Когда связаны руки

Небо над крышей соседнего дома грязно-серое, точно мертвое. Мелкий дождь стучит по стеклу вот уже несколько часов кряду. Исин стоит у окна и рассеяно наблюдает, как носится внизу по лужам вышедший на прогулку соседский пёс, пока его хозяин зябко ежится от холода и натягивает на голову капюшон дождевика. У Исина настроение под цвет дождя, задумчивое и немного грустное. Когда хочется горячего сладкого какао, забраться под шерстяной плед и устроиться под боком у Чунмена, чтобы было тепло, уютно и тихо. Разве он так многого просит? Всего лишь немного покоя. Но вместо этого его вот уже битый час пытаются втянуть в диалог, участвовать в котором он не видит никакого смысла. Сколько можно повторять… Нет у него плана, нет. Весь кончился. — Если мы подадим на них в суд теперь, на разбирательства уйдут месяца. У Чонина нет этого времени!.. — уже в который раз доносится из-за спины голос Чанеля, и Исин представляет, как тот сейчас хмурится и сжимает кулаки. И тишина в ответ. У остальных тоже идей не осталось. Впервые в их квартире собралось столько людей. Ни много ни мало одиннадцать человек, исключая Чонина, что все ещё находится в больнице. Но все без толку. Какой смысл сидеть и в сотый раз обсуждать проблему, что априори не имеет решения. Тонкие пальцы легко зарываются в мягкую шерстку Пушистика, дремлющего на сгибе локтя, и Исин мягко поглаживает питомца по спинке. Хорошо ему, ушастому — никаких проблем и забот. Любят, кормят, гладят. Что ещё нужно для счастья? Дождь за окном превращается в слабую морось. Исин краем глаза видит, как к дому подъезжает дорогой черный BMW, и с лёгким любопытством переводит на него взгляд. Машину подобного класса редко встретишь в этом районе, все больше старенькие Шкоды и Хендай, а потому столь редкий гость невольно вызывает интерес. Машина тормозит у подъезда, но пассажир из салона вылезать не спешит. То ли не хочет испачкать обувь в грязи, то ли ждёт кого. Телефон в кармане Исина вибрирует пришедшим смс. Очередная реклама, думается ему, пока он достает телефон. Но нет. В сообщении всего одно слово. «Спускайся». Брови Исина приподнимаются в недоумении. Может телефоном ошиблись? Номер ему не знаком, да и самих знакомых у него не так много, почти все сейчас находятся в этой комнате. Телефон сигналит снова. «Быстрее, мистер Джан. У меня нет столько времени». Теперь Исин абсолютно уверен, что сообщение предназначается ему. Он вновь переводит взгляд на окно и вдруг с удивлением замечает, что у машины теперь стоит высоченный тип в темном пальто и, запрокинув голову, глядит точно на Исина, а потом вдруг постукивает указательным пальцем по запястью в том месте, где обычно носят часы. Странное это чувство, надо сказать. Со стороны может показаться, что человек просто заскучал и от нечего делать пялится в чужие окна. Но Исин нутром чувствует, тот прекрасно знает, куда смотреть. Он ещё несколько мгновений изучающе разглядывает мужчину, но понимает, что видит его впервые. Такого он бы запомнил, даже если бы увидел мельком. А между тем незнакомец снова постукивает себя по руке. Чтобы принять решение Исину требуется минута, а потом он отходит от окна и, вручив Пушистика в руки удивленного Чунмена, выходит из гостиной. Любопытство берет верх. Загадочный мужчина не покидает его мыслей, пока он пытается не запутаться в длинном шарфе, что наматывает на шею. Чунмен перехватывает его в коридоре, когда он уже натягивает на голову серую вязанную шапку. — Ты куда? — с тревогой спрашивает Чунмен, загораживая проход. Рассеянный взгляд Исина пугает его. После недавнего провала он боится, как бы тот не сделал с собой чего. — Мен-а, успокойся, все в порядке — мягко улыбается Исин, будто услышал его мысли. — Я просто хочу немного воздухом подышать, только и всего. Не переживай, я скоро вернусь. Исин глядит на него открыто и доверчиво, слегка улыбаясь, но Чунмен все равно колеблется, по прежнему не давая ему пройти. Какое-то странное предчувствие настойчиво зудит в голове. Не отпускай. — Подожди, вместе пойдем. — Нет. Исин качает головой и смотрит пристально. Он не знает, почему не говорит Чунмену о загадочном мужчине, что ждёт его внизу. Просто внутренний голос вдруг подсказывает — молчи. Исин легко целует хмурящегося Чунмена в щеку и просит мягко: — Пожалуйста, мне просто нужно немного побыть одному. Все в порядке, правда. Я ненадолго. Чунмен с подозрением глядит на него ещё несколько долгих мгновений, после чего все же отходит в сторону, позволяя ему выскользнуть за дверь. Незнакомец ждёт Исина на прежнем месте. Он действительно очень высок, почти на голову выше Исина ещё и в плечах значительно шире. Мужчина вежливо кланяется в знак приветствия, стоит тому подойти ближе. — Кто вы? — без лишних предисловий спрашивает Исин, но незнакомец лишь плечами пожимает. И, отступив к машине, открывает заднюю дверь. — Садитесь, — велит он. — Я спросил, кто вы. Исин с места не двигается. Он не такой дурак, чтобы ехать непонятно куда неизвестно с кем, да и сам мужчина, хоть и выглядит спокойным, своими габаритами производит пугающее впечатление. — Я просто водитель, — видя, что Исин не шевелится, отвечает мужчина. — Тот, кто хочет с вами встретиться находится внутри. Теперь у Исина ещё меньше желания садится в машину, но любопытство, чтоб его… — Если со мной что-то случится, мои родные знают, где я, — подойдя к машине, предупреждает водителя Исин. — И я записал ваши номера, можете не сомневаться. В случае чего, вас найдут. Водитель ничего не отвечает, только шире распахивает дверцу. Помедлив ещё немного, Исин все же ныряет в салон авто и практически нос к носу сталкивается с тем самым загадочным пассажиром. Им оказывается худой бледнокожий мужчина в очках. На вид ему не больше пятидесяти, короткие черные волосы на висках едва заметно посеребрены сединой. Он встречается с Исином глазами и глядит на него с явным интересом, приподнимая самые уголки губ в вежливой улыбке. Самой обычный. Но это выражение его лица вдруг кажется Исину смутно знакомым. Будто он уже видел его прежде, но отчего-то позабыл. — Кто вы такой? Я вас знаю? — спрашивает Исин, когда машина трогается с места и медленно выезжает со двора. Он разворачивается на сидении полубоком, чтобы не на секунда не терять незнакомца из виду. — Это вряд ли, — отвечает мужчина приятным баритоном. — Наше с тобой знакомство всегда было лишь вопросом времени, но я никогда не думал, что мы встретимся при таких обстоятельствах. Ты можешь называть меня господином Кимом или Джин Ен-сонбеннимом, если угодно. — Для чего я вам нужен, мистер Ким? Исин слишком устал за последние несколько дней, чтобы пытаться поддерживать вежливую пустую беседу. — Я знаю, что это ты взял флэшку, — вдруг говорит мужчина. — И даже, знаю для чего. У Исина от его слов по шее бегут мурашки. Он прикидывает с какой скоростью движется машина, чтобы в случае чего можно было выпрыгнуть на ходу. — Не понимаю, о чем вы говорите. — Все ты понимаешь, Джан Исин, — качает головой мужчина, — не пытайся разыгрывать из себя невинность. Я давно за тобой наблюдаю, чтобы знать, что ты не так прост, как кажешься. Даже не вздумай! Исин резко дёргается в сторону двери, но мужчина успевает ухватить его за шкирку до того, как его рука коснется ручки. Из-за резкого рывка шарф до боли врезается в шею, но останавливает Исина щелчок, с которым водитель блокирует двери. Попалась птичка… Исин медленно оборачивается к мужчине, задним умом отмечая, что тот давно отпустил его капюшон, и выдавливает почти по слогам: — Что вам от меня нужно? Сбежать не получится — это факт, но и сдаваться так легко Исин не планирует. Он припоминает, что в нагрудном кармане куртки лежит припрятанная на черный день упаковка лезвий. Если получится достать… — Я не собираюсь причинять тебе вред, — с досадой говорит мужчина, но Исин только недоверчиво фыркает в ответ на его слова. — Если бы у вас были доказательства моей вины, возле моего дома уже дежурила бы полиция. Но вместо этого вы везёте меня непонятно куда и не даете выйти из машины, когда я этого хочу. Всё ещё настаиваете, что я сделал неправильные выводы? Исин складывает руки на груди, через ткань чувствуя ладонью картон упаковки с лезвиями. Если будет надо, он не задумываясь вскроет шеи каждому в этой машине, даже если это будет стоить ему жизни. Что угодно лишь бы обезопасить своих близких. Эта вынужденная жестокость сидела в Исине с самого детства. Всегда тихий и спокойный ребенок, загнанный в угол он становился совершенно непредсказуемым. Как говорят, стоит боятся не той собаки, что громко лает, а той, что наблюдает исподтишка. Исин никогда не знал, догадывается ли Чунмен об этой скрытой стороне его натуры. Скорее всего, тот просто старался видеть в нем лучшее. — Мне нечего вам сказать, — наконец, говорит Исин, а сам в это время забирается кончиками пальцев в карман и нащупывает лезвие. — А даже, если бы и было, я бы не стал этого делать. — Я знаю, — как-то подозрительно легко соглашается мужчина. — Я и не предлагаю тебе мне исповедоваться, не священник. Да и порядочным человеком меня можно назвать с большой натяжкой. Давай так… Ты выслушаешь то, что я хочу сказать, а потом уже решишь, что будешь делать. Только пожалуйста, подумай несколько раз, прежде чем выкинуть какую-то глупость, хорошо? Исину вдруг кажется, что своей последней фразой мужчина откровенно намекает на содержимое его кармана. Так, будто доподлинно знает, что прячет Исин. Парень заметно напрягается, но взгляда не отводит. Мол, я вас внимательно слушаю, продолжайте. — Я в курсе, что флэшка находится у тебя, — говорит мужчина после непродолжительной паузы. — И я готов заплатить за нее, сколько попросишь. Взамен ты должен пообещать, , что навсегда забудешь о тех документах, что увидел на ней. Уничтожь их и все копии, что ты успел сделать, и мы договоримся о сумме. — А вам какой от этого прок? — Неужели ты думаешь, что директор Ким угодил за решетку просто так? — парирует мужчина. На этот вопрос у Исина нет ответа. Понятно, что это не может быть простым совпадением, но… Исина вдруг осеняет. — Это сделали вы, верно? Вы и есть настоящий владелец компании. — Умный парень. Мужчина улыбается уже по-настоящему. Маленькие теплые искорки загораются на дне его глаз, на щеках — едва заметные ямочки. И это как катализатор, из-за которого все его лицо точно по волшебству вдруг начинает медленно меняться, пока не приобретает до боли знакомые очертания. Мгновение. И вот на Исина уже смотрит более взрослая версия Чунмена. Те же глаза, рот, брови… — Кто вы? — резко спрашивает Исин, подаваясь вперёд и хватая мужчину за рукав пальто. — Сказал же, Ким Джин Ен, — отвечает тот спокойно. — Нет! Кем вы приходитесь Чунмену? Пожалуйста, пусть я ошибаюсь. Пожа… — Я его отец.

***

— Вы лжёте, — первое, что говорит Исин, придя в себя. Все это кажется ему глупой шуткой, в жизни так не бывает. — Не знаю, как вы это сделали и для чего, но вы лжёте. Я знаю родителей Чунмена, это замечательные люди. И они точно не могут иметь ничего общего с таким, как вы. — С таким это каким? — Бандитом. Мужчина усмехается в ответ на заявление Исина. — Хочешь сказать, ты нет? — Я… Исин осекается, мужчина глядит на его потуги хоть что-то возразить с лукавым блеском в глазах. — Видишь, мы не такие уж и разные. Ты и я. Оба переступали закон, и оба любим Чунмена. — Не смейте произносить его имя! — Почему нет? — уже серьезно спрашивает мужчина. — То, что я дал развод его матери и позволил ей уйти с годовалым сыном на руках, не значит, что я не любил их. — Вы бросили его! Вы только что об этом сказали. А теперь говорите, что любите? — Исин сжимает кулаки. — Я отпустил их, потому что Ми Ен хотела этого! Мужчина так же повышает голос. — Она не могла больше жить той жизнью, что у нее была, и она ушла, забрав с собой сына. Думаешь мне не было больно?! Но я позволил ей это, потому что любил. По этой же причине я никогда не переставал приглядывать за ними обоими. — Чунмен знает? Скажите мне! Он знает о вас? — Нет… Мужчина произносит это с такой ощутимой грустью, что Исину на секунду даже становится жаль его. Он не может представить, какого это — наблюдать, как твой ребенок взрослеет вдали от тебя, как называет папой совсем другого человека… — Почему вы не сказали ему? — тихо спрашивает Исин, хотя заранее предчувствует ответ. — Потому что я не изменился, — подтверждает его догадки мужчина. — Я остался все тем же жадным до власти и денег ублюдком, которого Ми Ен не посчастливилось когда-то встретить. А Чунмен… такая жизнь не для него. Он отворачивается к окну, глядя на проносящийся за окном город. Его взгляд кажется остекленевшим и странно пустым, будто его мысли находятся далеко отсюда. — Судьба — забавная штука, не правда ли? — тихо спрашивает мужчина в пустоту. — Если бы я не отказался от своей семьи, сейчас Чунмен был бы, возможно, самым богатым наследником в Корее. Был бы он от этого счастливее? Я не знаю… Он глубоко вздыхает и, повернув голову, переводит задумчивый взгляд на Исина. Он смотрит на него несколько долгих секунд, прежде чем заговорить, а когда делает это, его тон вновь предельно серьезный и спокойный. — Все это глупые сантименты, мистер Джан, — тянет мужчина. — Столько лет прошло, прошлого уже не вернешь. Зато наш с тобой вопрос всё ещё открыт. Ну что, согласен ты на мои условия? Исин задумчиво кусает губы. Прямо сейчас у него нет ответа на этот вопрос. Ему требуется время, чтобы подумать обо всем. — Остановите здесь, я выйду, — просит Исин, когда ВМW проезжает мимо знакомой ему автобусной остановки. Меньше всего ему хочется, чтобы мужчина подвозил его до дома, где может нечаянно столкнуться с Чунменом. — Тормози, — командует водителю Ким. — Подумай над моими словами, — говорит он, когда Исин уже берется за ручку двери. — Я знаю, что ты презираешь меня. Причин для этого достаточно, и я не виню тебя за это. Но к вопросу о судьбе… Если бы я не был настолько скуп тогда, чтобы оплатить лечение того мальчишки, твоего друга… Если бы я не избавился от вас… ты бы никогда не встретил Чунмена. Достойная плата, как считаешь? Все это Исин выслушивает, даже не обернувшись, чтобы лишний раз не напоминать себе, кем является этот человек. Он вызывает в нем смешанные чувства. С одной стороны, он ненавидит его за то, что стало по его вине с Чонином, но с другой у него теперь есть Мен… Исин все же решает ему ответить, пусть и совсем не то, о чем его спрашивают. — Больше не следите за нами, — его голос не дрожит. — И в жизнь Чунмена тоже не лезьте, вы уже достаточно натворили. Прощайте. Ему не жаль его. Совсем. И когда он глядит вслед уезжающей машине, и потом, пока едет в автобусе… и после, когда во дворе ему навстречу бросается встревоженный Чунмен. Он считает, что поступил правильно.