Кровавая птичка

      Абаддона лежал на полу и смеялся. Больной ублюдок, как он ещё смеяться способен? Его ухмылка бесила меня, его чёртова ухмылка выводила меня из себя и заставляла терять контроль.       У дьяволов не было ни крови, ни сердца, поскольку не было ни плоти, ни духа. Это просто оболочка, просто сгусток негативной энергии. Но вы ошибаетесь, если думаете, что им не бывает больно. Даже дьяволу бывает больно, даже дьявола можно ранить, но, как вы понимаете, надо очень сильно постараться, чтобы добиться этого. Или быть архидьяволом, коим я являлась. На данный момент я пребывала в самом что ни есть скверном, если не в убийственном расположении духа, и мне было абсолютно плевать, убью я его или нет.       — Не ожидал, что ты набросишься на меня с такими крепкими объятиями, — откашливаясь, хрипло промолвил Абаддона. — Спасибо, теперь я знаю, к кому обращаться, если потребуется выбить всю дурь из чьей-либо черепушки, — дьявол медленно поднялся с пола, шатаясь. — Ну же, давай. Но на этот раз по лицу, чтобы уж наверняка. Вот сюда, давай.       — Ты издеваешься?! — я хорошенько врезала ему, но, кажется, былая ярость сходила на нет. — Чёрт, ты идиот, Абаддона.       — Ха, — пролетев несколько несчастных метров, дьявол снова упал на пол, — слабо, очень слабо. Знаешь… — ему не дал договорить удар с ноги в челюсть.       — Да заткнись ты уже, — я выдохлась, руки мелко дрожали. — Заткнись, чёрт возьми! — слабо пнув его ногу, я сверлила его самым гневным взглядом, на какой вообще была только способна, бессильно наблюдая за тем, как он снова встаёт на ноги.       — Знаешь, спасибо тебе за это. Я уже и не помню, когда в последний раз был избит кем-то. Конечно, тебе ещё учиться и учиться, но потенциал определённо есть, — я озадаченно посмотрела на него, не зная, что ему ответить на это. — Запрет хотела, да? Мне кажется, что ты абсолютно не понимаешь, чего просишь, — взгляд Абаддоны потеплел, притворная пошлая усмешка куда-то сама собой исчезла. Чёртов актёр, да он специально вывел меня из себя!       — Ты специально всё это подстроил, да? Ты полный кретин, Абаддона, — вздохнула я, на ослабевших ногах пойдя к тому месту, где должен был быть трон. — Вот чёрт, — взмахом руки я собрала воедино все летающие в пространстве осколки трона. — Учиться и учиться, говоришь? Так ты меня на силушку проверял, да, засранец? — крехтя как старая кляча, я медленно, ох как медленно взбиралась вверх по лестнице. — На кой-хрен мне такая длинная лестница? Чёртов Бельфегор, чёртовы амбиции дьявольщины, — я, не переставая ворчать, всё дальше и дальше ползла к трону. — Ну что, убедился? Я могу и по морде настучать при надобности. Ха, ты, что ли, бессмертный? — краем глаза я заметила, что Абаддона тоже взбирается вверх вслед за мной. — Сгинь отсюда, изыди.       — Пока не выслушаешь до конца, не уйду,— спокойно промолвил тот. Рваные раны на его теле начали затягиваться. Ну, конечно, он же архидьявол, да ещё и предвестник смерти. Было бы довольно иронично, если бы он умер.       — Ну и? — я плюхнулась на мраморный трон и удовлетворённо замурчала, сама того от себя не ожидая. — Дьяволы ещё и мурлыкать умеют? — моему удивлению не было предела.       — И рычать, и мурлыкать, да всё, что хочешь, — отмахнулся он, садясь у моих ног, прямо у трона. — Можно я тебя буду по имени называть? — спросил он, и я перевела свой удивлённый взгляд в его сторону.       — Кажется, ты уже называл меня моим настоящим именем, поэтому уже нет смысла спрашивать, — пожала плечами я, закрывая глаза. Чёрт, драться куда сложнее, чем я думала. Особенно с таким соперником, как Абадонна.       — Элисон, я должен сказать тебе кое-что. Сейчас оно может показаться тебе чем-то бредовым, абсолютно не достойным твоего внимания, но ты всё равно выслушай, — он сделал паузу, я не хотела открывать глаз, чтобы увидеть, что тому послужило причиной. — Во-первых, я никогда не лгу. Всё, что я когда-либо говорил, всё, что я говорю сейчас, и всё, что я скажу в будущем, — абсолютная правда, хоть и немного извращённая. Во-вторых, врагов больше, чем ты можешь себе представить, и, скорее всего, их намного больше, чем представляю себе я. Если вдруг тебе посчастливится столкнуться со всеми ними, дороги назад уже не будет и тебя отвергнут даже те, на кого ты рассчитывала. В-третьих, запрет полностью уничтожит всякую связь между тобой и Адом, ты больше не сможешь черпать свои силы из Проклятого источника, тебе придётся полагаться только на свою собственную мощь. Когда иссякнет твоя сила, когда тебе проткнут сердце мечом Данталиона или когда ты угодишь в святой круг архангела Уриила — тебе конец. На этот раз, точно конец.       — Ха, всего-то? Экономь силы, находись подальше от меча Данталиона и обходи десятой дорогой святой круг Уриила — это то, что ты хотел мне сказать?       — Меч Данталиона невидим для очей того, кто испорчен человечностью и пониманием чувств других. Ты же знаешь Данталиона, ему абсолютно плевать на остальных, к тому же, он чистой воды гедонист и обожает ставить странные условия. Нам, демонам, обойти это условие будет проще простого, но не тебе. Не забывай, ты только наполовину дьявол.       — Хочешь сказать, что если вдруг на поле боя окажется этот меч, то я даже не узнаю об этом, верно? — я открыла глаза, внимательно посмотрев на дьявола. — Не думаю, что меч может оказаться в руках людей. Данталион, кажется, ни за что не отдал бы его в руки тех, кого презирает.       — Так и есть, — согласился со мной он. — Хотя, кто знает, кто знает, — покачал головой Абаддона. Взгляд его был задумчив. Кажется, сейчас он смотрел куда-то сквозь время.       — Про архангелов я вообще молчу. Стражник врат Рая просто так по земле не станет ходить. Да и нудное это дело — святые круги рисовать. Представь только: на одном месте стоять посреди улицы и руками по воздуху водить. Нет, вообще не палево, скажи? — я нахмурилась, посмотрев в сторону. — Я только одного опасаюсь. Может быть, мой вопрос прозвучит глупо после всего, что только что произошло, но ответь всё же мне как можно искреннее, — я выдержала паузу, и, когда Абаддона повернулся ко мне лицом, я продолжила. — Ты волнуешься за меня?       Мы долго, очень долго смотрели в глаза друг другу, не смея нарушить установившуюся здесь тишину. О чём ты думаешь, Абаддона? О чём вообще может думать демон? Какие думы могут посещать головы дьяволов в тот момент, когда они так смотрят в глаза проклятому человеку? Я не знала, как выглядит моя покалеченная душа в его глазах, и оттого становилось страшно. Какие ужасы сокрыты в уголках моего внутреннего мира? Какие кошмары таит на задворках моё сознание? Я не могла ответить на эти вопросы. Я вообще не знала, что ответить. И, знаете, я уже даже не пытаюсь искать ответы на них.       — Элисон, помнишь, я говорил, что мне запрещено лгать? — я кивнула, и он продолжил говорить. — Да, я волнуюсь за тебя, — он вздохнул и отвернулся. — Все демоны в Аду, которых ты видела и о которых уже слышала, были когда-то совершенно другими. Да, совершенно другими. Бывшие ангелы, бывшие архангелы, бывшие твари морские и бывшие лесные духи. Но только сильнейшие из нас имели совершенно другой первоначальный вид. Мы презираем такое прошлое, но время повернуть вспять невозможно и убить себя — тоже. Веришь ли, Элисон, некоторые высшие архидьяволы были людьми, — он умолк, видимо, дав мне немного времени для того, чтобы переварить информацию. — И я тоже был человеком, — он встал на ноги, полностью развернувшись ко мне спиной. Вот и хорошо, ибо я была глубоко шокирована таким известием. — До твоего появления здесь я не помнил этого. Точнее, я думал, что не помнил. Но когда мне впервые посчастливилось попасть в твоё измерение, я снова вспомнил ту тяжесть бренного тела, тот хаос чувств в маленькой черепушке, тот кошмар, что преследует тебя всюду по пятам. Мне сказали: убей её, Абаддона, она оскверняет своим существованием наш мир, но как вы прикажите мне сделать это, если я снова вспомнил то, что должен был давным-давно забыть? Чёртова память, она всё осложняет. Если бы кто-нибудь стёр мне память, я бы никогда не стоял перед выбором, никогда бы не сомневался в том, что делаю. Чёрт, я бы… — резко развернувшись ко мне, он ухмыльнулся. — А, впрочем, есть один выход. Элисон, знаешь, я выполню твою просьбу. Можешь звонить в колокола от счастья,  — живо ответил он, говоря сбивчиво.       — Что? — усмехнувшись, промолвила я, искренне удивлённая такой переменой в нём. — Неужели тебе резко стало наплевать на мою судьбу?       — Лучше, я наплюю на всё, — он схватил меня за руку, заставив подняться с трона. — К черту всё, — он крепко обнял меня за талию одной рукой и другой поймал оба моих запястья. В его глазах заплясали бесята, внезапно он оказался слишком близко ко мне. — Не забудь меня, хорошо? Ненавидя, но вспоминай, Элисон, хорошо? — не успела я и слова сказать, как он впился губами в мои губы, целуя настойчиво и властно.       Его стальная хватка не давала мне вырваться из этого плена. Я хотела вырваться. Хотела бежать куда подальше от него и проклинать от всей души, но Абаддона, похоже, не собирался отпускать меня. На мои глаза навернулись слёзы, я дрожала, как осенний лист на ветру, но ему как будто было плевать на это. Нет, отпусти меня, не трогай меня, не заставляй меня ещё больше разочаровываться в тебе, не целуй меня…       Я безвольно повисла у него на руках, как тряпичная кукла, теряя сознание. Что это? Что он сделал? Стук. Второй стук. Откуда он? Моя дрожащая рука легла на грудь, туда, где билось сердце, туда, где билось моё сердце, которого не должно было быть там. Всё плыло перед глазами, слёзы застилали мне мой тёмный мирок. Почему я снова дышу? Почему я снова, чёрт возьми, дышу, Абаддона?..       — Спи спокойно, Элисон Даркрайт, и береги свою душу. Никогда не ищи меня и не пытайся узнать обо мне. Я спасу тебя один единственный раз, а после отправлюсь туда, куда мне и дорога, — его голос звучал как будто сквозь какую-то невидимую мембрану. — Один единственный раз, помни.       Чёрный туман окутал меня с головы до ног, но я всё ещё видела, как Абаддона уходил от меня куда-то во тьму. Но, постойте, рядом с ним идёт кто-то ещё. Парень такого же роста, со светлыми волосами, в бедной одежде с большим мешком муки за спиной. Кто он? Остановившись, они оба обернулись ко мне и синхронно улыбнулись. Улыбнулись самой тёплой улыбкой, на которую были способны…

***

POV Юичиро Хакуя

      Мы вернулись в пригород. Необходимо было разработать план ночного проникновения, да и отдохнуть перед миссией. Если честно, у меня было очень плохое предчувствие. Беспокойно поглаживая рукоятку меча-близнеца, я всё размышлял о том, поможет ли нам дьяволица в трудную минуту, или жестоко подставит, оставляя нас на верную погибель.       Внезапный порыв ветра сдвинул с места фантик и унёс в неизвестном направлении. Я долго следил за ним, пока он не скрылся за чудом уцелевшим домом. Пустынность поселения, в котором мы остановились, в очередной раз напомнила мне об опустевшем городе. Кривая стена за спиной позеленела от сырости, но даже сквозь мутность можно было рассмотреть чьё-то неумелое граффити. Когда-то эта рука, что написала сии простые слова, также училась расписывать и другие стены, другие заборы и балконы невысоких домов. Наверное, для этого человека было важно оставлять все эти знаки. Знал ли тогда он, что умрёт?..       — Держи, Юи, — Шиноа протянула мне запечённый в огне картофель, — ешь, пока не остыло, — обеспокоенно осмотрев меня с головы до пят, она спросила: — Нервничаешь, да? Я тоже нервничаю, — Хиираги присела рядом, жуя хлеб. — Но я верю в наших ребят. Мы многое прошли и многому научились за это время. Вряд ли нас назовёшь теми зелёными сопляками, которые только недавно получили на руки проклятое оружие, не так ли? — она улыбнулась, я завороженно наблюдал за ней. — Взбодрись, всё будет хорошо. Тем более, у нас есть ты, а у тебя есть чертовски сильный проклятый друг неизвестной стати. По-моему, у нас есть что показать Демонической армии.       — Кстати, раз уж мы заговорили о проклятом друге, — прожевав, я договорил. — Ты ведь тоже её видела?       — Ну, когда ты мне позволил воспользоваться разочек телепортацией, то да, видела, — она смешно нахмурилась. — Знаешь, мне кажется, что ничего плохого она нам никогда не сделает… Эй, Юи, что с тобой? — она притронулась ладонью к моему побледневшему лицу, обеспокоенно смотря в мои глаза. — Юичиро Хакуя, не молчи!       А я не мог ей ответить что-либо. Моё сердце стучало как бешеное, глаза слипались, словно я не спал несколько ночей и дней. Меня затягивало в пучину воспоминаний. Но это не мои воспоминания. Это были чужие воспоминания. Яркие вспышки, как сломанный калейдоскоп, проносились в моём сознании, но я не могу зацепиться взглядом хоть на одной из них. Но вот бешеный бег остановил стук сердца. Не моего сердца.

***

      Я чувствую, рука в белоснежной перчатке тянется к моему лицу, но я не открываю глаз. По моим щекам стекали слёзы, рука заботливо вытирала их, легонько, как пёрышко, касаясь лица. Эти прикосновения были живым воплощением нежности и чего-то ещё. Вот я открываю глаза и вижу того, кто проявлял ко мне такую заботу. Отчего-то на душе становится тепло и комфортно, но я знал, что тому причина. Постойте, этот мужчина — Кроули Юсфорд? С удивлением узнаю в нём того, кого больше всего не ожидал увидеть. Стоп, и почему это вообще касается меня? Где это я? В спальне? Какая ещё спальня, мы же в заброшенном пригороде были!       — Просыпайся, Элис. Не плачь, пожалуйста, это всего лишь плохой сон.       Вампир обнял меня. А я обнимаю его. Что? Что я делаю? Постойте, а почему у меня какое-то странное тело? Гибкое, плавное тело, как у юной девушки. Я посмотрел на свою руку и с удивлением заметил, что она уж слишком утончённая и бледная. Ну точно, девичья.       — Никогда не отпускай меня, хорошо? Пообещай мне, что ты никогда не отпустишь меня, что бы ни случилось, Кроули, — этот мелодичный голос принадлежал мне? Невероятно!       — Обещаю. Нет, не так. Я клянусь своей жизнью, Элисон. Я клянусь собой, что никогда не отпущу тебя, даже если весь мир будет против меня.       Он посмотрел в мои глаза. В них было столько… Доброты? Обожания? Ласки? Или всё это одновременно? Я никогда не видел такого лица у него. Неужели такое вообще возможно? Но, постойте, что это такое отражается в его глазах? Эта бледная девушка с длинными красными волосами и обворожительной улыбкой — я? Она знакома мне, но я не могу вспомнить, где же я видел её…

***

      — …лихорадка? — откуда-то издалека до меня доносились голоса ребят, но эта фраза принадлежала, кажется, Кимизуки.       — Не думаю. У него холодный лоб, даже слишком, — а это, вроде бы, Мицуба, разве нет?       — Юи, пожалуйста, как нам помочь тебе? Если ты слышишь меня, дай мне об этом знать, — этот обеспокоенный голос я узнаю везде.       Я промычал в ответ Шиноа что-то нечленораздельное, а потом снова почувствовал, что падаю в небытие. Снова? Куда? Зачем?..

***

      Я стою перед зеркалом. Ну, не совсем я. Это была снова она. Девушка из прошлого видения поправляла на себе одежду. В её глазах отображалось её внутреннее спокойствие, в каждом движении читалось, что она над чем-то глубоко задумалась. Девушка нахмурилась и промолвила:       — Надеюсь, Ида сегодня забыла обо мне.       Кхм, кто такая эта «Ида»? Может быть, какая-то её подружка, или учитель, или какая-то другая надоедливая девчонка? Я невольно засмотрелся на то, как мои руки провели по волосам, заправляя их за уши. Вот она хотела было выйти, но в комнату резко ворвались вампирши. Чёрт возьми, что они тут делают?! Что здесь делают вампиры вообще в этом видении?       — Нет, нет и ещё раз нет, — говорю я и отхожу назад. Кажется, девушка не рада была их видеть, но злости и ненависти не испытывала.       — Ну же, будь благоразумной, Элисон, — проворчала одна темноволосая вампирша, подходя ближе. — Дай мне расчёску, — она протянула руку, всем своим видом показывая, что не собирается отступать.       — Ладно, — проговорил себе под нос я, отдавая расчёску в руки этой женщины. — Только давай без всякий странных косичек, хвостиков и так далее.       Что, блядь, простите? Вампирша делает мне причёску? Серьёзно, что ли? Но, похоже, девушка, в теле которой я почему-то застрял, этому ничуть не удивлялась. Она посмотрела в окно и вдруг сказала:       — У меня нехорошее предчувствие, Ида.       — М-м? С чего бы это, девочка моя? — женщина аккуратно перебирала ловкими пальцами прядки моих красных волос, пока я наблюдал за окном огонёк в одном из домов вдалеке. Чего-то не хватает. Эти сырые улицы, тусклый свет фонарей… Подземный город вампиров.       — Не знаю, — умолкла она, но всё же закончила свою мысль до конца. — Всякий раз, когда я снова просыпаюсь в холодном поту от кошмара, я задаю себе один вопрос: а действительно ли умерли мои папа и мама? Я знаю, они всё ещё живы. Точнее, я догадываюсь, что они могли бы быть живыми, если бы я не выбежала тогда из дома. Если бы я хоть на немного осталась там, я бы точно знала, что с ними стало, и не корила бы себя за то, что убежала…

***

      Меня куда-то несут. Настоящего меня несёт куда-то пара крепких рук. Вот меня положили на землю, ногами я чувствовал приятное тепло. Костёр? Да, наверное. Но зачем нам понадобился костёр днём?       — Достаточно? — спрашивает Мицуба кого-то.       — Подкинь ещё деревяшек, — коротко скомандовал Кимизуки.       Постойте, кто это Кимизуки разрешил парадом руководить? Где Шиноа? Верните Шиноа! Если у этого придурка в руках будут бразды правления, мы же поголовно погибнем все.       — Шихо… — простонал я. Надеюсь, меня кто-нибудь услышал, потому что лично я, собственно, не разобрал того, что попытался сказать.       — Юичиро? Юичиро, ты что-то сказал? — ничего себе, Кимизуки волнуется. Мне удивляться или пугаться?       — Шихо… Кимизуки… — я открыл глаза, но ничего не увидел, ничего. — Знаешь… Свали к чёрту, Шихо.       Он там, кажется, что-то визжал в мою сторону, но я уже абсолютно не обращал на него никакого внимания. Новое видение? Да, похоже на то.

***

      Я сижу на высоком мраморном троне, окружённый тьмой со всех сторон. Ни один лучик света не проникал внутрь, и от чего-то я был уверен, что солнца здесь я никогда не увижу. Да, это то самое место, где я заключил сделку с Бельфегором.       Я протягиваю руку вперёд, смотрю на ладонь. Знакомая утончённая рука, но всё-таки она изменилась. Острые когти тёмного цвета, пальцы, ставшие, вроде бы, длиннее, вены, отчётливо видные под бледной кожей — да, определённо рука изменилась. Да и всё тело девушки изменилось. Стало каким-то лёгким и неудобным, изящным и жутким. Ха, что-то изменилось? Да всё к чёрту изменилось! Что-то случилось с девушкой за то время, пока она была у вампиров? Или что-то случилось с ней уже после? Кто она?..       — Бельфегор Ваал-Фегор-Дарест, какая честь! Мне очень приятно с Вами познакомиться, — говорит девушке маленький чертёнок, появившийся из ниоткуда. Этого не может быть… Бельфегор?..       — Жаль, я не могу ответить тем же, — ухмыляясь, произносит она, но я-то знал, я-то чувствовал, насколько велико её отвращение к этой своей ухмылке. — Эти слухи — твоих рук дело?       — Что Вы, госпожа, да никогда и ни за что! Чтобы я Вас предал? Провалиться мне на этом месте, если это правда!.. — дыра необъятных размеров мгновенно выросла под ногами чертёнка, и через мгновение его не стало. Он пропал в этой дыре, он пропал в беспросветной тьме. Послышались крики, вопли и… Гробовая тишина. Быстро, незаметно, чертёнка попросту не стало.       Горький смешок сорвался с её уст и повис в тишине. Это тот Бельфегор, которого я знаю? Это тот дьявол, которому я доверял? Как я мог ей довериться? Она же убьёт всех нас без колебаний!..       — Никому нельзя доверять, — промолвила она, вставая с трона. — Никому и никогда, — пнув, кажется, чей-то человеческий череп, она легко спрыгнула вниз, стремительно преодолев эту головокружительную высоту. — Лицемеры каждый день мило улыбаются мне в коридорах канцелярии, льстецы подбивают клинья в надежде получить местечко повыгоднее. Как же это противно и… — бубня себе под нос что-то ещё в том же духе, она махнула рукой, открывая в тёмной стене огромную брешь. — Больно. Нестерпимо больно. Мне не хватает тебя, Кроули.       В один момент для меня всё встало на свои места. Называйте это просвещением, минуткой гениальности, озарением — как хотите, но буквально только что я понял абсолютно всё. Здесь не нужно было ничего объяснять, не нужно было искать подвох, не нужно было вдаваться в детали. Всё оказалось настолько просто, что даже смешно. Бельфегор была человеком. И она любила вампира. Пока смерть их не разлучила. Точка.

***

      Я резко открыл глаза. Да, я должен был кое-что сказать. Кое-что очень важное, кое-что настолько важное, что не требовало отлагательств. Если я не скажу ему этого сейчас, этого никто и никогда больше не скажет. Она ему этого никогда не скажет. Ко мне обращались мои друзья, но я не слышал их. Словно в трансе, я взглядом искал красноволосого вампира.       Он оказался неподалёку. Устроившись у старой стены, вампир был задумчив и молчалив. Его взгляд был направлен в небо, лицо — безмятежно, руки в карманах — расслабены. Так выглядят мечтатели, так выглядят беззаботные и счастливые люди, но кого он пытается обмануть? Для него не существует больше блеска далёких галактик, не существует больше тайных желаний в падающих звёздах, не существует больше бесконечности тёмной Вселенной — я теперь видел это, я теперь отчётливо видел это в его потухшем взгляде. Столько лет живя во тьме без своего дорогого сердцу солнца, он привык надевать маску вампирской жестокости каждый Божий день в надежде на что? Столько лет живя с уверенностью в сердце, что любимый человек мёртв, он привык смешивать с грязью слёзы и чувства других, во имя чего? Десяток чёртовых лет не живя, а существуя без цели, без мотива, без души, словно чудовище, питаясь страданиями других, болью слабых, будто это спасёт его, будто это вернёт ему надежду на лучшее, будто он сможет вновь коснуться её руки…       — Юсфорд! — позвал его я, не веря, что этот охрипший голос мог принадлежать мне.       — Мм? — вмиг на его лице расцвела ухмылка. Не старайся. Я теперь знаю, что она фальшивая.       — Тебе лгали, — я сглотнул, не решаясь произнести главного. Что после этого обо мне подумает Бельфегор? Что изменится после моих слов? — Если хочешь в этом убедиться, возьми, — я протянул ему мечи-близнецы. Да, они объяснят всё лучше моего. То, что он увидит, и то, кого он там увидит, смогут ответить на все его вопросы.       — С дьяволом предлагаешь побеседовать? — насмешливо спрашивает он. — Если это ловушка, то она довольно примитивная. Даже для человечишки.       — Зачем мне ставить тебе подножки? — искренне удивился я. — Мне трудно объяснить то, что я видел. Если ты сам всё увидишь своими глазами, — я продолжал сжимать в руках рукояти мечей, надеясь, что он возьмёт их. Он должен взять их, — то поймёшь, что тебе нагло врали все эти десять лет.       — Десять лет? — вампир напрягся, беглым взглядом осмотрел мечи. — Не понимаю, о чём ты. Наверное, ваш товарищ бредит, — с последней фразой он обратился к Шиноа и хотел было развернуться и уйти.       — Да, десять лет назад, когда тебе вернули рубиновое кольцо вместо того, чтобы вернуть назад её, — бросил я ему в догонку. Надеюсь, я всё правильно увидел в своих странных видениях, и если этот блестящий предмет действительно был кольцом, то мои слова должны развеять все его сомнения.       Вампир замер. Туча на какое-то мгновение закрыла от наших глаз свет белоснежного диска ночного неба, но после продолжила свой путь в неизвестность. Кроули медленно обернулся, и первое, что я увидел, было его лицо. Вампирские багровые глаза смотрели мне в душу, а у него самого на лице было написано такое страдание, такая усталость… Я не осмелился сказать ему что-нибудь ещё. Да и не нужно было. Он прекрасно всё понял, он прекрасно знал, о каком кольце я ему говорил. То самое кольцо, которое он отдал ей как доказательство того, что он всегда будет рядом с ней. То самое кольцо, которое она берегла до последнего момента, на котором нет ни одного порочного пятнышка. То самое кольцо, которое вернулось к нему назад, словно оно никому и никогда не принадлежало.       — Она… Жива? — его голос было не узнать. Решительность, теплота, неверие и что-то ещё. Странный микс из всего наболевшего, давно минувшего, домыслов и надежд. — Жива? — горько усмехнувшись, он закрыл глаза. Сжимая кулаки, он стремительно приблизился ко мне, вырвал из рук мечи и только тогда снова открыл глаза. Дрожь? Он дрожит?..

***

POV Кроули Юсфорд, тринадцатый прародитель

(Linkin Park — One More Light)

      Вспышка. Одна небольшая вспышка где-то в груди, и я сошёл с ума. Просто свихнулся, позабыв, зачем я здесь, что здесь делаю и для кого я это делаю. Всё потеряло смысл. Все мои предыдущие действия просто-напросто потеряли ценность, нужность и целесообразность. Вся моя ролевая игра в «беспощадного и невозмутимого Кроули» превратилась в обыкновенную пыль в глаза, мираж, недостойный ни внимания, ни сочувствия, ничего. Одна яркая вспышка на небосводе моих вечных ночей. Одна вспышка, достойная миллиона звёзд, затмившая миллион звёзд, согревшая меня лучше, чем миллион звёзд.       Длинный, пустой и тёмный коридор, а в конце нет света. Ещё один миг, и я преодолел это расстояние. Сводчатые потолки, горы костей, лёд, пламя и тьма. Много тьмы. Затаилась по углам, потерялась вверху между балок, стелится внизу под ногами, как туман, и пытается залезть тебе в душу. А в центре этой тьмы сидит Нечто. Скованная тысячью цепями, закованная в чёрную сталь с головы до пят, на коленях у чаши с водой, отображающей её алое от крови лицо. Крупные слезинки скатываются по щекам и падают в эту чашу слёз, ни звука не слетает с её губ. И эта тишина. Могильная тишина, которая давит. Невидимые колокола неслышно отбивают её часы.       Одна секунда, две, три… Она поднимает голову, и я вижу Её, я узнаю Её, я помню Её, я понимаю, что всё ещё люблю Её.       — Ты… — выдыхает она, не в силах подняться. — Ты узнал… — усмехнувшись мне какой-то горькой усмешкой, она помотала головой и закрыла глаза. — Беги. Уходи. И не приходи. Это адски больно, чёрт возьми, — новая партия слёз хлынула из её глаз. Чёрт, не плачь, пожалуйста, не плачь… — Уйди отсюда и забудь. Я не человек, я даже не демон теперь, чёрт побери! — потрясая в воздухе окровавленными кандалами, она кричала. — Я не могу смотреть на тебя, уходи, пожалуйста. Это больно — видеть тебя. Облегчи мне страдания! Убирайся!..       Я не слушал её. Ту, в смерть которой я так наивно поверил, я видел сейчас перед собой и молча шёл к ней. Я не знаю, что сейчас было на моём лице, но внутри я определённо умер. Умер сразу же, как только увидел её. Умер сразу же, как только узнал её. Умер сразу же, как только сделал первый шаг навстречу к ней.       — Да разозлись же ты! Кричи на меня, кляни меня, презирай же меня, хоть что-нибудь! Или просто уйди, прошу тебя, молю, отойди от меня, отступи, отвернись! — крича не своим голосом, она металась из стороны в сторону, намереваясь вырвать цепи из пола, но безуспешно. — Я не могу вернуться, я не могу, понимаешь?       Мне было всё равно на то, что она сейчас скажет, что скажет после, что скажет ещё когда-нибудь по этому поводу. Она была передо мной. Прямо передо мной. Десять лет блуждать где-то среди толпы, примкнуть к стайке каких-то идиотов и всё это время ходить вокруг неё — разве я не такой же идиот, как все остальные? Попросту не видеть того, что она всё это время была рядом, на расстоянии вытянутой руки, за одно дыхание от меня. Настолько близко, что я мог почувствовать её. Но я не чувствовал.       — Я больше не похожа на неё. Я не я, слышишь? Это бессмысленно, ты даром теряешь своё время, — она больше не рыдала, не кричала, не пыталась освободиться. Она просто стояла на коленях перед той же самой чашей, а в глазах у неё — страх. — Я недостойна этого, слышишь? Я больше недостойна твоих страданий. Я — Ничто. Одно огромное, пустое, бесполезное, разбитое Ничто, выброшенное из всех мест, из которых вообще возможно было только выбросить.       Три шага оставалось, и я сделал эти последние три шага. Я опустился перед ней на колени, чтобы быть на одном уровне вместе с ней, и посмотрел в её глаза. Родные глаза, замученные глаза, испуганные глаза. И безумно красивые. Такие, как и представлял себе. Такие, как и раньше, когда я полюбил её. Что же я мог ей сказать? Начать со лжи и выдумки, что витала в воздухе десять лет, или начать с того, что больше она не будет страдать никогда? Начать с того, что я слишком сильно её люблю, или начать с того, что я всё это время дорожил каждым воспоминанием о нас? С чего же мне, Господи, начать? Я нашёл её, и, кажется, я больше ничего не хочу от этой жизни. Мне действительно больше ничего не надо.       — Элисон… — я взял её руки в свои и заставил посмотреть в свои глаза. — Мне ничего не нужно. Упади ты ещё ниже, я любил бы тебя ещё сильнее. Пусть и Ничто, но я нашёл тебя. И мне ничего от тебя больше не нужно. Просто будь рядом со мной и не рви больше моё сердце на части. Нет, не так. Делай со мной всё, что хочешь, но не исчезай, — слегка дрожа, я положил её ладони себе на грудь. — Всё, что хочешь, и всё, что нужно и не нужно. Я перед тобой и я весь твой. Мне не жаль своего сердца — забери его, оно мне не нужно. Мне не жаль своего тела — бери его, мне оно не нужно. Мне не жаль своей жизни — забирай и её, она мне не нужна. Всё твоё, бери, но не уходи больше. Не уходи больше никогда, — я больше не мог выдавить хоть слово. Я просто потянулся к ней, я просто потянулся к её губам, к её волосам, к её рукам. Я просто хотел убедиться, что она существует, что она здесь, что она со мной, что я жив и жив рядом с ней. Я просто поцеловал её. И это был самый долгожданный поцелуй за всю мою тёмную жизнь. — Я вытащу тебя. Я клянусь тебе. И я сделаю тебя своей женой, чего бы мне это ни стоило, — просто не исчезай. Не исчезай. Не исчезай. Не исчезай…

***

Кому есть дело, если угасает ещё один огонёк? В небе, полном миллионов звёзд — Они мерцают, мерцают. Кому есть дело, когда чьё-то время иссякает, Ведь вся наша жизнь — всего лишь один момент Или даже меньше, меньше. Кому есть дело, если угасает ещё один огонёк? Что ж, мне есть.