Вечная мерзлота

Дожидаясь, пока она допьёт воду, я вновь присел рядом, пытаясь сохранять спокойствие. Сохранять его у меня получалось плохо, потому что я был уверен, что знаю, откуда на ней эти следы. - Дай вторую руку, - сказал я, как-то даже не рассматривая вариант отказа. - Зачем? - вжавшись в спинку дивана, спросила Пелагея. Чудом ничего ей не ответив, я сам потянулся к руке, ожидая увидеть там тоже самое. - Да Дима, блин… - взвизгнула она, понимая, что вряд ли сработают её отмазки и во второй раз. До последнего сопротивляясь и пряча вторую руку, блондинка всё-таки сдалась, начиная что-то тараторить. - А вот теперь я тебя внимательно слушаю, - проговорил я, недовольно глядя на её руки. - Он просто пытался меня удержать. Ничего страшного не произошло, - пожала плечами Поля, будто это вполне нормальное явление для их семьи. - Зачем он пытался тебя удержать? - Потому что я психанула, послала его и не захотела разговаривать, потом он разбудил мне ребёнка, и закончилось всё как обычно, хлопаньем дверей… - невесело усмехнулась она, а я не понимал, что казалось ей смешным из всего сказанного. - Как его найти? - неожиданно даже для самого себя спросил я. - Кого? Ваню? - уточнила Пелагея, получив утвердительный кивок, - А зачем тебе его искать? Ты вряд ли что-то изменишь, а мне лишние скандалы ни разу не сдались… Дим, это бессмысленно… - Мне плевать, нужны тебе скандалы или нет, потому что если он ещё хоть раз позволит себе что-то подобное… - я махнул в сторону её запястья, - Я не посмотрю на нашу весовую категорию и разницу в росте… - Ну, Дим… - тихо протянула она, уложив голову мне на плечо и обхватив предплечье руками. Молча проведя большим пальцем по её синяку на запястье, я переплёл наши пальцы, не посчитав нужным что-то объяснять. Вырисовывая в голове картины того, как он удерживал ей руки или, может, вообще ударил, о чём она просто не стала говорить, я ненавидел всё вокруг. Меня неимоверно раздражала собственная беспомощность в этой ситуации, потому что я был вынужден ждать, пока что-нибудь ни произойдёт, чтобы хоть как-то помочь. Тысячу раз мы можем быть не вместе, но никому и никогда в жизни я не разрешу поднять на неё руку. - Больно? - тихо спросил я, поглаживая её по руке. - Нет, Дим, ну, ты что? - слабо улыбнувшись, спросила Поля. - Я никому не дам тебя в обиду… - ещё тише добавил я, а она улыбнулась чему-то своему, наверное, всё-таки поняв, в каком ключе я имел это ввиду. - Спасибо, - крепко прижавшись ко мне, отозвалась Пелагея. Взяв с Поли обещание, что в случае чего она сразу же позвонит мне, я отпустил её домой. Весь оставшийся день после нашей встречи я провёл в какой-то прострации, не в силах выкинуть эту тему из головы. Желание воссоединить их семью угасало с каждым часом, потому что больше я этому человеку не доверял. Да и заслуживает ли он её любви, когда ведёт себя так? Раньше я думал, что с ним она в безопасности и вполне счастлива, а сейчас мне хотелось забрать их с Тасей оттуда во избежание подобных ситуаций. Да, наверное, я слишком сильно зациклен, и в обычных следах от рук на запястьях нет ничего страшного и вообще это не повод разводиться, но внутри отчего-то всё равно было тревожно и неприятно. Хотелось пойти и что-то сделать, но в тоже время я понимал, что сейчас ничем помочь не могу. Забрать их к себе? Настроить её против мужа, а потом чувствовать себя виноватым в том, что разрушил семью? Убедить Полю принять какие-то меры? Принять эти меры самому? А может быть, признаться ей в любви и подкинуть ей ещё одну проблему? Вариантов была масса, но ни один из них мне не подходил, поэтому я мог просто сидеть и понимать, что полезен ей своим существованием так же сильно, как какой-нибудь балласт. А ещё меня очень интересовало мнение Светланы Геннадьевны. Неужели она действительно считает Полю виноватой в том, что происходит в их семье? Если она и виновата, то только в том, что вышла замуж за человека, который ещё не готов к детям и к ответственности. Разве прошлый печальный опыт не должен ничему научить? Разве грабли были настолько привлекательны, что наступить на них она посчитала необходимым? И мне бы очень не хотелось, чтобы сейчас она получала ими по лицу, кстати, во всех смыслах. Возможно, виной всему была моя любовь к преувеличениям и к Пелагее, но разве это играло хоть какую-то роль в данный момент? Тем не менее, существовал ещё один нюанс, влияющий на все остальные факторы. Она его любила и потому терпела. Не скажу, что глаза её загорались при упоминании о нём, но мне почему-то казалось, что Поля не успела отойти после родов и всё ещё любила его так же (?) трепетно и нежно. Всё это, конечно, забавно, особенно если учесть, что я понятия не имел, как она его любила и любила ли вообще. Одно знал точно: за дочку она ему как минимум благодарна. А меня… меня, наверное, снова считала другом. Раньше я был никем, а сейчас целым другом. Растем. Это из серии "дай палец - откусят руку". Ещё вчера я был благодарен за общение, а уже сегодня меня что-то не устраивало. Чего же ждать от себя завтра? Но на руку, сердце и ребёнка Поли я всё так же не претендовал. Только вряд ли это означало, что не хотел претендовать. Хотел. Причём, сильно. Всё было просто, как дважды два. Я любил её, она считала меня другом, дочка росла, а муж оставлял ей синяки на запястьях. Видимо, тоже сильно любил. Как там? Бьёт, значит любит? Мне теперь Пелагею убить что-ли, чтобы показать и доказать свою любовь? Боюсь, этого она не оценит. Кстати, я уже говорил, что был для неё слишком бесперспективным мужем. Я мог дать ей всё и не мог ничего. Это странно звучит, но так и было. Да, я мог дать ей любовь и семью, и мог бы содержать эту семью, я бы любил её дочь, как свою, но она бы ни за что не стала проходить всю эту историю со сплетнями ещё раз. Теперь, когда родилась Тася, Поля не будет давать лишних поводов для обсуждения и подвергать их семью слухам. А популярность, внимание и сплетни - это то, из чего и состоит жизнь артиста, который сам выбрал свою профессию, заранее зная об этом. Из этого состоит моя жизнь, и чтобы от такой жизни убежать, нужно спрятаться в чулан и не вылезать оттуда пару лет. А если учесть, что по натуре своей я жуткий трудоголик, то отказаться от любимого дела меня заставят только под страшными пытками. Она прекрасно об этом знала, когда мы были вместе и когда расставались. Она знала, что построить со мной семью будет сложно, находясь под прицелами телекамер. И решила уйти от простого к сложному, выйдя замуж за человека не такого известного, как она. Но как оказалось, и её популярности им хватило на двоих, а в последствии и на троих, с головой. Чем я отличался от многих её друзей и знакомых, так это тем, что не осуждал. Как там говорят? Не судите, да не судимы будете. Вот и я не судил. Я не знал, как всё было на самом деле, что они оба решили идти вперёд, не обращая внимания на огромное количество статей. Не знал, что было ДО и что стало ПОСЛЕ. Я не был на их месте, а значит не мог и делать выводы, как их делали многие. Как можно кого-то увести против его воли? Если человек говорит в ЗАГСе "Да", то вероятнее всего в 90% случаев, он делает это осознанно, в здравом уме и трезвой памяти. Людям проще поверить в то, что всё это обман, иллюзия, "брак по залёту/расчёту", лишь бы не в искренние и светлые чувства. Всё это было так прозрачно, что оставалось только картинно закатить глаза и сдержаться, чтобы, не дай Бог, не ляпнуть ничего "такого". А по сути ведь никто никому ничего не должен. Никто не обязан оправдываться за свои поступки. Всем не угодишь, даже если очень захочешь. Осознание того, что на дворе весна, пришло ко мне не сразу. Дня три спустя, если быть точнее. На улице легко дышалось, даже несмотря на слякоть и пасмурную погоду, а вот в душЕ творилось что-то непонятное. Тот случай, когда осенняя депрессия и весеннее обострение поменялись местами. Мне в очередной раз хотелось куда-то убежать, будто весна тоже не превзошла моих ожиданий. Ведь я всё ещё продолжал ждать… Собственную ненужность в этом мире я так же ощущал, но теперь, скорее, по привычке. Чувство, когда накатывает одиночество и бросает в жар, уже реже посещало меня. Наверное, это означало, что я иду на поправку, если диагноз всё-таки имелся. Все три дня подряд, помимо переписок, мы с Полей созванивались дважды в день. Не то, что бы я активно начал её контролировать, просто нам, на удивление, было, о чём поговорить. За это время её благоверный так больше и не появлялся, а я, наконец, успокоился и перестал нервничать на этот счёт. По крайне мере, о последнем меня просила Пелагея, повторяя, что оно того не стоит. Стоило оно того или нет, волновало меня в самую последнюю очередь, потому что все мои мысли были заняты другим. Весна - это особенное время года для нашей общей подруги, которая в это время года готова прыгнуть с парашютом или даже без, в другие времена года отличаясь смелостью на такие отважные поступки. Утверждать, что в её случае это весеннее обострение, я не мог, но не заметить вдохновения и нескрываемой радости на лице Гагариной, было просто невозможно. На моё предложение встретиться она согласилась сразу, будто бы только моего сообщения и ждала. Выбор дня и времени оставался за мной, так как глубоко беременные девушки вроде неё свободны до самых родов. С Пелагеей оказалось гораздо сложнее, даже несмотря на её такой же официальный декрет. Выходить куда-то из зоны комфорта ей не хотелось, а если это ещё и какое-нибудь кафе, то из дома её не выманить вообще. Тем не менее, мне удалось провернуть так называемую аферу с двумя блондинками, не вспоминающими друг о друге уже почти год. Кого-кого, а меня этот факт очень тревожил, потому что они были идеальными подругами до определённого момента. Вроде разные, а так похожи. Только в данный период времени ни о какой дружбе обе не вспоминали, забыв об этом, как о страшном сне. Их ежегодные шутки про то, что Полина непременно должна быть свидетельницей на свадьбе у Поли, закончились в июне. Вернее, закончились-то они еще раньше, а вот шутками перестали быть именно в июне. Гагариной не было на этом счастливом событии, и я сейчас скажу глупость, если сделаю вывод, что её это задело. Разумеется, был и повод для ссоры, но о нём я знал смутно, не вдаваясь в подробности. Предстоящей встречи я не боялся ровно до того момента, пока гормоны над Полиной не взяли верх, и она чудом не запустила в официанта стакан. Заметив приближающуюся Пелагею, я махнул ей рукой, криво улыбнувшись. Всё произошло мгновенно. Она не успела понять, в чём дело, потому что я с бешеной скоростью поцеловал её в щёку и усадил рядом с собой, одновременно помогая снять пальто. Гагарина тоже не сразу среагировала, до этого спокойно изучая меню, а тут вдруг резко обнаруживая за столом давнюю подругу. - И что это за подстава? - уточнила она, всегда отличаясь своей вежливостью и умением приветствовать людей. - Ты меня для чего позвал? - гораздо спокойнее спросила Поля, отчего внутри взыграла некая гордость за такое примерное поведение и за отсутствие показательного выступления. На меня смотрели две удивлённо-недовольные пары глаз. - Вы не хотите поговорить, например? - предложил я, надеясь, что при встрече они начнут относиться друг к другу теплее. - Полгода не разговаривали и не тянет как-то… - отозвалась одна из блондинок. - Вообще-то десять месяцев, - поправила её Полина, а мне прям стало жалко, когда она так точно назвала время, которое они не общались. - Кто-то здесь явно лишний, поэтому я пойду, - заявила Пелагея, отчего я даже усмехнулся, потому что стоило ей только подняться с дивана, как я тут же потянул её назад. - Насчёт лишнего ты абсолютно права, но сейчас уйду я, вот за тот стол… - махнув рукой в сторону стола в нескольких метрах от нас, сказал я, - А вы обе останетесь здесь, выпьете чаю и нормально поговорите. Я доступно изъясняюсь? Подвох был в том, что одна просто не стала со мной спорить, а вторая и не хотела никуда уходить, явно желая помириться. Минут десять они недовольно косились то друг на друга, то на меня, вроде бы о чём-то разговаривая. Дальше Поля что-то долго рассказывала, а Гагарина её внимательно слушала, не порываясь встать и уйти. Всё это время я рассматривал город за окном и пил свой кофе, надеясь, что не зря был потрачен день и не глуп был мой план по воссоединению этого тандема. Когда я повернул голову, Полина уже сидела рядом с подругой, обнимая её и, кажется, извиняясь. Слёзы никто не лил, и на том, как говорится, спасибо. И только я ощущал, что занимаю такую позицию по жизни. Нет, не в самой ситуации было дело. Я хотел их помирить и я их помирил, но сама суть была в том, что я всегда находился где-то у окна, наблюдая за происходящим лишь со стороны. И я, конечно, мог встать и подойти к ним или же выйти на улицу и стать таким же, как куда-то спешащие люди, но все так же продолжал сидеть, допивая свой кофе, и чего-то ждать… Чего-то очень долго и сильно ждать… Только вот... чего?