Когда связаны руки

— Ты серьезно собираешься бросить меня в этой дыре?! Бэкхен изо всех сил пинает ни в чем неповинный байк и тут же, пронзительно взвизгнув от боли, хватается за ушибленную ногу. Он шипит и фыркает, зло сверкая глазами в сторону равнодушного куска металла, на котором от его удара даже малюсенькой царапинки не осталось. Но едва сбоку прилетает насмешливое «Сам виноват», как Бэк тут же полностью забывает и о своей ноге, и о мотоцикле и возвращается к тому, с чего собственно и начал. А именно к предъявлению претензий.  — Верни меня туда, откуда взял, Пак! — еще громче прежнего вопит он, тыкая пальцем в стоящего в паре шагов Чанеля, и угрожающе щурит глаза. — Немедленно!  — Да не могу я! — не менее зло отвечает Пак. — Сколько раз повторять? Мне работать надо. — А мне плевать! Ты реально думаешь, что меня волнует твоя работа?! — А ты реально думаешь, что меня волнуешь ты?! Чанель, потеряв всякое терпение (с этим парнем просто невозможно быть терпеливым), резво подлетает к неожидавшему этого Бэкхену и выдергивает мотоциклетный шлем из его рук, попутно отвесив неслабый такой подзатыльник за…блин, да просто за то, что бесит до чертиков! И пока, Бен потеряв дар речи от подобной наглости, стоит, глупо приоткрыв, Чанель бросает напоследок равнодушное «Поступай, как хочешь. Такси вызови или автобус жди, а мне на работу пора», круто разворачивается на носках и исчезает в ближайшей подворотне. Не забыв по пути прихватить оба шлема и ключи от байка. Оставшись один, Бэкхен мгновенно приходит себя. Пару секунд он задумчиво глядит на байк, но тут же, помечая идею угона, как нежизнеспособную — даже, будь у него ключи, водить мотоциклы Бен так и не научился, оглядывается по сторонам в поисках спасительной желтой машинки. Таковой, увы, не находится. Зато находится крайне неприятного вида мужчина, ранее копающийся в мусорном баке на противоположной от Бэкхена стороне улицы, а теперь пристально смотрящий на парня. Как голодная собака на жаренный стейк. Так что проблемы с принятием единственно возможного в данной ситуации решения у Бэкхена не возникает. — Шпала! А ну стоять, куда намылился?! Парень стремительно срывается с места и уже в следующее мгновение забегает в тот же проулок, в котором минутой ранее скрылся Чанель. Несколько нервных оглядываний через плечо, чтобы убедиться, что за ним никто не гонится, и Бэкхен уже чуть спокойнее осматривает тупик между домами на наличие двери. И дверь действительно находится. Обшарпанная, вся в рекламных листовках непонятно какой давности, она располагается неподалеку от огромного мусорного контейнера, будто нарочно спрятанная за ним от посторонних глаз. Хотя с такой вонью… От дикого смрада, что исходит от контейнера, у Бэкхена даже глаза слезиться начинают, но смахнуть слезы просто нечем — одной рукой он барабанит в дверь, второй зажимает нос. Так что минутой позже Чанель, решивший, наконец, открыть дверь после серии особо сильных ударов, лицезрит поистине странное зрелище. — Так и знал, что приде…  — С дороги! Изумленного Чанеля с поразительной для столь хрупкого тела силой отталкивают в сторону, после чего Бэк залетает внутрь помещения и захлопывает за собой дверь. Внутри дышать становится гораздо легче.  — Что это вообще за помойка? — жалобно скулит Бэкхен, едва переведя дух, а потом вдруг спохватывается и начинает сосредоточенно обнюхивать рукав своей кожанки. — Фу-у-у, я теперь тоже воняю, — хнычет парень спустя пару секунд и смотрит на куртку, как на прокаженную. — Бен Бэкхен воняет мусоркой. Как… как…  — Бомж, — любезно подсказывает Чанель. И тут же прикусывает язык, когда злые глаза обращаются к нему. Темные и горящие, как у вырвавшегося из Ада демона, в полумраке подсобки они выглядят… ну… не сказать, чтобы жутко, но пугающе уж точно. Для Чанеля, по крайней мере.  — Эм… э…я не то хотел сказать, — пытается выкрутиться старший, но слова отчего-то застревают в горле, и все, что он делает — лишь немного отступает назад.  — Я хотел сказать, — вторая попытка.  — Да? Мне так интересно, что же ты хотел сказать, Башенка. — Ты все равно красивый! Даже когда воня…о… На этом испуганном «о» Чанель поспешно прихлопывает ладонью рот и расширенными глазами глядит на Бэкхена. Ждет, что тот скажет в ответ, но напрасно. Бен молчит и только с преувеличенным интересом рассматривает пол под ногами. И тут до Чанеля доходит одна очень интересная мелочь, а именно... Он что действительно покраснел?! На скулах Бена даже при столь слабом освещении четко различим насыщенный розоватый оттенок. Такой же, как и на кончиках его не скрытых волосами ушей.  — Бэкхен-а, — изумленно выдыхает Пак и сам не замечая, как, делает маленький шажок вперед. — Бэк... — Ты, кажется, говорил, что на работу опаздываешь. Холодно. Отстраненно. Бэкхен медленно поднимает голову и с ледяным спокойствием глядит на опешившего от такого тона Чанеля. Замечает почти детскую растерянность на лице Пака и вдруг ухмыляется, едко и бесяче, как умеет только он один. А потом заявляет:  — Смотреть на меня, без сомнения, гораздо приятнее, чем работать, но и это удовольствие не бесплатное. Сначала билет на концерт купи, а потом уже можешь пялиться, сколько твоей душе угодно. И пока последние следы румянца исчезают с лица Бэкхена, сам парень, задрав подбородок, гордо проходит мимо Чанеля, чуть задевая его плечом, и скрывается за приоткрытой дверью подсобки. Вновь оставляя последнее слово за собой.

***

Маленький темный паб набит людьми под завязку — не продохнуть. Они ютятся за маленькими столиками в зале, сидят на ступеньках, ведущих на верхний ярус, а наверху их, кажется, еще больше. Гораздо больше, чем Бэкхену бы хотелось, и находится посреди всей этой толпы ему крайне неуютно — вдруг кто-то узнает. Предварительно натянутая почти до самых глаз серая маска, конечно, надежно прячет его лицо, но комфортнее от этого он себя не ощущает, скорее даже наоборот — кажется, будто все взгляды устремлены на него. И где этого Пака носит? Говорил работать будет, а сам. Аккуратно протолкнувшись через особо шумную компанию к перилам, с которых открывается наилучший обзор на первый этаж, Бэкхен чуть наклоняется вперед и, сощурив глаза, пытается рассмотреть в густом полумраке зала знакомую каштановую макушку. Несколько официантов ловко шныряют между столиками, разнося коктейли, и, пожалуй, они единственные во всем этом человеческом море, кого можно четко различить — светлая почти белая униформа, подобно призрачному савану мелькает в темном пабе. Но Чанеля среди белых фигур нет. Как нет за барной стойкой, и среди охраны на входе. Бэкхен глухо чертыхается сквозь стиснутые зубы. Так бы и сказал, что просто развлечься захотел. Бен отворачивается от перил и цепляет с подноса проходящего мимо официанта бокал с какой-то синей жидкостью. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что никто не обращает на него внимания, он чуть отодвигает маску и залпом опрокидывает в себя весь бокал, ощущая, как в горле разгорается настоящий пожар. Дикое пламя. И паранойя внезапно отступает. А со следующим бокалом уже и местонахождение Пака перестает волновать Бэкхена. Равно как и то, сколько вокруг людей, кто они и знают ли вообще айдола Бен Бэкхена. Просто. К черту все это. Внизу, на маленькой площадке — единственном свободном месте в зале, готовит свои инструменты какая-то местная группа. Вряд ли слишком талантливая, но безусловно популярная — отвлекшись на секунду от бокала, Бэкхен успевает заметить, как восторженно приветствуют их люди. А стоит парням заиграть, все вокруг замирают. Застывают на местах, словно кто-то внезапно остановил время, и глаза, сотни глаз обращаются к сцене. Бэкхен не исключение. Вот только смотрит он на одного конкретного человека. Глядит и не понимает, когда он успел ТАК изменится. Куда делся этот лохматый беспорядок на голове, куда исчезла забавная и немного наивная улыбка… Человек, стоящий сейчас на сцене просто не может быть Пак Чанелем. И тем не менее это он. Стоит в самом центре этой замершей толпы с акустической гитарой в руках и ловит на себе восхищенные взгляды. О… Бэкхен уверен, Пак знает, какое впечатление производит на окружающих и бессовестно этим пользуется. Хотя прямо сейчас, Бэкхен совсем не против, чтобы им воспользовались. Он отставляет в сторону так и не допитый бокал с коктейлем и немного заплетающимися ногами спускается по лестнице на первый этаж. Продирается сквозь загипнотизированную толпу и подходит почти к самой площадке. Так близко, что приходится задрать голову, чтобы смотреть прямо на выступающих. На одного из них. И «один» этот взгляд замечает. Еще в тот самый момент, когда Бэкхен начинает спускаться по лестнице, он ловит его в фокус и не отпускает до самой сцены. Пока тот не оказывается достаточно близко, и тогда Пак улыбается. Загадочно и почти обещающе. «Подожди и увидишь», — говорят Бэкхену его глаза. Но Бэкхен и так прекрасно видит. Айдола. Звезду. Живое воплощение музыки. То, как длинные пальцы Чанеля перебирают натянутые струны гитары, как тихим полушепотом-полупесней его голос пронимает все тело до костей, проникает прямо в мозг и бьет по нервам… это слишком. Слишком хорошо. Слишком захватывающе. И слишком страшно. Страшно, как легко Бэкхен позволяет себе забыть обо всем вокруг. Кроме него. *** — Понравилось выступление? Чанель поднимает голову и в зеркальном отражении испытующе глядит на замершего на пороге крохотной гримерки Бэкхена. — Понравилось или нет? — Нет, — слишком быстро. Чанель улыбается. — Ну нет так нет. Маску, кстати, можешь уже снять. Все давно разошлись по домам — тебя никто не узнает. — А ты почему не ушел? Чанель пожимает плечами.  — Тебя же надо еще домой отвезти. Закинув на плечо чехол с гитарой и забрав с туалетного столика кошелек с телефоном, он подходит к Бэкхену. — Поехали? — глаза темные-темные. Проникновенные. Поехали? А Бэкхен уже давно поехал. Крышей. Еще в тот самый, первый раз, когда увидел этого монстра. Своего личного демона.  — Не тормози, звезда. «Звезда». Прошлое смешивается с настоящим. Гулкий стук ботинок по бетонному полу. Веревки и пыль. «Ну, что, звезда, готов упасть с небес на землю?» Саднящие, почти содранные в кровь запястья. Удар током и падение коленями прямо на пол. Воспоминания и ощущения накладываются друг на друга, дополняют друг друга. Затмевают собой все вокруг, и остается только ясное, как никогда, осознание… Чанель был прав. «Звезда» действительно падает… Чанель ошибался. …не на землю — в небо. И это небо чертовски близко. Оно уже рядом… …когда Бэкхен целует Пака.