Вечная мерзлота

С того момента, как Екатерина поспешила покинуть мой дом и оставить меня один на один со своим одиночеством, прошло целых четыре часа. За это время Рудковская успела раз пять напомнить мне о вечернем корпоративе и ни разу не спросила, как я себя чувствую. Яну я любил так же сильно, как своих сестёр, но отчего-то иногда сомневался в её любви ко мне. Время от времени казалось, что я для неё просто отличный способ для заработка, а вся наша многолетняя дружба - хорошее для этого заработка прикрытие. Но разве могу я так плохо думать о человеке, который когда-то давно помог мне стать тем, кем я сейчас являюсь? Конечно же, нет. Просто у неё много дел, много работы, трое сыновей и муж. Просто ей немножко не до меня. Просто она очень занята. Я же всё понимаю, да? Я же должен всё понимать? А я и понимал, что нахрен не сдался никому в этом мире. И от этого мне было точно так же, как и всегда. Никак. Впервые за последние несколько дней я побрился и привёл себя в божеский вид, даже удивляясь такому прогрессу. Всю дорогу до клуба, в котором был запланирован корпоратив, я рассматривал лес за окном, чувствуя себя таким же одиноким, как и он. И вроде бы по этой дороге проезжают тысячи машин каждый день, но он по-прежнему одинок и безлюден. Разве не в этом суть? Водитель что-то говорил про погоду и про слякоть в Москве, а я находился в каком-то вакууме, не слыша ни радио, играющее в салоне, ни его. Сдалась мне эта погода. От меня вон люди бегут, а вы всё о градусах. Слякоть на улице вас волнует больше, чем в душЕ. Пролистывая ленту "Instagram'а", я наткнулся на новую фотографию аккаунта pelageya001, даже вздрогнув от столь внезапного появления. Накрашенная, в платье, с причёской и до невозможности красивая. До потери воздуха и без возможности выдыхать углекислый газ. Наверное, с мужем куда-то идут. Наверное, счастливы и влюблены. Наверное, она самая счастливая на свете. Не продолжая листать ленту дальше, я закрыл приложение и убрал телефон из рук, не поддаваясь соблазну взять его и продолжить морально насиловать себя. Когда-то давно, когда мы в очередной раз поссорились, я написал ей комментарий под нашей совместной фотографией. Она лежала в нескольких метрах от меня, обиженно надув губы и уставившись в свой телефон, а я написал, что люблю её даже в такие моменты, и она засмеялась. Отложила телефон и посмотрела на меня, всё ещё смеясь такому "хорошему ходу" с моей стороны, и мы помирились. Жалко, что сейчас это невозможно. Даже когда невозможное возможно. Даже когда ты сам поёшь эту песню на протяжении стольких лет. Никаких привилегий, увы. Никаких поблажек. Петь, на удивление, очень хотелось. Хотелось выплеснуть энергию, почувствовать себя самодостаточным, хотя бы на секунду спрятав за спиной табличку "ПОТРАЧЕНО". А ещё есть такая странная вещь, до которой я дошёл опять-таки только к своим тридцати пяти, но лучше поздно, чем никогда. Зритель не знает, что у тебя за душой, когда ты надрываешь перед ним связки, пытаешься улыбаться и достучаться до него. Он даже не догадывается о том, как тебе хочется сдохнуть от этого одиночества, а ты продолжаешь петь. А потом аплодисменты, овации, цветы, селфи, благодарности и всё. И ты снова едешь домой, заранее зная, что там тебя ждёт только пустота и пыль на шкафу, потому что домработница не приходила уже три недели по твоей же просьбе. Это так ты спасаешься от одиночества? Оно и видно. Корпоратив прошёл хорошо. Ну, это на случай, если Рудковская поинтересуется насчёт него, ведь это её знакомые изъявили желание лицезреть на своём празднике Билана. А если не поинтересуется, что вряд ли, то прошёл нормально. Девушки танцевали и фотографировались, а мужская часть присутствующих предпочла остаться на местах и продолжить вечер в компании спиртного. Всё как обычно. Ничего нового. Домой я вернулся только к часу ночи, так как долго добирался, а по пути попросил водителя заехать в магазин за сигаретами. Впрочем, роли это не играло, ведь заснуть в это время у меня всё равно бы не получилось. Как говорится, не велика потеря. По пути домой мне написала Добрякова, ещё раз извинившись за такой скорый побег из моего заточения и спросив, как у меня дела. Я не ответил из принципа. Нет, не обижался. Наоборот, сам понимал её в этой ситуации, но отвечать всё равно не хотелось. Зачем? Она же прекрасно знала, как мои дела, а за сутки они вряд ли могли измениться. Вряд ли Пелагея успела бы развестись и сообщить мне об этом событии лично. Других вариантов я не рассматривал. Я их просто не видел. Ровно неделя прошла с того злополучного дня, когда я проснулся у Поли дома, узнав о ней много нового. Например, теперь она была не просто счастливой женой, но и счастливой матерью. Например, теперь я был на 200% уверен в том, что не нужен ей. Зачем ей такой, как я? Бесперспективный для неё муж, вспыльчивый, ревнивый и резкий, а тот факт, что до безумия её любящий, не перекрывал всё выше перечисленное. Мне нужно было давно перестать думать о ней, но всю эту долбанную неделю я вспоминал её так часто, что не удивлюсь, если она ежесекундно икала. И даже это Катино: "Ей далеко не плевать" заставляло меня верить в обратное. Как же не плевать, когда я ей никто? Как же тут не плевать, когда это я по ней убиваюсь, а не она по мне? Ей хорошо, ей прекрасно, ей замечательно и всё это без тебя, Дима. Да смирись же ты уже! Не мог… Всеми силами, всеми мыслями, всем своим нутром пытался, но не мог. Как выкинуть её из головы? Как не вспоминать её дочь, что похожа на неё как две капли воды? Как я, блять, должен жить с мыслью, что это мог бы быть наш ребёнок? Простите, пожалуйста, но если бы всё было так просто, я бы непременно так и поступил. Трудно объяснить, как человек влюбляется. Что-то притягивает его: улыбка, смех, голос, взгляд, манера общения, поведение… Меня в ней притягивало всё. Это странно, когда ты два года сидел себе спокойно, не замечал её как девушку, а потом раз… и ты уже сидишь с открытым ртом, хотя она всего лишь мимо прошла. Я не верил, что мы сможем быть вместе. Я влюбился в неё не как в певицу Пелагею, а как в девушку, которая успела стать мне подругой. "В друзей не влюбляются" - повторял себе я. Дружба - это когда дружат оба, а не только один, пока второй забывает как дышать рядом с ней. Все её знаки внимания я не воспринимал всерьёз, потому что в то время они были свойственны её образу. Она флиртовала со всеми, я просто не был исключением. Так я думал ровно до того момента, пока Поля не начала искать поводы, чтобы остаться вдвоём. Нелепо, банально, неумело, да и зачем? Зачем ей это, когда мы всего лишь друзья? Самые настоящие, успевшие побывать в таких ситуациях, что дружба была однозначно крепкой. Я долго не понимал её странного поведения. Например, она начала всё чаще и чаще просить забрать её или отвезти домой, хотя сама имела машину и могла добраться самостоятельно, но отмазки тоже находились. Мы всё чаще начали куда-то выходить, и даже если это происходило в компании общих знакомых, мы обязательно приезжали и уезжали вместе. А на дне рождении нашей общей подруги контролировать себя нам больше не пришлось. Новый этап, который уже совсем не дружба. Какое-то время я пытался найти удобный момент, чтобы сказать ей о своих недружеских намерениях, но девочки же взрослеют раньше? Она первая пришла и сказала, что всё. Дружбе пришёл конец. В ту секунду всё вокруг перестало существовать, а в голове эхом отдавалось её неуверенное: "Дим, ты мне нравишься". Как в пятом классе, честное слово. Всё изменилось после одного единственного поцелуя, когда я был уже не в силах спокойно воспринимать её шутки и случайно-неслучайные касания. Медленно, но верно мы докатились до начала отношений, а потом докатились и до конца. В последнее время я стал многое вспоминать из нашего совместного прошлого. Воспоминаний за почти полтора года отношений накопилось достаточно, а за пять просиженных рядом друг с другом лет - и того больше. Много плохих, но хороших всё равно больше. Много ссор, столько же примирений, хотя ссор, наверное, на одну больше. На последнюю. На ту, после которой так и не помирились. Не посчитали нужным. Решили, что нет в этом смысла. Зачем разбираться кто прав, а кто виноват, если от чувств друг к другу осталась только привязанность? Вспоминая всё это сейчас, мне казалось, что мы были такими глупыми. Могли всё исправить, могли сто раз помириться, но, видимо, тогда считали, что оба поступаем правильно. Меня много раз спрашивали о Пелагее на различных мероприятиях, интервью и просто встречах со знакомыми. Одна Рудковская чего стоила. Вопросов была масса, и все они не блистали своей оригинальностью. Когда-то давно Яна спросила меня, какая Поля в жизни, будто не знала её лично. До сих пор не знаю, что она тогда хотела услышать. Какая она должна быть? Какая она может быть? Или какой она была? Может быть, я так и не нашёл ответа на этот вопрос. Кому-то она казалась злой и неискренней, кому-то наоборот, а как по мне, она была разной. Иногда ей не составляло никакого труда закатить скандал и поссориться на пустом месте, а потом точно так же прийти мириться первой: аккуратно улечься рядом, уткнуться холодным носом в шею и тихо-тихо извиниться. Ей была не свойственна наигранность, потому что то ли она плохо скрывала свои эмоции, то ли я слишком хорошо её знал. Пелагея была замечательной. Таких девушек я, к сожалению, до неё не встречал, после, кстати, тоже. С ней хотелось просто быть. Остановить время и смотреть на неё. Она слишком правильно вела себя в отношениях, зная, когда нужно замолчать, а когда психануть и отстоять свою точку зрения. Правда, идеальных людей не существует, поэтому и у неё имелись свои минусы. Например, Поля не умела находить золотую середину. Крайности - это про неё. Даже сейчас, когда после отношений со мной и нашей разницей в возрасте в пять лет она вышла замуж за человека на пять лет младше её. И всё равно она всегда оставалась для меня какой-то удивительной. Загадкой, на которую нет ответа в Интернете. В ней действительно было много света, что она излучала, но иногда система давала сбой, и начиналась ядерная война. Она умела ссориться, умела извиняться, умела чувствовать, когда перегнула, а ещё она умела любить. Вот именно такой любовью, что ты её чувствуешь и ощущаешь, а если она проходит, то не заметить этого невозможно. К сожалению или к счастью, я ощутил это только через два месяца после нашего расставания и ровно неделю назад. Да, за это время Пелагея вполне могла измениться и научиться скрывать свои чувства, но мне было проще поверить в её нелюбовь ко мне, нежели в это. Почему я говорю о ней в прошедшем времени? Да потому что уже около десяти месяцев я понятия не имею, такая же она или уже успела что-то в себе поменять, кроме стрижки, нового объёма нарощенных ресниц и обновленного маникюра. Ничего личного. Абсолютно. Просто новая стадия боли, когда хочется уколоть в отместку. И даже сейчас, в эту ночь, она опять занимала почётное первое место в моей голове. Вручите девушке цветы и грамоту, будьте так добры. Заслужила. Заснул я сегодня, на удивление, рано. Аж в три часа ночи. Перед этим пообещал себе, что как только мой диагноз начнёт прогрессировать, а болезнь выйдет на новый уровень под названием "галлюцинации", я обязательно поеду к психиатру или к психологу. Оба не помогут. Морально я был настроен на всевозможные симптомы, начиная с посторонних звуков и голосов и заканчивая привидениями, фантомами и Пелагеями в ×3 количестве. И если копнуть глубже, то проблема моя ясна. Я был вменяем, но не имел ни сил, ни смысла находиться в гордом одиночестве. Кажется, идея завести хомячка была не такой уж и плохой. Пожалуй, её стоит рассмотреть как единственное, что мне удастся завести в ближайшее время. До тех пор, пока я, наконец, не разлюблю Полю. Растерянно глядя на блондинку, я шёл за ней по какой-то поляне, щурясь от яркого солнца. Она шла впереди, а платье её развевалось по ветру вместе с длинными кудрями. Пелагея изредка оборачивалась, не произнося ни слова, лишь маня меня за собой и постоянно улыбаясь. Я продолжал идти за ней, находясь в полной растерянности. То и дело пытаясь взять её за руку, я каждый раз ловил воздух, а она будто ускользала от меня всё дальше и дальше. - Поль, куда мы идём? - наконец спросил я, не останавливаясь и следуя за ней. В ответ она опять улыбнулась, ничего мне не ответив. А дальше впереди показался крутой обрыв, куда она продолжала идти, не обращая на него внимания. - Поль… - крикнул я, когда блондинка оказалась в нескольких сантиметрах от него, - Пелагея!.. Резко подорвавшись с кровати, я жадно хватал губами воздух, чувствуя, как бешено колотится сердце. Испуганно оглядываясь по сторонам, я пытался поверить, что это был всего лишь дурацкий сон. Телефон на тумбочке неожиданно завибрировал, оповещая меня о входящем звонке, а на экране высветилось имя "Пелагея". Доброе утро…