Граница Миров

Сидзиро споткнулась. Запуталась в собственных ногах и со всего маха поцеловала каменную тропу. В глазах потемнело, уши наполнили треск и шум, а рот залила солоноватая кровь. Горько выдохнула, раздула влажную от крови пыль. Та взметнулась облаком и затолклась в нос. Девочка попыталась подняться. Куда там! От оглушительного столкновения с твердью земли все тело онемело. Показалось даже, что она вылетела из собственного тела и теперь только смотрит со стороны на жалкий мешок костей, корчащийся в грязи и крови. Но цокот острых как бритва когтей-лап по голым камням убеждал в обратном. Ее дернули за шкирку и волосы. Одним резким движением поставили на ноги. Она даже пикнуть не успела, да и не рискнула бы открыть рот, полный крови. Голова пошла кругом, а ватные ноги подкосились. Она чуть не рухнула снова. Мальчик-шиноби успел ее подхватить. Завалил на себя, придержал за бок. — Не время отдыхать, — сердито буркнул и потащил девочку дальше. Цокот острых ног приближался. Сидзиро что-то невнятно пробубнила, прожевала кровь во рту, сплюнула. — Спасибо. — Поблагодаришь, когда выживешь, — мальчишка не был расположен к дружеским или ободрительным беседам. Его никто и не винил бы. Сидзиро точно не стала. Он один остался в живых из почти сотни братьев. Видеть их растерзанные тела, кровь… Удивительно, что он еще находил в себе силы двигаться дальше, пытаться. У девочки сил не было. Полчище мелких Демонов стекало вниз по крутому склону холма за ними следом. Черная, живая, смертоносная река, сливающаяся в пике вершины с черным небом. Сгущающейся, бьющейся в истошных судорогах Тьмой. Слишком стремительно и неожиданно потемнело. Так что сомнений не последовало о том, кто решил нанести им визит. Мальчик-шиноби сопел и с суровой решительностью тянул девочку вперед. Ноги ее заплетались, но крепкие объятия не давали упасть. Не сейчас. Тысячи мелких тварей ждать не станут, пока она придет в себя. Не станет ждать и мальчик-шиноби. Ему страшно. Вот почему он так отчаянно пытался убраться подальше, разыскать старших. Сидзиро вырвала руку. Сил у нее не осталось. За день девочка пережила больше, чем за минувшую жизнь целиком. Страх притупился. Она слишком устала. Мальчишка взглянул на нее косо, сердито сжал губы, но и тут медлить не стал. Дал лишь хватить воздуха и снова потащил. В кусты. Прочь от протоптанной к Храмовой горе тропы. Низко свисающие ветви хлестали по лицу, царапая и без того исстрадавшуюся кожу. Сидзиро не жаловалась, понимала: погибать за нее у мальчишки нет никакого желания. Лучше бы он ее бросил!.. Но тут же вспомнила об обещании, что дала неделю назад: вернуть кинжал владельцу! И будто поняв ее мысли, клинок впился в пальцы. Золото потеплело, налилось светом. Или это ей только показалось? Они продирались сквозь кусты, в которых только мальчик и различал путь. У подножия Храмовой горы, вдоль узкого извилистого, как змея и глубокого рва, промытого стекающими по скале дождями. Нога Сидзиро то и дело соскальзывала в опасную рытвину и девочка боялась повредить лодыжку. Она прижалась к мальчику всем телом, почти придавав его к скале. Мальчишка только хмыкнул и ничего не сказал. Казалось, они описали круг вокруг Храмовой горы, когда мальчик вдруг остановился и отпустил девочку. Ватные ноги тут же уронили ее и Сидзиро, как мешок риса, ухнула в кусты. Мягкая подстилка смягчила удар, но сломавшаяся ветка больно ткнула под ребра. Девочка вскрикнула, завозилась, пытаясь подняться. Шиноби и тут пришел на выручку. Вытащил ее из кустов и придержал, не позволив скользкой траве утянуть ее в овраг. — Сиди здесь, — деловито буркнул мальчик, когда Сидзиро наконец устроилась среди кустарников. В его серых глазах блестел смех и девочка понимала, как комично выглядит. Не способная устоять на своих двоих. Но сил у нее уже не осталось. Вся избитая и израненная. Каждая новая царапина словно год жизни отнимала. Мальчишка принялся шарить руками по гладкому склону горы. Раздирая руками заплетающие камень стволы вьюнка и хмеля, ломая разросшиеся ветки кустарников. Сидзиро с интересом наблюдала за ним. Что он пытается найти? Но вскоре поняла, когда увидела узкую щель, расходящуюся от подножия вверх. Слишком узкую… — Залезай, — глаза девочки недоуменно округлились. — Туда?! — она ткнула пальцем, не сводя с мальчика глаз. Сидзиро, конечно не отличалась мясистостью, за что над ней подшучивали в Джихи люди привычные есть вдоволь. Но даже ее костлявая тушка застрянет. — Я никогда туда не протиснусь. — Протиснешься. Узко только у края. Дальше щель расширяется и переходит в большую пещеру. — Девочка недоверчиво взглянула на него. Шиноби мотнул головой, но пояснил. — Мы играли здесь, когда были детьми. Прятались от изнурительных тренировок… Не договорил. Вспомнил павших товарищей. Братьев! Голос подвел, дрогнул, выдал мальчишескую ранимость. Кто знал, какая буря в его груди? По лицу ничего не прочесть. Девочка глубоко вдохнула, но решила проверить, юркнула в щель. Твердый камень тут же обступил ее со всех сторон, царапая кожу. Пришлось вывернуть голову и смотреть себе за спину. Слишком узко, даже для нее. Дышать почти не чем. — А ты? — мальчик мотнул головой. — Найду командира. Доложу обстановку. Узнаю, что делать дальше. Будь здесь, пока не вернусь. Сидзиро хотела кивнуть, но не смогла пошевелиться. Мальчик ждать ее не стал, поспешил двинуться дальше. И тут девочку осенило. — Подожди! — ее пальцы только скользнули по защитному нагруднику. Ощутили холод жесткой кожи. Он замер, взглянул на нее недоуменно. — Как тебя зовут? — Зачем тебе? — Хочу знать, кого благодарить. — Выживи сначала, — хмыкнул он и исчез в кустах. Сидзиро сердито фыркнула, но спорить не стала. Протиснулась вглубь щели, оцарапала щеку и нос, рванула кимоно об острые камни. Тяжелый массив горной породы сдавил ее со всех сторон. Придавил грудь к позвоночнику, сплющил ребра, отнял возможность дышать. Сидзиро, превозмогая нарастающую в груди панику, пыталась протиснуться в лазу. Подгонял и страх. Оставшись одна, она больше ни на кого не могла положиться, только на себя — неважный защитник. Цокот ножей-лап подгонял. Она слышала, как скрипит подлесок, рассыпаясь под острыми ногами Демонов. Черные твари следовали точно за ними, словно псы, взявшие след. Сможет ли уловка защитить ее? Стиснув зубы, девочка толкалась вперед. Пока сумерки стремительно темнеющего дня не погасли для нее. Тьма сомкнулась вокруг так же плотно, как и камень и мир потух… Но внезапно ожил тысячами ароматов, витающих вокруг. К своему удивлению девочка ощутила, что и дышать стало свободнее. С каждым шагом каменный пласт ослаблял свою хватку. Вскоре девочка смогла повернуть голову и увидела сверкающую в темноте жизнь. Пещера, о которой говорил мальчик, представила собой огромный пузырь. Словно нарочно выдутый в самом сердце Храмовой горы. С гладко ошлифованных стен, редкими каплями, стекала вода. Образовала наросты — сталактиты и озеро. Маленькое, не больше лужи, но со своими обитателями. Крошечными, прозрачными крабами и креветками, светящимися тусклым голубым светом в кромешной темноте. В белых, лишенных солнечного света травах пестрели зеленоватые светлячки. Встревоженные появлением девочки, жучки взмыли под самый потолок пещеры, запутались в остро свисающих зубах каменистых наростов и осветили каменный пузырь яркими фонариками. Будто тысячи звезд разом зажглись на небе. Сидзиро от удивления даже рот открыла, завороженная невиданной красотой. На миг показалось даже, что никакая Тьма не осмелится осквернить это место. Наблюдая за полетом мигающих озорников, девочка потеряла счет времени и забылась… Орды острых как бритва ног ворвались в узкую щель, заполнили ее под самый потолок. Хлынули кипучим потоком, заглушив своим рокотом все звуки вокруг. Сидзиро вскрикнула, бросилась к противоположной от узкого коридора стене. Поняла, что бежать некуда и таинственные светляки единственное, что она увидит. Как вдруг руки не нашли опоры. Девочка на всем бегу свалилась в кучу помета летучих мышей: едкого и смердящего. Лицо словно кислотой облили, дыхание сперло, слизистую носа обожгло. Девочка поднялась на ноги, отряхнула грязь и поняла — задняя стена пещеры вовсе не была цельной. Две отвесные плиты находили одна на другую, создавая впечатление шара. Между стенами скрылся еще один коридор, облюбованный летучими мышами. Правда, хозяек жилища в тоннеле не оказалось. Бросилась вперед, утопая в зловонном гумусе по самые колени. Стоять на месте желания не было. Демоны уже наводнили пещеру, перебрались через озерцо и почти догнали девочку. Цокот их острых лап отражался от стен, усиливался и множился, еще больше пугая девочку. Она стиснула пальцами рукоятку кинжала — единственное оружие. Отбиться? Куда там. В узком коридоре не развернуться, а тварей слишком много даже для отряда шиноби. Что говорить о девочке, не обученной боевому искусству. Только бы из этой пещеры был иной выход! Выхода не было. Сидзиро поняла это, когда уперлась носом в гладкую, точно стекло, стену. Камень был таким черным, что темнота в нем пропадала, потому и не заметила издалека, и холодным на ощупь. Девочка загнала себя в ловушку, отсрочив гибель только на несколько минут. Обернулась спиной к камню, всяко лучше иметь надежный тыл, и приготовилась встретить Демонов. Они набросились на нее словно свора одичалых собак. Ноги-ножи лязгнули у самого уха девочки. Сразу несколько тварей впились острыми когтями в ее волосы, обрывки кимоно, кожу… Девочка вскрикнула, выронила кинжал, он тут же увяз в вековых залежах мышиного помета. Вцепилась пальцами в брыкающегося возле ее лица Демона, рванула, отрывая от себя. Тварь, лишившись опоры, взбрыкнула лапами и полосонула остриями когтей. Горячая кровь залила лицо, наполнила рот, стекла по подбородку. Сидзиро вскрикнула снова, отшвырнула чудище, хватила второго, впившегося лапами в ее спину, бросила в стену. Потянулась за третьим… Их слишком много. Девочка ни за что не справилась бы с черным морем чудовищ, созданных с одной целью — убивать! Холод пробежал по ее спине, цепляя когтями не менее острыми, чем лапы Демонов, забрался под кожу. Очертил лопатки и скрутился в трехпалую ладонь, чернеющую на ее коже. Метка, как мишень на ее теле. Тьма рвется за своей добычей и не смилостивиться, даже если раз за разом будет получать отпор. Девочка сморщилась. А что ели это она во всем виновата? Если люди гибнут от Тьмы из-за нее? Из-за того, что ее спасли? Может и лучше, что ее разорвут на части? Кто вспомнит о ней? Родные? Бедняки Хинмина гибнут чуть ли ни каждый день, так какая разница когда наступит ее черед? Она и так прожила неделей дольше, чем следовало. Кто вспомнит о ней?! Слезу обиды и горечи застлали глаза, смешались с хлещущей кровью из ран — косых, расходящихся от внутренних уголков глаз к щекам. Но рук не опустила и отчаянно продолжала отбиваться от чудищ. Боль полосонула острием бритвы. Итачи встрепенулся и распахнул глаза. Медленно вращаясь, непроглядный мир вернулся к нему, оседая холодным камнем у ног. Лицо горело огнем. Мальчик поднес к нему пальцы, ощупал. На руках осталась кровь, он узнал ее по запаху и вкусу. Его кровь. Но как? Никто, да и он сам не мог нанести себе такие раны. Сидзиро! И в тот же миг ощутил ее страх и отчаянье. Совсем близко, только протянуть руку. Пальцы наткнулись на каменную стену, разделяющую их. Девочку загнали в угол, бежать некуда, но как она здесь оказалась? В самом сердце Храмовой горы, совершенно одна, без защиты! Он повел носом, втянул запах выгоревшей крови — слишком много. Рядом с его кровью любые знаки на крови теряют силы. «Сусаноо» не сработает, а значит, девочка обречена. Но не для этого он ценой собственной жизни вырвал ее из лап липкой Тьмы. Да и не хотелось оставаться совершенно одному в бесконечной тишине, когда уже успел привыкнуть к ее чувствам. Мальчик вымазал пальцы в крови, поднес к камню, начертил знак. Это не Аматерасу — всепоглощающее черное пламя способное испепелить саму Тьмы, но для нахлынувшей мелочи должно сработать. Лучшего, в любом случае, он придумать не мог. Камень под его ладонью нагрелся, раскалился докрасна. Жар охватил всю стену, наполнил ее звоном, загудел. И вырвался на свободу… Пышущий жар девочка ощутила всем телом. Камень за ее спиной нагрелся и раскалился в считанные секунды. Кровь вскипела на коже, воздух вокруг зазвенел и заколыхался. Пыхнул, сбив девочку с ног. Сидзиро с головой утонула в помете летучих мышей, а воздух над ее головой взорвался ярким пламенем. Девочка услышала его рев и хлопанье тысяч вороньих крыл. Вздернула голову, подняла глаза. Сотканные из пламени птицы вырвались из камня, с оглушительным карканьем бросились на запрудивших проем демонов. Черные гладкие туши птиц пламенели на концах перьев и искры их разлетались во все стороны, опадали на порождений Тьмы и тут же вспыхивали красным огнем. Узкий коридор наполнился зловоньем: смердящим разложением и серой. Сидзиро зажала нос руками, стараясь укрыться от вони. Воспламеняясь, Демоны дергались и кричали, издавая утробный, будто из недр туш, вой. И взрывались, разлетаясь ошметками черной желчи. Именно она и смердела. Девочка зарылась поглубже в мышиный помет и ждала, когда гул пламени и вой Демонов прекратится. Старалась сдержать слезы, но не смогла. Несколько слезинок скатились по щеке. Не от горя, облегчения. Она осознала, что останется жива. *** Саске бежал. Стиснул пальцами ткань штанов шиноби и скоро перебирал ногами, боясь отстать. Страх гнал мальчика вперед, сильнее вжимал в ногу волочащего его за шкирку воина. Командир разряженных в звериные маски людей тихо ругался сквозь стиснутые зубы. До слуха Саске долетало только раздраженное шипение, но и его хватало, чтобы понять — страшно и ему. Позади поднималась с земли густая, плотная, извивающаяся Тьма. Поглощала в себе звуки и свет. Саске собственными глазами видел, как Тьма хлынула из лесов Канто, точно стена огня и ворвалась в Боода. Сожрала Хинмин и реку Накано, запрудила Эриа… Зазевавшиеся птицы, подлетающие слишком близко к шевелящейся Тьме, падали замертво на лету. И словно мало этого. Впереди, перед вздымающейся до небес тьмой, роились полчища отвратительных, с острыми, смертоносными лапами тварей. Потому и стремились укрыться в Иши, под сенью Богов. Командир шиноби оставил нескольких воинов, защищать тыл. Но уже понимал, насколько эта мера бесполезна. Мальчишки погибнут и ради чего… Саске сжился и болезненно всхлипнул. Маленький Райто не мог думать ни о чем, кроме того, что хочет к маме. — Командир… Командир! — из ближайших кустов вывалился запыхавшийся, взмыленный мальчишка. Всклокоченные волосы, пылающие страхом глаза. Шиноби остановился. Саске, охваченный страхом, этого не заметил, врезался в ногу шиноби. Больно стукнулся носом. — В чем дело, Нацума — обратился к нему командир. Из-под маски голос долетал гулким эхом. — Почему ты один? — Все погибли, — отозвался мальчик и сник, сжал кулаки. Вскинул голову, полный решимости взгляд. — Мы выполняли приказ, когда вломилась эта тварь. Убили. А из нее посыпались тысячи мелких. Слишком много. Не отбиться… — А девчонка? — полюбопытствовал командир и в голосе его скользнуло что-то такое… Словно бы он искренне желал ей смерти. — Я оставил ее в укрытие. Не знаю, выживет ли, — отчитался Нацума. Командир молчал, потом коротко кивнул. — Хорошо. Пусть так. У нас иная задача. Тьма близко. Нужно защитить горожан! — пальцы, затянутые в тугие перчатки сжались у Саске на шее, стиснули волосы. Мальчик шикнул, но стерпел. — Следуй за нами! Нацума кивнул, пропустил командира и Саске вперед, пристроился позади. Руки мальчика-шиноби лихорадочно сжимали рукоять короткого меча, глаза впивались в силуэты за спиной. Весь, словно пружина, он был готов к нападению. Цепочкой шиноби взвились вверх по скале, к Храмовым воротам. Рассыпались по ближайшим зарослям — оценить обстановку. Иши представлял собой картину даже более ужасающую, чем Тьма позади. *** Черные орды демонов обступили площадь Иши со всех сторон, теснили людей, вынуждали жаться спинами друг к другу. Дом главной семьи давно прогорел, истлел черными головнями. От Дома Богов еще поднимался клубами дым, но остов стремительно затухал. Словно сама Богиня Изанами желала спасти свое жилище. Люди, будто проснувшиеся от тяжелого морока, не помня, что совершили прежде, бросились к Микото-саме. Упали на колени, склонили головы до самой земли. — Спаси, госпожа. Велению крови твоей, что и течет в венах досточтимого Райто, отгони Тьму! Они молили сладко, общим гулов голосов, словно молитву читали. Не Богам — ей. Микото выпрямилась, горделиво вскинула голову, распрямила плечи. Она никогда не забывала обид и нанесенных ей оскорблений. Защиты просили они от Тьмы?! Кто позволил им обратиться к ней с просьбой. Она шагнула вперед, приблизилась к коленопреклоненным мужчинам. Оставила позади и Соноину, и свиту, лишь стражники ждали в напряжении. — Люди Боода, — голос ее звенел холодным ручьем, срывающимся с высоких уступов гор. — Вы просите заступничества главной семьи пред ликом смерти. Просите пролить священную кровь Учиха за вас и ради ваших детей. Таков долг Райто и Дома его! Таков закон мира! — она смолкла. Обвела пристальным взглядом застывших в ожидании горожан, трясущихся, напуганных. Будто и не они часом ранее убивали, и не они грозились стереть с лица земли Боода и главный род его Учиха. Страх за собственную жизнь делал их покладистыми, как скот под свистом пастуха. Ничтожными, жалкими. — Но не вы ли ворвались в наш дом? Не вы ли убили людей служивших нам, как и вам? Не вы ли грозились забить, как собаку, вашего Райто?! Чего вы просите у меня?! Крови моего рода, силы Изанами?! Будет вам кровь! Прежде, чем кто-либо успел что-то сообразить, Микото-сама рванула алебарду из рук растерявшегося храмового стражника. Занесла высоко над головой и рубанула со зловещим свистом воздуха. Острие, похожее на весло, рассекло кожу и плоть. Кровь хлынула бурлящим потоком. Ближайший из мужчин к Микото-саме схватился за шею, тщетно пытался унять пальцами горячую кровь, кричал и рухнул на землю не в силах стерпеть. Наконечник алебарды застрял в кости позвоночника. Хозяйке Джихи не хватило сил одним ударом отнять жизнь. Мужик корчился у ее ног, скулил, хрипел. Толпа ахнула и замерла, попятилась. Тьма не казалась уж такой страшной, как гнев сиятельной владычицы. Соноину прикрыл глаза, устало вздохнул и подал знак стражнику. Тот выступил вперед, схватил алебарду за рукоять и одним рывком высвободил из тесных тисков кости. Увидел дикие, молящие о пощаде глаза мужика и рубанул. С хлюпаньем голова отлетела от тела, покатилась по песку, пропитанному кровью настолько, что не способен впитать больше. Все замерло, точно умерло. Маленький Райто, в своем укрытии, тесно прижался к ноге шиноби, спрятал лицо в грубой ткани, кусал губы. Саске впервые видел мать такой, и она несказанно перепугала его. Мальчик и думать забыл о сгущающейся Тьме. Перед его глазами катилась отсеченная от тела голова по мокрому, хлюпающему песку. И теперь он жался всем своим крошечным существом к шиноби — врагу. К тому, кто не признавал и откровенно ненавидел его. А шиноби и не думал отрывать его рук от собственных коленей. Накрыл рукой голову мальчика, стремясь защитить. Шиноби не убивают людей. Тьма только того и ждала, затаившись. Едва голова, снятая с плеч замерла на песке, черные полчища ползучих тварей ринулись в человеческое море. Вгрызались и рвали плоть, отсекали конечности, исторгали предсмертные крики из искореженных ртов. Шиноби больше не ждали, не могли. Их ровные, точно по линейке строи ворвались в строй врага, рассеяли и отбросили прочь. Саске оттеснили назад, под защиту стены тлеющего Дома Богов, ближе к матери. Тут же мальчика подхватила под руки храмовая стража, а в следующий миг он оказался плотно прижат к материнской груди. Микото не сдержала слез радости и облегчения. Женщина уже и не смела надеяться, что сын ее уцелел после утреннего налета на Джихи. Теперь же, живой и здоровый, он вновь оказался в ее руках. Шиноби… Кто знал, что эти гордые, не имеющие почтения к ней оружия снизойдут до защиты ребенка? Саске во все глаза смотрел на них; черные тени со звериными ликами, имен которых никому знать не позволено, кроме них самих. Как кружились они в смертоносном танце, разя и убивая каждым взмахом клинка. Армия теней теснила армию Демонов. Помогали и горожане: кто топором, кто вилами — жить хотелось всем одинаково. И охваченный всеобщим возбуждением и неистовством, Саске дернулся, желая прикоснуться к великому свершению. Крепкие руки матери не отпускали мальчика от своей груди. — Только не ты, малыш мой. Только не ты, — шептал ее тихий, полный слез голос на ухо мальчика. Саске не хотел быть малышом, больше нет. Брат его с малых лет обучался боевому искусству. С малых лет жил и дышал тем же воздухом, что и шиноби. Окажись он на его месте, мать и не подумала бы воспротивиться. Саске дернулся из последних сил, упрямо, гордо… И замер. Черное полчище всколыхнулось, точно грудь от мощного вдоха и опало. Рассыпалось рваными хлопьями струящейся по ветру Тьмы. Втянулось в извивающуюся полоса непроглядной Тьмы. Зашипело, заухало, взвыло мощью урагана. Шиноби замерли, напряглись. Тьма не сдавалась, никогда, лишь брала короткие передышки. И тут полотно ее расползлось, выпустив искристую, до боли в глазах темноту, столь же яркую и слепящую, как свет тысячи солнц. — Назад! — вскричал командир шиноби и те, смешавшись с тенями, отхлынули, как волны прибоя. Горожане не успели. Грузные, закостенелые, тяжелые на ногах. С Тьмой тягаться они не могли: ни силой, ни проворством. Из разорванного полотна Тьмы, точно чрева уродливой матери, показалась голова, окропленная кровью. Длинная узкая пасть, полная острых, как бритва зубов, предупреждающе клацнула, свесила синий язык в бок. Во вращающихся отдельно друг от друга глазах чудища зияла черная бездна. Чудище подалось вперед, шагнуло. Из разрыва Тьмы показалось и его тело — скелет, обтянутый разлагающимися жилами и связками. Крючковатые лапы с длинными загнутыми когтями, способными раздробить камень. Чудище подалось еще вперед и вывалилось, наконец, из лелеющего его лона Тьмы. Развернуло перепончатые крылья и закричало, пронзительно громко, визгливо, истошно. Люди схватились за уши, силясь заглушить отвратительный писк-вой. От его мощи трещали и лопались стекла, ходуном ходила земля под ногами. Чудище взмахнуло крыльями, поднимая ветер и свивая песок в высокие воронки, взмыло к небесам. Горожане попадали на колени, обессиленные, изможденные. Вой чудища отнял у них все силы. Шиноби же изготовились, сменили позицию строя. Быстро и четко, без единого слова и приготовились атаковать воздушную цель. Чудище унеслось за облака и пропало из вида. Саске тоже смотрел в небо, боялся, что крылатая тварь свалиться прямо на голову. Стражники озирались по сторонам. Укрытия в Иши искать больше негде. Чудище вынырнуло из-за полотна плотных облаков и камнем полетело вниз, сложив перепончатые крылья вдоль тела. С невиданной скоростью и проворством тварь увернулась от каждого пущенного в нее куная, рухнула в толщу людей и тут же взмыла к небесам, унося с собой пару брыкающихся тел. Замерла у самой границы неба и разжала когтистые лапы. Несчастные полетели вниз, озаряя истошными криками Иши. Саске закрыл глаза. Он слышал крики, все приближающиеся, а потом только хруст ломающихся костей и тишину. Такую звонкую, что оглушала. Площадь Иши взорвалась паническим криком. Горожане бросились врассыпную, забывая о том, что сквозь плотное кольцо Тьмы им не пробиться. Мешали шиноби и теснили свиту Микото-самы и Соноину. Храмовая стража зарубила еще троих. В панике люди не ведали, что творили. Боги прогневались на них, отвернулись. Хищным коршуном в небе металась проворная тварь, вылавливая из толпы все новых и новых жертв. Те же из горожан, кто спотыкался и падал, навсегда оставались лежать на песке, затоптанные тысячами ног своих же соседей. Казалось, не было конца этому безумию. Остановить Тьму мог только Райто и его шаринган. Шарингана у Саске не было, не было и у Итачи, но брат обязательно что-нибудь придумал бы. Должен был. И тут внимание Саске привлекла стая птиц, совершенно черных, их можно было принять за порождение Тьмы. Глаза их горели красным огнем, а края перьев крыл и хвостов пламенели ярким огнем. Вороны — узнал Саске и воспрял духом. Вороны набросились на крылатую тварь, окружили подобно пчелиному рою, клевали бешено вращающиеся глаза, рвали перепончатые крылья. Тварь взвыла, крутанулась, нырнула вниз, стараясь уйти от навязчивых птиц и тут же, над самой землей, нарвалась на град острых ножей. Шиноби, воспользовавшись моментом, утыкали чудище кунаямя, как ежа иголками. Тварь взвыла, в этот раз жалобно и тоскливо, завалилась на бок, неуклюже пытаясь выровнять тело взмахами другого крыла. Покачалась на волнах ветра и рухнуло, вывалив синий язык. Черные глаза потухли. Обескураженная, сбитая столку Микото, утратила бдительность. Всего на миг, но Саске вырвался. Он узнал птиц и понял, кто решил им помочь. Больше всего на свете мальчик желал походить на него, своего старшего брата. Его кровь, как и кровь Итачи — священна. А значит, Тьма не тронет его, не навредит. Отступит, даже без шарингана. Он укусил палец, больно до крови, глаза щипало от слез, но продолжал бежать вперед. Мимо растерянной охраны и горожан, мимо шиноби. К самой Тьме. Выбросил руку вперед, обжег черное полотно кровью. Тьма задрожала, всколыхнулась, пошла рябью. Позади Саске услышал крик матери, но не обернулся. Все его внимание привлекла Тьма. Подобно густому зловонному дыму, обвила она его руку, впитала проступившую на пальце кровь, лизнула, как послушная сука. Мальчик ощутил, как холод прикосновения Тьмы расползается у него под кожей, от ладони, к плечу и сердцу, но не смог оторвать от нее взгляд. Всего на миг в его глазах блеснула Тьма и погасла. Никто, кроме Соноину этого странного блеска не заметил. А Тьма, точно получив, что желала, лениво и неспешно, поползла прочь, отступая шаг за шагом. Оставляя после себя нетронутый Боода.