Вечная мерзлота

Если есть на свете что-то прекраснее чувства ожидания, то это "что-то" явно не для меня. Томительное ожидание, предвкушение предстоящей встречи и долгожданный момент, когда спускаешься по трапу самолёта. - Наконец-то… - вырвалось у меня, когда я ступил на сырой асфальт, в прямом смысле оказываясь в Москве. Неделя гастролей, как назло, тянулась бесконечно долго, хотя это, скорее, потому, что я слишком сильно ждал возвращения домой. А когда чего-то сильно ждёшь, время идёт в два раза медленнее, если не в три. Если не в пять… Полю с Тасей я не видел уже восемь дней и тринадцать часов, и потому, надеялся в очень скором времени это исправить. Но с хорошими "новостями" на этом можно и закончить, потому что назвать нашей с ней "общение" общением за прошедшую неделю, было нельзя. Мы редко переписывались, она неохотно отвечала, а я и не навязывался, не понимая, что уже успело произойти. Расстались мы вполне нормально в прошлый раз, она даже пожелала мне удачных гастролей и поцеловала в щёку, аж покраснев в тот момент. Конечно, при свете дня мы не такие смелые, как по ночам. Но несмотря на наше недообщение, я всё равно неимоверно скучал по ним. По ней. Вернувшись домой, я принимал душ, разбирал чемодан и пытался полностью посвятить себя домашним делам. Поля знала, когда я возвращаюсь, но ничего не писала, а я принципиально не начинал диалог первым. Мы не в тех отношениях, где она "не должна писать первой". В тридцать лет вся эта чушь вообще перестаёт играть роль. Кто кому не позвонил, не написал, куда и насколько опоздал, как посмотрел и чего не заметил. Это уже не наша головная боль, как могло бы показаться. Загружая вещи в стиральную машинку, я пытался вспомнить, куда на ней жать, чтобы всё заработало. Мамин инструктаж на тему того, как работает эта адская штука, по всей видимости, прошёл даром, потому что я не помнил ничего, кроме кнопки, после которой всё включается. За последние несколько лет я успел отучиться от домашних хлопот, начиная с мытья посуды и заканчивая уборкой квартиры. Включать посудомоечную машину я умел, что спасало меня от участи есть с грязной посуды или с пластиковых тарелок, и на том спасибо. Зато во всей этой ерунде отлично разбиралась Пелагея, по крайне мере на тот момент, когда претендовала на роль моей будущей жены, чего так и не произошло. С божьей помощью, не иначе, мне всё-таки удалось разгадать правильные кнопки, чтобы этот Сим-Сим "открылся" или хотя бы просто заработал. Мама могла гордиться мною и моим умением читать пошаговую инструкцию для "чайников", написанную в Интернете. Идеальным завершением этого дня была бы поездка до ближайшего супермаркета за продуктами, которых у меня в холодильнике, разумеется, не было. Их в повседневной жизни-то не бывает, а тут ещё и недельные гастроли прошли. Шутите что-ли? Но именно тогда, когда я собрался ехать за покупками, мой телефон зазвонил, а на экране высветилось имя той, которая вообще не вспоминала о моём существовании последние три дня. Я снова начинал обвинять её раньше времени, даже не разобравшись в ситуации, отчего хотелось стукнуть себя по голове. - Вечер добрый, - безэмоционально отозвался я, ожидая услышать что-то новое. - Привет, ты прилетел уже, да? Прости, что не писала, Дим, времени правда не было. Ты не занят? - тараторила Поля, мгновенно растопив во мне всю накопившуюся злость и заставив улыбнуться. - Не занят, - усмехнулся я, чуть не добавив, что для неё я не занят всегда, - Стираю вот. Самостоятельно включил стиральную машинку. - Молодец какой! - засмеялась она, как-то резко замолчав, - Это всё очень хорошо, но у меня к тебе, мой енот-полоскун, есть предложение или даже просьба. Одновременно рассмеявшись, мы ещё несколько минут не могли успокоиться. - Что за просьба? - Если честно, я бы сейчас с удовольствием напилась, но у меня есть некоторые обязанности, которым уже два с половиной месяца, поэтому я не могу. Мне сейчас так плохо, Дим, что я готова удавиться, если бы, опять же, не эти обязанности, - продолжая смеяться, говорила Пелагея, едва не всхлипывая. Улыбка сползла с моего лица, как провинившийся щенок, что сгрыз любимый ботинок своего хозяина, и поползла куда-то к выходу. Меня перекосило так, что у невропатологов возникли бы сомнения насчёт моей адекватности. - Мне приехать? - уточнил я, не двигаясь с места и меняя интонацию. - Угу, - тихо проговорила она, наконец, перестав смеяться. Иначе пришлось бы вместе посещать невропатолога. - Что-нибудь привезти? - поинтересовался я, не зная, как и реагировать. - Верёвку, мыло и шоколадку с орешками, - тяжело вздохнув, ответила Поля. - Верёвку с мылом добыть не обещаю, а вот шоколадку привезу, - усмехнувшись, сказал я, поднимаясь с дивана. - Нормальный список продуктов я смс-кой скину, хорошо? - Хорошо… - И еще, Дим… - снова заговорила она, уже совсем тихо, но я всё равно мог слышать. - Что? - переспросил я, так и не дождавшись продолжения. - Ничего… - ответила девушка, отчего я вообще впал в ступор. - Приезжай скорее… Вот так в считанные минуты из енота-полоскуна я переквалифицировался в человека-(недо)психолога. Что произошло, я так и не решился спросить по телефону, посчитав, что правильнее будет подождать и спросить лично. Я ведь не знал, какие могут быть последствия, если речь уже зашла о верёвке с мылом. Не знал, чего ожидать от неё, но был несказанно рад одному: в этот раз она вспомнила о моём существовании. Вспомнила и сама захотела поделиться своими переживаниями со мной. Психолог из меня, конечно, как из того же енота балерина, зато я научился ходить по продуктовым магазинам и почти самостоятельно мог набирать продукты. А это, знаете ли, навыки, которые в будущем могут мне пригодиться, когда я всё-таки обзаведусь семьёй. В то, что это счастливое событие когда-нибудь произойдёт, я начинал верить. Не потому, что появились какие-то надежды на совместное будущее с Пелагеей, а потому, что рано или поздно у меня лопнет терпение, и я женюсь на первой встречной. Неважно, буду любить или нет, вот возьму и женюсь. Вариант так и умереть в одиночестве, не оставив никого после себя, совершенно не радовал меня, но и не печалил. Что-то среднее между обеспокоенностью и пофигизмом. Со временем же всё проходит. Значит, пройдёт и это. Как у там кота Леопольда? Неприятность эту мы переживём. Вот и переживём. В гордом одиночестве или с горячо любимой девушкой, рано или поздно, сегодня или через месяц, но переживём. И в это я бесконечно верил, чувствуя, как легко становится на душе с каждым днём. Набирая продукты и складывая их в тележку железную корзину на колесиках, я справился, на удивление, быстро, чего раньше за мной не замечалось. Поставив пакеты на заднее сидение таким образом, чтоб по приезду ещё минут пятнадцать не собирать продукты по салону, я поехал прямиком к Поле. Моё предчувствие помогло догадаться, что эту ночь я, вероятнее всего, тоже проведу на Полином диване, который был не так уж и плох. По крайне мере, спалось мне на нём вполне удобно. Больше всего в данный момент меня беспокоила моя дражайшая подруга, брошенная мною на произвол судьбы на целую неделю. Почему-то именно тогда, когда мы не видимся, в её жизни начинает происходить какой-то п… переломный момент. И предположений на тему того, что могло произойти в этот раз, у меня, к сожалению, не было, поэтому я даже не мог догадываться. Но вряд ли что-то "очень простое" подтолкнуло её к мысли о том, чтобы закончить эту жизнь различными способами. Наверняка, жизнь опять подкинула ей трудностей, которые я просто-напросто не мог позволить возложить на её хрупкие плечи. И если целоваться по ночам вместе, то и проблемы решать вместе, что бы там ни было. С этими мыслями я ехал всю дорогу до её дома, даже забыв включить радио, чтоб было как-то повеселее. Тут и без радио намечалось что-то весёлое. Вопрос только: что же? - Привет, - встречая меня на пороге квартиры, улыбнулась Поля, но сделала это так измученно, что хотелось попросить её этого не делать. - Привет, - отозвался я, входя внутрь следом за ней и меняясь местами, чтобы она могла закрыть входную дверь, а я поставить пакеты. - Спит? - сразу спросил я, чтобы знать, насколько громко можно разговаривать. - Только заснула, - кивнула блондинка, прислоняясь спиной к стене и убито глядя на меня. - Ну, чего ты? - повесив куртку, уточнил я, заметив, как неотрывно она продолжает смотреть. Ничего мне не ответив, Пелагея начала всхлипывать, тут же вытирать руками слёзы и пытаться успокоиться, потом снова всхлипывать, а мне оставалось только крепко сжать её в своих объятьях и хотя бы на несколько минут дать почувствовать себя защищенной и спрятанной ото всех желающих обидеть. Осторожно поглаживая её по голове, я тихо шептал, что всё обязательно образуется и будет хорошо, потому что сейчас ей больше ничего и не нужно было. В такие моменты девушкам надо дать возможность выплеснуть накопившиеся эмоции и от души пореветь. Что-что, а это я со временем точно понял. Был, знаете ли, опыт. Я мог бы написать целую книгу по психологии и подробно расписать, как вести себя в подобных ситуациях. Вообще, по психологии у нас специализируется Поля, но пока что она специализировалась только по нервам и моему свитеру, который уже можно было выжимать от слёз. - Всё? - уточнил я, рассматривая её заплаканное лицо и разворачивая в сторону ванной. Включив прохладную воду, я сам умыл её лицо, смывая остатки косметики и остатки слёз, если так можно сказать. Аккуратно вытерев полотенцем, я обхватил её лицо руками, внимательно наблюдая за тем, как удивлённо она смотрит на происходящее. Глядя на меня снизу вверх, Пелагея молчала, изредка вздрагивая и окончательно успокаиваясь после пережитого стресса. - Там мороженое тает. Пойдём спасать его что ли? - предложил я, отпуская её от себя и первым покидая ванную. И меня бы кто спас в тот момент, когда она всё-таки искренне улыбнулась, цепляясь рукой за мои пальцы и выходя следом. Мне бы кто помог не растаять, когда она уткнулась лицом мне в спину, крепко обняв двумя руками и что-то тихо-тихо прошептав. Я не расслышал, правда. Сердце стучало слишком быстро, а внутренний голос твердил слишком громко: "Дима, ты ей нужен". А она нужна мне… и что дальше? "А дальше бери её, и идите спасать мороженое" - ответил мне всё тот же внутренний кто-то, вмиг испаряясь. - Мой муж расщедрился на наш дом и решил при разводе отдать его мне, - кидая в мою сторону какую-то папку, заявила Поля, раскладывая продукты. - Я, как человек, ничего от таких мудаков не принимающий, конечно же, отказалась. Шёл бы он, куда подальше вместе со своим домом. И тут встряла моя мама, решив, что дом мне "жизненно необходим", и где я вообще собралась жить?! Третий день она донимает меня с этим домом, третий день у нас одна тема для разговоров, и каждый такой разговор заканчивается криками. Я устала, Дим… Нет, я задолбалась так жить. И теперь, видимо, я стану врагом народа, если не соглашусь на этот дом, а я принципиально не соглашусь. Мы с ним изначально договорились, что я ни на что не претендую, и он ни на что не претендует. Квартира и так моя, ребёнок, естественно, тоже мой. Он может видеться с ней, когда хочет, и каждый месяц сколько-то там денег мне переводит на ребёнка. Идеально всё почти закончилось. И тут этот долбанный дом, который у мамы, видимо, комом в горле встал и не даёт спокойно жить, причём ни мне, ни ей. И что вот я теперь должна сделать? - на одном дыхании выпалила она, размахивая бутылкой йогурта и почти роняя её в итоге. - Удавиться ты тоже из-за дома хотела? - поинтересовался я, аж рот приоткрыв. - Да нет, просто я так устала морально, что никаких сил. Так паршиво на душе, когда вспоминаю, что угробила столько нервов и свою репутацию ради того, к чему сейчас пришла. История повторяется, грабли прилетели мне в лоб, потому что я повелась, как дурочка, и поверила, что люди меняются, и со мной такого же точно не произойдёт. Что вы, что вы! Это ведь желанный ребёнок, он ведь обязательно захочет воспитывать дочку, ну… - тяжело вздохнув Поля махнула рукой, наконец-то убирая бедный йогурт в холодильник и выжидающе глядя на меня. - Хочешь, поедем куда-нибудь, когда вся эта вакханалия с разводом закончится? - предложил я, поднявшись со стула, где сидел всё это время, и приблизившись к ней. - Втроём? - как-то недоверчиво переспросила Пелагея. - Ну, можем Светлану Геннадьевну с собой позвать или мужа твоего, - пожал плечами я, отчего она рассмеялась и замотала головой, - Конечно, втроём… - Спасибо, что ты у меня есть, - глубоко вздохнув, прошептала Поля, уткнувшись лбом мне в грудь и наверняка пряча глаза. - Да ладно, - отмахнулся я, запустив руку в её распущенные волосы и заставив поднять голову, - А насчёт дома не переживай. Откажись, если он тебе не нужен. Мама как-нибудь уж переживёт, это не стоит ни твоих нервных клеток, ни слёз. - Я тоже так думаю, - отозвалась она, опираясь поясницей о столешницу и продолжая стоять в сантиметрах от меня. - Поль, ты его любишь? - выдал я, решив долго не церемониться и не растягивать. Меня действительно очень интересовал этот вопрос, потому что хотелось знать, стоит ли вообще хоть на что-то надеяться. - Кого? А-а, господи, Дима… - через секунды сама понимая, кого я имел ввиду, протянула блондинка, - Нет, конечно. С чего я должна любить человека, который мне изменил? Я благодарна ему за Тасю, а на всё остальное плевать хотела. - А любила? - продолжал я. - Так, а не много ли вопросов для одного вечера? - наигранно возмутилась она, не сдерживая улыбки, - Почему тебя это интересует? - Неважно, - ответил я, сделав вид, что мы закрыли тему, и прислонившись лбом к её лбу. Не сводя друг с друга глаз, практически не моргая, мы дышали через раз, чувствуя, как накаляется атмосфера вечера, который уже почти был ночью. И эта некая игра "кто раньше отведёт взгляд, тот проиграл" могла, наверное, продолжаться ещё достаточно долго, если бы Поля не прикрыла глаза, как бы сдаваясь. - Ты проиграла, - совсем тихо усмехнулся я, констатируя факт. - Ещё неделю назад… - одними губами прошептала она, сама придвинувшись чуть ближе и накрыв мои губы своими. Ещё неделю назад и, кажется, совсем в другой игре.