужна информация. Обо всем, что когда-либо происходило и происходит в компании. Договоры, счета, сметы… все, что хоть как-то связано с финансами, а точнее, с грязными деньгами, что не существуют в официальных бумагах, но оседают в кошельках акционеров и директоров. Деньги любят счет, а такие деньги любят счет вдвойне, потому что даже вона, засветившаяся там, где не следует, может создать грандиозные проблемы. Что уж говорить о миллионах вон. Так что Исин решает сделать ставку на это. Нужен лишь один документ, и компания согласится поделиться небольшой по ее меркам суммой в обмен на молчание. Вот только взломать сервер у Исина так и не выходит — мешает слишком навороченная система защиты и, наверное, в какой-то мере его излишняя самонадеянность. Текущий счет 0:1. Следующее, что он делает — пытается заставить компанию перевести всю информацию на другой сервер. Липовую атака на исходник Исин проводит одновременно с похищением ребят из SIRIUS. Так он пытается выиграть время. Ведь пока компания не будет на сто процентов уверена, что ничего не пропало, в полицию никто не пойдет — слишком велик риск загреметь в тюрьму за финансовые преступления. Плюс день для похитителей. С другой стороны, узнав, что атака действительно была, пусть и закончилась неудачно, логичнее вообще перевести данные в другое, более надежное место. Туда, где они будут под рукой, но в то же время в полной безопасности. Новый сервер. Именно то, чего хочет Исин. Ведь он прекрасно понимает, что скачать данные при переброске заведомо легче, чем пытаться взломать сам сервер, плюс к этому еще и отпадает нужда искать файлы среди вороха документов — все легальное выводить из системы вряд ли станут. Но и здесь не обходится без косяков. То, что ничего не пропало, компания обнаруживает слишком быстро. Быстрее, чем рассчитывал Исин, уж точно. И сразу же с полной уверенностью отказывается платить выкуп, вновь поставив деньги на ступень выше человеческих жизней. Но, шокирует Исина даже не это. А то, что вместо сервера компания решает использовать обычную флэшку. Чертов маленький кусок пластика, доступ к данным которого можно получить разве что, украв ее саму. Легко, скажете вы? А теперь представьте, что эта флэшка находится в доме самого директора компании. И хода в этот дом нет никому, кроме наиболее приближенных к нему людей.

***

— Господи, Исин, да ты хоть понимаешь, что предлагаешь сделать! — Да, представь себе. А еще я знаю, что это наш единственный выход. Исин спокойно выдерживает злой взгляд Сехуна и делает маленький глоток из чашки, которую все это времени сжимает в руках. Его пальцы слегка дрожат, но замечает это только сидящий бок о бок с ним Чунмен, в то время как остальные видят лишь уверенный взгляд и чуть вздернутый кверху подбородок — в общем совсем не то, что есть на самом деле, и это одновременно пугает и восхищает. То, как ловко его маленький мальчик обводит всех вокруг пальца… — Да ты, наверное, с ума сошел, — неверяще выдыхает Сехун. В его глазах неподдельные изумление и шок. — Совсем спятил. — Выбирай выражения, — не выдерживает Чунмен, чуть подаваясь вперед, но не успевает сдвинуться и на пару сантиметров, когда на его предплечье опускается рука Исина. Один предупреждающий взгляд и легкое покачивание головой, и парень тут же опускается на место. Сехун, заметив это, хмыкает. — Хорошо ты его надрессировал. — Повторюсь. Это наш единственный выход. Исин пропускает насмешку мимо ушей, словно не слышит вовсе, и продолжает, как ни в чем не бывало, каждым своим словом вгонять гвозди в итак истонченное терпение Сехуна. Которое вот прямо сейчас итак уже готово разлететься на тысячу осколков, в кровь изрезав всех вокруг и… — Я спрашивал вовсе не твое мнение. …его самого. Потому что земля резко уходит у Сехуна из-под ног. Дыхание перехватывает, а зрение подозрительно мутнеет, и все из-за того, куда теперь направлен взгляд Исина. Этот его пронизывающий и немигающий взгляд. — Не смей, — выдыхает младший, мысленно умоляя его даже не… — А что обо всем этом думаешь ты, Лухан? И Сехун получает очередной удар под дых. — Прости? Лухан, до этого тихонько сидящий на дальнем конце стола, непонимающе моргает и удивленно округляет глаза, словно только сейчас замечает, что взгляды всех в этой комнате прикованы к нему. Исина — настойчивый и серьезный, Сехуна — шокированный, Чунмена — … Хотя нет, последний по-прежнему смотрит только на своего парня. — Что ты думаешь о моем предложении? — снова Син. — Я…я… — Он не будет этого делать. Сехун резко подскакивает с места, не позволяя Лухану ответить и становясь за его спиной. Он кладет ладони ему на плечи и крепко сжимает пальцы, почти до боли впиваясь в защищенную лишь легкой футболкой кожу, но даже не замечает этого, а только напряженно глядит на Исина, всем своим существом умоляя его заткнуться. — Не будет и точка. Но тот его, конечно же, игнорирует. И смотрит только на Лухана, словно в комнате кроме них двоих больше никого нет. Словно кроме него Исина сейчас вообще ничто не волнует. Не значит ли это..? — Подожди, — подает голос Лу и невольно морщится, ощущая, как все еще сильнее напрягаются руки Сехуна. Хотя сильнее уже, кажется, некуда. — Ты хочешь, чтобы..? — Да, Лухан? — Ты хочешь, чтобы ЭТО сделал я? «ЭТО»…«ЭТО»…«ЭТО»… — Я ЖЕ СКАЗАЛ, ЧТО ОН НЕ СТАНЕТ! Рычание, больше подходящее дикому зверю, нежели человеку, непроизвольно срывается с губ Сехуна, едва он чувствует, как плечи парня под его ладонями начинают ходить ходуном, но Лухан его не слышит. Он вообще ничего не слышит. И только страшное слово без перерыва стучит в его голове, принося с собой ворох воспоминаний, видеть которые у парня нет сил. «ЭТО»…«ЭТО»…«ЭТО»… …и нет никакой возможности избавиться от них раз и навсегда, покончить с этим кошмаром. Разве что только... — Я согласен.

***

Резко, слишком резко Лухана вздергивают с места, так, что он даже не успевает толком сообразить, что происходит. А уже, кажется, в следующее мгновение Сехун практически заталкивает парня в спальню, отпихнув в сторону зазевавшегося на пороге Чанеля и захлопнув дверь прямо перед его носом. «Эй, вы чего? Дайте хоть штаны забрать», — доносится до них его сиплое после сна бурчание. Се резво хватает с кровати упомянутый предмет одежды и, распахнув дверь, швыряет брюки Паку в лицо, тут же захлопывая ее обратно. Только на этот раз еще и проворачивает в замке ключ. «Щелк». Как затвор винтовки. И этот звук, словно, отрезает комнату от всего остального мира, да и не существует его сейчас, этого мира. Есть только эта спальня. Есть Лухан. И есть ОН. Тот, кто по-прежнему держит руку на ключе, вставленном в замочную скважину, и словно раздумывает о том, стоит ли оставлять пути к отступлению. Как будто они действительно есть. — В чем дело? Вопрос срывается с губ словно сам собой, и Лухан даже на секунду теряется от осознания того, как испугано звучит его собственный голос. Совсем не так, как полагает взрослому парню, не громче мышиного писка. Но делать нечего — путей к бегству нет. Да и ему, по правде говоря, совсем не хочется бежать. Наоборот, он все еще желает… нет, должен знать правду. — Почему ты злишься, Сехун? — вторая попытка. — Я сделал что-то не так? И едва последний звук успевает сорваться с его губ, как Лухана практически впечатывают спиной в закрытую дверь, довольно ощутимо прикладывая лопатками. Вышибая из легких весь воздух. Заставляя задохнуться. — Не так? Горячее дыхание внезапно обжигает скулу, и Лухан на мгновение даже перестает замечать болезненные ощущения в спине. Чужое лицо слишком близко. — Не так? — чуть тише, будто бы даже спокойно повторяет Сехун, наклоняясь еще ниже, и в следующую же секунду, словно в противовес этому кулак парня врезается в дверь совсем рядом с головой Лухана. Раз. И другой. Да так сильно, что, кажется, обернись и обязательно увидишь круглые вмятины на хлипкой древесине. Но Лухан, конечно же, не оборачивается. Даже не шевелится — ждет, что будет дальше. И не может сдержать резкого вздоха, когда замечает чужую ладонь в каких-то жалких миллиметрах от своего лица. Он ожидает удара или пощечины, но… — Ты совсем ничего не понимаешь, да? …Сехун только легко, почти невесомо проводит тыльной стороной ладони вдоль щеки Лухана, останавливаясь у линии челюсти, в то время как его взгляд быстро мечется по лицу старшего. Лоб, глаза, нос, подбородок, не задерживается ни на чем конкретном, но все же ищет что-то, понятное только ему одному. И, кажется, находит. Потому что парень вдруг неожиданно отступает назад, покидая личное пространство Лухана, и кивает, словно сам себе. — Нет, не можешь ты понимать. Иначе никогда бы не согласился. Никогда. Паника или же отчаянная надежда? Сехун и сам не знает, что заставляет его практически прошептать эти слова. Эту… ложь, потому что… — Я знаю, на что иду. И Сехун медленно умирает изнутри, до звенящий пустоты и ледяного холода. Так, что не спасает даже теплая ладошка Лухана, которая обхватывает его собственную. — Сядь, пожалуйста. Его подводят к кровати и легким нажатием на плечи заставляют сесть. Как маленького ребенка. Скрип кровати — Лухан садится рядом. — Сехун… скажи мне…почему ты сердишься? — младший молчит и только сжимает в ответ пальцы Лухана. — Ты так разозлился из-за того, что Исин попросил меня сделать? Молчание. — Сехун… — А я должен был обрадоваться? Сехун, словно очнувшись, медленно поворачивает голову и, наконец, смотрит прямо в глаза Лухана. В эти огромные, красивые глаза, которые сейчас хочется просто взять и вырвать, уничтожить и растоптать. Сделать что угодно, только бы они не смотрели так неподобающе спокойно. — Разве тебе не должно быть все равно? — вопросом на вопрос отвечает Лухан, и раньше, чем Сехун успевает что-либо ответить, продолжает. — Разве тебя должно волновать то, что я делаю со своей жизнью. — Но меня волнует. И вновь это молчание, которое никто не решается нарушить. Сехун просто не знает, что еще он может позволить себе сказать, а Лухан не знает, готов ли он сейчас выслушать. Некоторые слова лучше никогда не говорить и никогда не слышать. — Я все равно сделаю это, — невнятно бормочет Лухан, опуская глаза. — Кроме меня никто не сможет. — НЕ СМОЖЕТ ЛЕЧЬ ПОД ЭТОГО СТАРОГО КОЗЛА?! НЕ СМОЖЕТ БЫТЬ ЕГО ШЛЮ..?! Крик Сехуна резко обрывает ладошка старшего, прижатая к его рту. — Послушай же меня. Просто выслушай, а потом можешь делать, все что угодно. Можешь даже меня ударить, — пылко шепчет Лухан, изо всех сил удерживая Сехуна и не давая ему освободиться. И раньше, чем позволит себе засомневаться… — Я не собираюсь с ним спать, понятно? Я не шлюха! И сразу становится тихо. — Я уберу руку, только не кричи, — на всякий случай предупреждает Лухан, тревожно наблюдая за внезапно застывшим Сехуном. Но тот лишь согласно кивает, а когда старший отстраняет свою ладонь, уже сам хватает его за запястье. Не позволяя отодвинуться. —Что ты только что сказал? Повтори, — внимательный взгляд карих глаз. — Я. Не собираюсь. С ним. Спать. Четко. Практически по слогам. Но очень тихо, несравнимо с предыдущим почти что криком.  — Я просто буду рядом, — еще тише. — Делать то, что он скажет. И тогда, только тогда я смогу попасть в дом директора и забрать ту флэшку. Голос Лухана окончательно затухает, и все что остается — розовые пятна на щеках и шее да опущенный взгляд. — Зачем? — вдруг спрашивает Сехун, хотя даже и не надеется услышать ответ. — Зачем тебе делать это? Помогать Чонину. Ты его даже не знаешь. — Кто-то однажды сказал, что «помогая другим, можно помочь самому себе». А может я просто устал бояться.