Граница Миров

День подходил к концу. Солнце почти скрылось за горизонтом, оставив узкую полосу розового света зари. Сидзиро замялась на месте. Ноги девочки онемели. Как и рука, в которую вцепилась Конан, выражая поддержку и собственные переживания. Наконец двери Дома Богов растворились и из черного, похожего на пасть огромного чудища, проема выскочил служка. В красной юкате и штанах. Выскочил на веранду. Метнулся к жаровням и поджег их. Пламя занялось мгновенно. Рокот толпы на площади усилился. В темнеющее небо взметнулся черный, густой дым. Боги избрали Ями. Девочка отшатнулась. Почувствовала дрожь в собственном теле. Что-то огромное шевелилось внутри нее. Что-то, чего она не могла осознать или понять, но оно существовало. Огромная, всепоглощающая тоска. На глаза Сидзиро навернулись слезы, словно бы в нее ударили камнем. Боль обожгла сердце. Она хотела зажмуриться, но не смогла отвести взгляда, уже зная, кого выведут из дверей. Сердце сильно забилось в груди. Она теснее стиснула пальцы Конан. Только не отпускать! Из дверей дома Богов вышел Соноину. Поклонился статуе Богини Идзанами, затем членам главной семьи Учиха. Отступил в сторону. Следом за ним показалась храмовая стража. Два великана в чешуйчатых доспехах с длинными, похожими на весла, алебардами в руках. А между ними мальчик, сияющий ярче факелов в сером сумраке. Сидзиро не сразу поняла, кто кричал. Собственный вопль застрял у нее в горле. Конан едва вскрикнула и сразу зажала рот рукой. Девочка огляделась и теперь поняла — кричала Микото-сама. Но не от горя, а от радости. Боги отдали на растерзание Тьме Итачи-саму, а значит Райто — Саске-сама. Ее сын! Она ликовала, празднуя свою победу. Ведь именно Микото-сама будет править Боода пока ее сын не станет достаточно взрослым, чтобы обходиться без посторонней помощи. Шизукана-сам поднялся со своего места. Бросил короткий взгляд на сына, кивнул головой, извиняясь, и ушел. Вслед за ним поспешили исчезнуть с глаз и его соратники. Мальчика под конвоем свели вниз по ступеням дома богов. Он шел, гордо вскинув голову. На лице не отражалось ни страха, ни обиды. Словно так и должно было быть. Внезапно Сидзиро поняла: он знал. Еще этим утром, спасая ее, он знал, что его предадут. Обрекут на безумие. Но не противился. Из-за любви к брату. Поняла Сидзиро и другое. Саске-сама — восьмилетний ребенок, которому страшно. Насколько жестоко было бы запереть его во тьме Перевернутого Храма. Где через пару лет он сошел бы с ума и уже не заметил, как Тьма развращает его разум. Это все равно, что убить. Чувства эти Сидзиро не принадлежали, но звучали внутри нее, как слова, вложенные в голову. Девочка во все глаза смотрела на своего спасителя. Итачи-сама — светлый мальчик. Это его чувства наполняли ее, словно ее собственные? Тревоги и волнения, что терзали ее на пути в Иши — принадлежат ему. Теперь же, когда все закончилось, он словно выгорел изнутри. Осталась только пустота и холодное осознание собственных поступков. Итачи-сама остановился подле Шисуи-сана, последние лучи солнца догорали на золоте маски, словно огонь. Мальчик поднял голову, вгляделся в щели глаз. Что-то сказал шиноби, совсем тихо. Тот кивнул в ответ и протянул руку. Стиснул пальцы мальчика в своей большой ладони. Упал на одно колено, низко опустив голову. Сидзиро слышала, как вскрикнула Конан. Прошептала: — Что же ты делаешь… Заметила, краем глаза, смертельную бледность Микото-самы. Узко сощуренные глаза полные злобы. Плотно сжатые губы. Оскорбление хозяйка Джихи снесла молча. Но то лишь краткий миг. Доля секунды. В следующий миг примеру Шисуи-сана последовали все шиноби. Как выстроенные в ряд кости, падали они один за другим. Под рокот голосов: взволнованных, осуждающих, явно озлобленных. Но и люди Боода не остались равнодушными. Почти вся площадь, запруженная людьми, вдруг осела. Единицы высились на ней одинокими островками. И столько единства было в этом жесте преданности, что ноги Сидзиро подкосились. Конан удержала девочку. Дернула на себя, заставила выпрямиться. Шикнула, укоризненно и бросила взгляд на Микото-саму. Ей не понравится. Сидзиро закусила губу, все понимая. От Микото-самы зависит будущее ее семьи. Но сегодняшний вечер был значимым для Боода. За всю многовековую историю города никогда еще людей не сближала преданность к Ями. Итачи-саму подтолкнули в спину великаны-стражники. Мальчик повиновался. Покорный своему положению узника. Но оглянулся и взгляд его пронзительных черных глаз нашел ее — Сидзиро. Девочка вздрогнула. На глаза навернулись слезы. «Что есть в тебе, то и во мне», — прочла она по его губам. А потом мальчик прижал руку к груди. Подвеска, догадалась Сидзиро. Выдернула шнурок из-под шелка дорогого наряда. Вгляделась. На первый взгляд ничего особенного, но потом заметила. Крохотные кандзи, почти не различимые взглядом. «Совершенная защита — Сусано»! — Сидзиро узнала знак. Как все бедняки Кьюдена, читать она не умела. Но были знаки, имена Богов, которые знали совершенно все. Их чертили на песке и пыли, передавая знания новым поколениям старшие. Она подняла голову. Догадалась, что это он сделал. Но Итачи-саму уже увели коротать свой век в темноте Перевернутого Храма. Когда на крыльцо дома Богов вывели Саске-саму, никто не заметил. Взгляды провожали отголосок тени Итачи-самы. Мальчик, напуганный и одинокий, обхватил себя руками. Его большие глаза, переполненные ужаса, метались от лица к лицу. Искал брата, но не находил. Только когда заметил двинувшуюся ему навстречу мать, немного успокоился. — Новый Свет. Райто! Мальчик нахмурился. Все склоняли перед ним головы. Дань уважения традиции. Но в глазах пустота. Шиноби не шелохнулись. Они свою клятву уже принесли. Шисуи-сан отделился от строя. Поднялся по ступеням к дому Богов. Остановился перед мальчиком. Рядом с Шисуи-саном Саске-саму было почти незаметно, таким крохотным он казался. — Саске, — шиноби заговорил громко. Не таясь от случайных слушателей. — Твой брат не может быть с тобой больше. Таков закон, ты знаешь. Мальчик кивнул и пробормотал что-то. Сидзиро различила только: «нии-сан». — Но он оставил кое-что для тебя. Чтобы ты никогда не забывал о нем, — закончил шиноби. Глаза ребенка заволокла пелена слез. Он утер их рукавом огромной рубахи. Шиноби вынул из-за пояса сверток и протянул мальчику. Крохотные пальчики быстро справились с тряпицей, обернутой сверху и отбросили ее в сторону. В руках мальчика оказался клинок. Небольшой кинжал, изогнутый как зуб тигра. Ножны отделаны золотом и рубинами, красными как кровь. В крови вся сила главного рода Боода. Их кровь веками выстаивала против Тьмы, оберегая Боода и остальной мир от черной порчи. Великолепный подарок приковывал к себе все взгляды. — Нет! — ворохом шелка взвилась вверх по ступеням Микото-сама. Она успела приблизиться достаточно, чтобы вмешаться. В один миг оказалась подле сына. Разгневанная, с побледневшими от возмущения щеками. Волосы ее разметались от быстрого бега и спутанными прядями ниспадали на плечи. Она сгорбилась подле сына, нависла над ним. Хватила его за руку, развернула к себе. Прижала к боку, закрывая собой. Вырвала из его пальцев кинжал и метнула в Шисуи-сана остервенелый взгляд. — Не смей совращать Райто подачками Тьмы, коли сам состоишь у нее в услужении! — яростно затараторила она. Глаза ее метали молнии, а лицо исказила злоба. Она бросила кинжал в толпу. — И все вы, люди Боода, не дайте обмануть себя! Боги свой выбор сделали! Ваш Райто — перед вами! Толпа зароптала, как кипучее море, пришла в волнение. То и дело вспыхивали, словно искры, одобрительные возгласы. Микото-сама обвела взглядом толпу, заметила, что настроения ее изменилось. Выпрямилась, подтолкнула сына вперед. — Все вы, — заговорила она снова, — свидетели воли Богов! И вы, находящиеся под их священной защитой, смеете сомневаться в чистоте вашего Райто?! Тьма развратила ваши сердца, и вы присягнули ей в верности! — она обратила взгляд к Шисуи-сану и их глаза схлестнулись, будто острые клинки. — Те, кому доверено оберегать границы от Тьмы, присягнули ей в верности — нечестивцы! Рука Соноину опустилась ей на плечо, сжала. Правая рука наместника выступил из-за спины Микото-самы. — Полно, — он взмыл руки к небесам. Обвел взглядом площадь и людей на ней. — Столетиями клан Учиха, по воле Богов, хранил вас от Тьмы ценой своей крови. Крови своих сыновей! Нет счастья матери — лишиться сына, дабы подарить всем нам защиту на десятилетия. Мы в долгу перед великой жертвой, приносимой сегодня. Ради Света. Толпа зароптала снова. Одобрила речи Соноину, ликуя. Микото-сама опустила глаза, тоже соглашаясь с его словами, но взгляд оставался жестким. Сидзиро не поверила ее скорби. Отвернулась, в надежде скрыть злость. В словах Соноину звенела ложь. Он обводил взглядом толпу, приветливо раскинул руки, но глаза сверкали презрением. — Все в порядке? — Конан сжала ее ладонь. Вгляделась в глаза. — Почему? — Сидзиро взглянула на нее. У девочки не оставалось сил скрывать свое отчаянье. — Почему Итачи-сама — Ями?! Это ложь! Я могу доказать… Я тому доказательство… — Тихо! — Конан зажала девочке рот ладонью. Огляделась, словно желая убедиться, что никто больше не слышал. Толкнула девочку к стене. — Тихо. Никогда и никому не говори об этом. Микото-сама не простит. Девушка опустила руку, тяжело вздохнула. Понурила голову. — Микото-сама всю жизнь провела в тени мужа, поступавшего наперекор ее желаниям. Добившись власти — она не отпустит. Бой проигран, но не война. Сидзиро молчала. Девочку душили слезы. Конан, доверенное лицо Микото-самы, и та понимала, какую ошибку совершил сегодня Соноину, весь Боода: признав Райто не того мальчика. Свет канул в кромешную тьму, и извлечь его оттуда — ее долг. За спасение. Микото-сама сошла со ступеней Дома Богов, придерживая сына за руку. Следом за ними — Соноину, в красной мантии. Толпа пришла в движение, будто огромный организм. Колыхнулась, отступая, и потянулась к ним. — Райто! Райто! — одобрительный возгласы сотрясали воздух. В общем экстазе человеческое море превратилось в убийственную машину. Сдержать толпу не могли даже шиноби — их сметало на пути. Конан развернулась, убрала с лица выбившуюся прядь. — Вперед! — скомандовала она. — Мы должны догнать Микото-саму, пока она не заметила нашего отсутствия. Девочки свиты согласно закивали. Все, кроме Сидзиро. Она уже шагнула в человеческое море. — Сидзиро, вернись! — вскрикнула Конан. Девочка не слушала. Шагала вперед, протискиваясь среди человеческой реки. Ее запросто могли сбить с ног и затоптать. Никто не заметил бы маленькой тощей девочки. А заметил бы — не придал большого значения. Толкаясь плечами против движения толпы, Сидзиро прокладывала себе путь. Она должна. Кинжал, что Итачи-сама подарил брату — она должна отыскать. Спасти. Голос Конан уже почти не достигал ее слуха. Сидзиро ничего не видела перед собой, только тела. Не знала куда идти, но шла. Ее швыряло из стороны в сторону, пихало и подталкивало. Теперь девочка не знала где север, а где юг. Совершенно сбилась с пути. Твердый, словно камень, живот преградил ей путь. Сидзиро остановилась, подняла голову. Человеческая река увлекала ее за собой, но сильная рука удержала. Огромный мужчина, под стать великанам храмовой стражи, держал ее за плечо. Черные, обугленные волосы курчавились на макушке. Девочку прожег взгляд маленьких, похожих на рыбьи, глаз. Великан оскалился, улыбаясь. Острые, как иглы зубы сверкнули в лучах заходящего солнца. Девочку охватил страх. Ее затрясло. Спина покрылась испариной. Шелк кимоно прилип к телу. Мужчина дернул ее на себя. Притянул ближе, закрывая от толпы. — Вот, — что-то сунул в руки. Девочка не могла отвести глаз от его страшного, странного лица. — Такие вещи должны лежать в надежной руке. Сидзиро опустила глаза. Разжала пальцы. В ладони лежал кинжал. Тяжесть золота приятно оттягивала ладонь. Рубины сверкали. Девочка поспешно спрятала его в рукав, опасаясь, что чужие взгляды осквернят клинок. Подняла голову, поблагодарить… Огромного человека уже не было. Толпа растворила его. Сидзиро огляделась по сторонам. Не пройти. Да и куда идти не знала. Голос Конан давно пропал для нее. В какой стороне выход из этой толпы — девочка не знала. Она могла попытаться выбраться, но проделанный путь уже стоил ей многих сил. Недавние раны, пусть и залеченные мастерами-лекарями Джихи, напомнили о себе. Раны саднили. Корка хрустела, цеплялась за шелк кимоно. Сидзиро не хотела испортить наряд, пустив себе кровь. Она шагнула в сторону и толпа подхватила ее. Рано или поздно, человеческое море вынесет ее на берег. Ее снова дернули, не успела девочка сделать и десяти шагов. Вырвали из живого потока. Сидзиро обернулась, вздернула голову. Золото маски блестело с последним лучом солнца. В прорезях маски светились живые черные глаза. — Шисуи-сан, — воскликнула девочка. Шиноби ничего не ответил. Прижал ее к своему боку и повернул назад. Толпа огибала его, как воды реки камень, не задевая. Вскоре песчаную отсыпь площади под ногами сменили доски тропинок, ступени. Шисуи-сан вывел девочку на крыльцо. Она огляделась — Дом Богов. Опасность миновала и девочка могла вздохнуть с облегчением. Человеческое море постепенно отступало, уносило бурные воды к Джихи. Сидзиро подняла глаза на шиноби, хотела поблагодарить, но осеклась. Жесткий взгляд перехватил дыхание. Она отступила, но рука Шисуи-сана крепко держала запястье. — Сидзиро, ты осознаешь, какой опасности подвергла свою жизнь? — сурово спросил шиноби. Девочка потупила взор. Так ее отчитывал только отец. — Тебя могли затоптать! — Я знаю, — тихо пискнула она в ответ, опасаясь поднять глаза и взглянуть в лицо разгневанному шиноби. Очевидно, он увидел как она ринулась в толпу с высоты веранды и поспешил на помощь. Хват пальцев на ее запястье ослаб. Но девочка так и не рискнула поднять головы. — Тогда, может, объяснишь, что пришло тебе в голову? — голос Шисуи-сана звучал уже тише и не так строго. Полнился любопытством. Сидзиро сглотнула ком в горле, опустила голову еще ниже. Кинжал скользнул из рукава на ладонь. Она протянула его вперед, показывая шиноби. — Вот. Я хотела сохранить его… — Зачем? От странного и неожиданного вопроса девочка встрепенулась. Подняла круглые от удивления глаза. Захлопала ресницами. — Но ведь это подарок Итачи-самы! — возмутилась девочка. Удивительно, как только силы духа хватило. Настолько шокировали ее слова шиноби. — Для Саске-самы. Его нужно вернуть… — Нет, — Шисуи-сан остался непреклонен в своем решение. Но увидел, что девочка расстроена. Пальцы его разжались на запястье Сидзиро и скользнули к ладони. Сидзиро ощутила тепло его рук на собственных пальцах, даже через ткань плотных перчаток. Будто в его теле вместо крови текла расплавленная сталь. Девочка смотрела на шиноби во все глаза. Его рука надолго не задержалась в его ладони. Шисуи-сан взял кинжал. Покрутил его в пальцах, оценил игру света на золоте и рубинах. Сказал: — Итачи мне как брат. Он рос на моих глазах. Я учил его держать меч и скакать верхом. Ради него я готов на все и он всецело заслужил мое уважение. Я дал слово: вручить кинжал Саске в подарок — я сделал это! Итог — не моя проблема. Первейший мой долг: хранить Боода от Тьмы, — он вынул клинок из ножен. На отполированной стали зияли черные кандзи, переплетающиеся между собой в изящный узор. Шисуи-сан подбросил его на ладони. Оценил баланс и удобство покрытой золотом рукоять. — Но ты права, Сидзиро. Кинжал достойный и ему нужен хозяин. Шисуи-сан вложил короткий клинок в ножны. Взглянул на него последний раз. Хмыкнул. — Держи. Он твой. Кинжал упал в ладонь девочки. Глаза ее недоуменно распахнулись. Она разинула рот. — Что?.. — Кинжалу нужен владелец, — пояснил шиноби снова. Для большей убедительности накрыв ладонь с зажатым в ней кинжалом свой рукой. — Ты подходишь. Он твой. — Нет! — Сидзиро отшатнулась и чуть не выронила клинок. В глазах ее стоял страх. — Это слишком дорогая вещь, чтобы принадлежать такой, как я. — Какой? — с сомнением спросил шиноби. Глаза в прорезях заблестели. — Ты живешь в Джихи. Носишь дорогие наряды. Служишь владычице Боода! Чем ты не подходишь? — Во мне не течет кровь Света! — выпалила Сидзиро. Но тут же устыдилась, щеки ее залила яркая краска. Девочка опустила глаза. — Хорошо. Я возьму кинжал, чтобы сохранить. — Сохранить? — переспросил шиноби. Девочка кивнула. — Я верну его Итачи-саме! Шисуи-сан едва удержался от смеха. Под маской булькнуло. Он прочистил горло, упер руки в бока. Пристально посмотрел на нее. — И когда же ты намерена это сделать? — Когда-нибудь, — буркнула девочка, не поднимая глаз. — Когда ошибка раскроется и Итачи-саму выпустят. Шиноби замер. Слова девочки лишили его способности двигаться и говорить. Несколько минут он стоял неподвижно. Потом, с тихим стоном, опустился на колени. Присел перед ней. Вздернул голову девочки. Черные, живые глаза впились в нее взглядом. — Что ты знаешь об ошибке, Сидзиро? — торопливо спросил он. — Что?! Девочка кусала губу. На глазах закипали слезы. Она шмыгнула носом и встряхнула головой, не желая расплакаться. Открыла, было, рот, но не сказала ни слова. Она чувствовала всем сердцем, что могла доверять Шисуи-сану. Что он не обманет ее надежд, но сейчас смолчала. Глубоко в груди нее родилось иное чувство, чужое — тревога. Будто тайный спутник предостерегал ее от опрометчивого поступка. И Сидзиро решила последовать мудрому совету. Ей было всего одиннадцать и все свои годы она прожила в Кьюден, где за словом в карман не лезут. Сейчас же ей казалось, что каждое слово может убить. Она опустила голову еще ниже, повинуясь чужой воле. Из истерзанной зубами губы брызнула кровь. — Ничего, — едва слышно произнесла она. — Просто, не верю в это и все! — Понимаю, — в голосе шиноби умерла надежда. — День выдался тяжелый для всех нас. Тебе досталось больше всего. Тяжело видеть, как твоего спасителя отсылают в Перевернутый Храм. Сидзиро кивнула головой и разрыдалась. Шисуи-сан прижал ее к себе, подхватил на руки, как пушинку. — Пойдем, — сказал он, не находя слов для успокоения. — Отведу тебя в Джихи, пока Микото-сама не хватилась. Девочка снова кивнула и всхлипнула. Не от горечи обиды, но от сочувствия. Темнота давила на ее сознание со всех сторон. Тяжелый потолок нависал низко над головой. Полная тишина оглушала. Перевернутый Храм. Она узнала его холодную утробу по чужим ощущениям. И содрогнулась всем телом. *** Шисуи шел одному ему известными тропками, продираясь через деревья. Держался в тени, скользил по ним, как по водным гладям. Девочка на его плече перестала плакать. Только всхлипывала иногда, вздрагивая. Шиноби кусал губу, радуясь тому, что за маской никто не увидит его разочарования. Чего он ждал? Надежды не было с самого начала. Конечно, Итачи спас девочку, выдернул из объятий Тьмы ценой собственной жизненной силы, но чего ожидал Шисуи? Что они станут единым целым? Что малышка Сидзиро, еще не оправившаяся от шока, сможет влезть в его голову? Последнее время Итачи вел себя странно: таился и отмалчивался. Избегал всех, даже отца. Шисуи был удивлен, встретив его в Кьюден. Тем более узнав, что мальчик ходил забрать заказ у оружейника. Шисуи, проживший в Боода куда больше зим, не имел представления о том, что в нижнем квартале имелся мастер мечей. Да еще какой! Заговоренный кинжал, закаленный освещенной водой с выгравинными его кровью защитными кандзи. Этот клинок способен резать Тьму как расплавленное масло. Готовился заранее к изгнанию или совпадение? Был ли на самом деле заговор или шепотки и обрывки фраз в коридорах Джихи ему только причудились? Но эта девочка… С какой уверенностью она заявила об ошибке. Твердость в ее глазах подарила ему надежду, но тут же отняла. Нет, лучше ей ничего не знать. Не вникать в ту огромную пропасть, расколовшую Джихи. Ей вообще не стоило оставаться в Джихи, но Соноину настоял. Хотел изучить феномен или убедиться, что девочка не представляет угрозы? Если Сидзиро на самом деле что-то скрывает, то лучше ей продолжать это делать. Впереди забрезжили прорехи света. Приблизилась граница раскидистого сада. Шиноби замедлился, протиснулся меж ветвями. Замер на границе последней колышущейся тени. Процессия приблежалась. Храмовая стража, Соноину и Микото-сама с ним под руку. Саске вцепился в руку матери мертвой хваткой, кажется, перепугался до полусмерти. Стайка девочек свиты семенила следом. Вопреки принятому порядку, Конан шагала последней. Постоянно оглядывалась назад, выискивая глазами в толпе. Шиноби выступил из тени в тот самый миг, когда девушка обернулась к кустам. Конан вздрогнула от неожиданности. Шисуи спустил Сидзиро с плеча и вверил в руки Конан. Та тут же обхватила девочку за плечи. Шиноби ступил назад, сливаясь с тенями, но успел сделать быстрый жест рукой. Конан заметила его и нарочито медленно сомкнула веки. Поняла знак. Шиноби уже исчез. Скрылся от посторонних глаз, но они не укрылись от него. Конан принялась отчитывать девочку: — Сидзиро, ты до смерти меня напугала. Разве можно так поступать? Я уже думала, что тебя затоптали! — со слезами на глазах, Конан прижала девочку к свой груди. Через миг отпустила. Утерла слезы рукавом. Сидзиро тоже разрыдалась. Весь груз минувшего дня давил на хрупкие плечи и девочка никак не могла справиться с ним. — Ну, ну, — Конан промокнула слезы шелковым платком. — Нам нужно догнать Микото-саму. Схватив Сидзиро за руку, Конан увлекла ее за собой. Но внимание шиноби привлекла не столько это сцена, как другая пара глаз — Аяне. Шисуи часто замечал ее взгляды в свою сторону. Чувства девушки отчетливо читались на ее лице. Это могло стать проблемой. Шиноби развернулся и пошел прочь: от глаз Аяне, от пышного шествия, от Джихи. Клятва и долг звали его во Тьму Перевернутого Храма. *** Перевернутый Храм — самое темное и древнее место в Боода. Зеркальное отражение храмового комплекса Иши глубоко во тьме. Шпили крыш не тянулись к небу, но упирались в скалистые руды, богатые ониксовыми залежами. К Перевернутому Храму вела лестница, числом ступеней столько же, как сестра-близнец в Иши. Лестница начиналась сразу за разломом в скале, за массивными, вплавленными в камень, железными воротами. Солнечный свет не достигал Перевернутого Храма. Тьма стояла такая, что слепила, как тысячи солнц. Но Перевернутый Храм построили не люди. Еще на заре создания Нового мира, между Богами вспыхнула междоусобица. Храм в скале служил тюрьмой неугодным. Но, когда ткань миров разорвалась и Тьма, исполненная густого зловонья и черной дымящейся скверны, — земная твердь не выдержала. Край плиты откололся от остального мира, перевернулся под напором Тьмы. Храм оказался скрыт в скале. Древние проходы затопило. Но Богиня Идзанами открыла проход. Передав свой глаз первому Райто, она разверзла скалу и повелела отдать дань Тьме. Ями обрел свою судьбу во мраке древнего Храма Богов. Шисуи замер. Тени редкой рощи вокруг храмовой горы надежно скрывали его от посторонних глаз. Двери Перевернутого Храма, распахнутые настежь, освещал огонь двух жаровней. Два огромных храмовых стражника истуканами замерли по обе стороны от двери. Мальчики-служки, как муравьи, тянули в подземелье узлы с водой, едой и чистым бельем. Ями полагались те же удобства, что и под солнцем. Кроме света. Боялись спугнуть Тьму. Бывший наместник стоял здесь. Скрестив на груди руки. Тяжелый взгляд прожигал темный проем. Шиноби скользнул по теням, обогнул светлое пятно. Остановился за спиной наместника. — Знал, что найду вас здесь, дядя, — тронул его за плечо. С выбором Райто, должность наместника упразднилась. Соблюдение церемониала не требовалось. Фугаку-сама тяжело вздохнул, но не обернулся. — Теперь мое место здесь. Подле сына, — сказал он. Похлопал ладонью по руке Шисуи. — С самого рождения я готовил его в Райто. Творил из него истового защитника Боода: надежного и справедливого. Отнял у него детство — и все напрасно. Знай я наперед, что мои предчувствия ошибочны… Лучше б ему бегать по улицам и пускать пузыри, как все дети… Голос Фугаку-самы надломился. Скрипнул, как несмазанные петли двери. Хватка на плече усилилась. Пальцы шиноби стиснули плоть до кости. — Может вы и не ошиблись, дядя, — Фугаку-сама взглянул на него, изумленно распахнул глаза. — Есть подозрения. Но обсуждать их стоит не здесь и не сейчас. Я приду к тебе после полуночного колокола. Будь один. Крепкая рука сползла с его плеча. Шисуи отступил в тень и исчез в сгущающихся сумерках. Фугаку-сама выпрямился, скрестил руки на груди. Вернул взгляд к тяжелым дверям, где суетились мальчишки-служки. Последняя вереница мальчиков выскочила из прохода. Оглядываясь по сторонам, словно Тьма наступала им на пятки. Им тоже было страшно находиться в темноте без единого блеска фонаря. Что же должен испытывать его сын?.. Из-за поворота извилистой дороги показалась вытянутая фигура Соноину. Полы его плаща развивались от быстрой ходьбы. Скоро он поравнялся с Фугаку-самой и низко склонился перед ним. — Шизукана-сама… — О, нет! — оборвал Фугаку-сама, вздернув руку к небу. — Все это в прошлом. Теперь у Боода есть Райто. — Но это не отменяет вашего вклада, Шизукана-сама. Оба замолчали, стоя плечом к плечу. Храмовая стража принялась закрывать двери. Толстое железо скрежетало о камни, стонало, скрипело, как огромный раненый зверь. Темнота ночи все больше сгущалась вокруг. Жаровни исходили жаром, но по телу бежал могильный холод. — Где ваша супруга, Шизукана-сама? — разбил тишину Соноину. Фугаку-сама возвел на него глаза. — Не придет, полагаю. — Ее можно понять, — тяжелые засовы с хрустом проворачивались, запечатывая прореху в скале. Три замка, образовавшие подобие звезды. Широкие металлические пластины, расходясь в обе стороны от замка, вгрызались в камень скалы. — Последние месяцы она сокрушалась от ужаса перед утратой сына. Шизукана-сама не ответил. Стражи закрыли ворота. Замки щелкнули. Три ключа от них надлежало разделить. Один — бывшему наместнику. Другой — Соноину. Третий, по обычаю, принадлежал Райто, но тот был слишком мал. Фугаку-сама принял свой ключ. Медный, размером в две ладони. Соноину принял свой и потянул руку к третьему ключу. — Вы не возражаете, Шизукана-сама, если именно я передам ключ Микото-саме? Я ведь лицо духовное, — на его лице расплылось заискивающее выражение. Фугаку-сама хмыкнул. Сунул ключ в широкий карман хаори. — Нет. Резко развернулся и направил шаг прочь. В следующий раз все три ключа соберутся перед входом через месяц. Когда придет время служкам пополнить запасы провизии и воды для Ями.