Вечная мерзлота

Удивительно, как по-разному можно относиться к одному времени года с разницей в год. Год назад я, мягко говоря, терпеть не мог весну, если не ненавидел, и на то были свои причины. Но вот опять апрель, опять весна, опять солнце, а весну я почему-то очень люблю. Не удивительно разве? И я, в принципе, даже знал ответ на вопрос "Почему?", даже знал, кто поспособствовал тому, чтобы я начал любить все времена года без исключения. Наверное, всё дело в людях, которые наговаривают на времена года, однажды пережив что-то не хорошее в одно из таких. Но если человеку разбили сердце осенью, это же вовсе не значит, что осень - отвратительное время года. Внешние факторы вообще почти никак не влияют на разбитые сердца, скорее, на разбитые головы. Вряд ли люди расстаются только потому, что пришла осень. Ну, ведь не в этом же дело, правильно? Я был одним из тех, кто винил во всём весну. Мол, именно она виновата в том, что Пелагея теперь чужая. Но давайте будем честны? Не весна "обоюдно" рассталась с Пелагеей, не весна позволила ей уйти и не весна очнулась только в середине апреля, когда было уже поздно. И кто виноват? Впрочем, думать об этом у меня не было никакого желания, потому что весь этот год был благополучно мною пережит. Мой приз со мной, и это не грамота. Мой приз с каждым новым днём сводит меня с ума своей наивностью и непосредственностью. Мой приз сожалеет о наших ошибках и просит их больше не повторять. Пафосно, глупо, неправильно. Неправильно называть её "призом", зная, что у неё есть имя, неправильно считать её наградой за убитые нервные клетки годичной давности, неправильно думать о правильности своих слов и действий, когда суть вполне ясна. Я действительно считал, что кто-то Свыше сжалился над нами, в частности надо мной, и решил оставить нас в покое. Нам, грубо говоря, вернули друг друга. Поля убеждала меня в том, что это, скорее, моё наказание и головная боль, нежели "награда", в шутку, конечно, но я всё равно был не согласен с ней. Наказанием для меня был весь этот год, который я пережил без неё. Этакий год отчуждения. Выживай, как хочешь. И глупо было верить, что на этом все наши "мучения" закончились, и мы заживём долго и счастливо. В этом плане я абсолютно не фаталист, и больше, чем уверен, что совсем скоро произойдет что-то, что испортит всё, тщательно выстроенное. Но теперь мы хотя бы расставили точки над "i" и точно знали, что друг для друга значим. Это значительно упрощало задачу, облегчало жизнь и давало надежду на хороший итог. С того самого вечера, когда мы "воссоединились", прошло ровно два дня. И эти два дня мы провели не вместе, как, наверное, должны были после всего пройденного, что ни разу не романтично. Я был по уши в работе, с трудом находя время, чтобы позвонить ей или черкануть смс-ку. Поля всё понимала, желала удачи, просила звонить ей, как будет минутка, и ждала, когда я заеду к ним. Вроде бы оптимистично звучит, но я уже начинал психовать, подсознательно понимая, что она только что развелась с человеком, который уделял ей так же "много" времени, как и я сейчас. Повторять его ошибок я не собирался, отлично зная, что если человека нет рядом, то постепенно он становится и не нужен. Поэтому пища для размышлений появилась у меня уже на третий день наших отношений, хотя в тот же вечер я пообещал себе жить настоящим и не загадывать вперёд. Это неправильная позиция, но только так можно в полной мере насладиться драгоценными минутами счастья. А если всё время думать о том, что будет завтра, то смысл теряется сам собой. Жить будущим всё равно, что не жить вообще. На третий день я всё-таки не выдержал и увидев новую фотографию, выложенную ею в "Instаgram", понял, что безумно соскучился. Мою сумасшедшую идею сорваться к ней в одиннадцать часов вечера, (если не ночи), Пелагея только поддержала, несмотря на свою усталость, что мне без труда удалось понять по её голосу. Ей было так же мало "нас", что приходилось чем-то жертвовать. Например, собственным сном. Самым дорогим, что когда-то было у меня до встречи с ней. И я помчался к ней этой ночью вместе со своей сумасшедшей любовью и с плиткой её любимого шоколада, наплевав на всё, что ждало меня по утру. Помчался жить сегодняшним днём, а если быть точнее, то ночью. Признаться честно, с самой первой минуты я заметил, что она изменилась. Не внешне, а внутренне. Она по-другому себя вела, по-другому улыбалась и даже смотрела на меня совсем по-другому. Как когда-то давно и неправда, как я уже успел отвыкнуть, как в моменты чего-то исключительно нашего, родного и общего. Утопически. Утопающе. В точку. Улыбка не сходила с её уставшего лица, а глаза светились, как та собака от фосфора. Первые несколько минут мне отчего-то было неловко находиться рядом с ней, будто мы какие-то подростки, незнающие, как вести себя на первом "свидании". Я вёл себя неуклюже, предпринимал попытки обнять её, но выходило это настолько несуразно, что я теперь понимаю, почему улыбка не сходила с её лица. Не удивлюсь, если у меня на лбу неоновыми буквами было написано о том, как я себя ощущал. Уши горели вместе со щеками, а я не знал куда себя деть рядом с ней, болтаясь из стороны в сторону по кухне. Раньше такого никогда не было. Видимо, я слишком сильно отвык от отношений. С приобретением нового статуса я ещё не успел вновь вжиться в роль и потому вёл себя, как идиот. - Ты голодный? - спокойно подходя ко мне вплотную, спросила Поля, проведя рукой по моей щеке, отчего я, кажется, вздрогнул и покраснел. - Нет, я ел, - помотал головой я, глядя на неё такими глазами, словно мне кто-то хорошенько треснул по затылку, и те выкатились наружу. - Дим, что с тобой? - засмеялась она, ткнув мне рукой в плечо. - Сам не понимаю, - отозвался я, чувствуя, как в помещении становится душно. - Я открою окно? - Открой, только смотри, чтоб не продуло, - заметив, что я так и остался стоять у подоконника, сказала Пелагея. Я не чувствовал, что она для меня чужая, и находиться рядом с ней мне было очень комфортно, но внутри всё содрогалось от каждого её действия, жеста или новой эмоции на лице. Минут через 15 меня всё-таки "отпустило", когда в голове, наконец, плотно укоренилась мысль о том, в каких мы теперь отношениях, и что находиться рядом с ней непозволительно близко (как будто до этого нас что-то останавливало) мне теперь позволительно. Попросив Полю налить чай в самую большую кружку из всех, что у неё есть, я принёс шоколадку, которую забыл достать из внутреннего кармана, когда мы уходили с прихожей. Видимо, был слишком взволнован. К слову, я даже рад, что так получилось, потому что это только усилило эффект неожиданности. Увидев протянутую мною плитку шоколада, она улыбнулась настолько искренне, что я чудом не растёкся лужицей по полу. - Ну, ты же знаешь, что я не ем так поздно, Ди-и-м! Тем более шоколад, - простонала Поля, всё равно чмокнув меня в щёку и взяв этот маленький презент. - Знаю, потому и принёс. Одна шоколадка твоей фигуре не навредит, даже пользу принесёт, - заверил я, для убедительности покивав головой. - Это какую, интересно мне, пользу принесёт шоколад с фундуком? - усмехнулась она, заранее зная, что вряд ли я сумею найти подходящие аргументы и отстоять честь врученного шоколада. - Он принесёт тебе счастье и радость, - всплеснув руками, улыбнулся я, а в следующую секунду из спальни послышался Тасин плач. - Вот моё счастье и радость, - махнув рукой в сторону коридора, сказала Пелагея, направляясь на выход. И я почему-то решил разделить с ней и первое, и второе, чего она совсем не ожидала, что стало ясно по её лицу. Теперь, наверное, мне ничего не мешало заменять Тасе человека, который будет появляться в её жизни не часто. Не так часто для родного отца. В какой-то степени мне стало даже обидно за неё и за то, что она тоже вырастет без отца. Но обиднее всего был тот факт, что Тася - не единственный ребёнок, которому так крупно "повезло" с родителями. С одним из, потому что вряд ли есть претензии ко второму. - Подержи секундочку, - попросила Поля, аккуратно протянув мне дочь и тут же покинув спальню. Секундочка действительно продлилась всего секундочку, но отдавать ребёнка я не спешил. Если Полю я не видел всего два дня, то Тасю почти две недели. Невольно расплываясь в улыбке при виде неё, я осторожно передвигался по периметру комнаты, удерживая её на руках. Вернувшись с пустышкой в руках, Пелагея уже протянула её мне, но я отрицательно помотал головой, замечая, что Тася почти заснула и без соски. И удивление на Полином лице было очень заметно, потому что таких возражений от меня она явно не ожидала, как и того, что я "возьму бразды правления воспитания" в свои руки. Через несколько секунд Таисия и правда заснула, чему в этот раз был удивлён даже я. Опыта в воспитании детей я не имел, несмотря на то, что был крестным Гномыча. Виделись мы довольно редко, и вряд ли от того, что мы один раз в год с ним поиграем, я научусь справляться с детьми, а детство своей младшей сестры я смутно помню, поэтому фактически понятия не имею, что делать и как быть. Аккуратно вернув её в свою кроватку, я с замиранием сердца посмотрел Пелагею и уже ждал, что ребёнок вот-вот заплачет, но в комнате продолжала царить тишина. Бесшумно "поаплодировав" мне и моим внезапно открывшимся способностям, она довольно улыбнулась, вынуждая меня улыбнуться в ответ. - Из тебя получился бы хороший отец, - усмехнулась Поля, стягивая покрывало с кровати и складывая его навесу. - Думаешь? - Вижу… - Только, кажется, произойдет это счастливое событие ещё очень не скоро, - тихо отозвался я, наблюдая за её действиями. - Я надеюсь, это не намёк, - невесело усмехнувшись, проговорила она. - Не намёк, не волнуйся… Конечно, загадывать так далеко нельзя, даже несмотря на то, что нужно думать о будущем. И как бы сильно я ни хотел видеть её в роли своей жены и родить общего ребёнка, ускорить этот момент было просто невозможно. Мы слишком далеко успели отойти друг от друга, чтобы вот так с разбегу начинать что-то чересчур серьёзное. Думать об этом спустя три дня после возобновления отношений настолько глупо и бессмысленно, что становилось по-настоящему смешно. Своих намерений я никогда не скрывал, что в наш прошлый раз, что в этот, имея в планах на будущее и свадьбу, и детей, и дом у озера с камином и собакой. Я был вполне готов к семейной жизни, но каждый раз всё заканчивалось, словно знак, что ещё рано или уже не судьба. И в тот момент, когда чайник уже почти остыл, когда Тася крепко спала, как и весь город, когда стрелка часов перевалила за час ночи, наступило моё самое любимое время суток. Удерживая в руках чашку, что являлась самой большой из всех имевшихся, я внимательно наблюдал за Пелагеей, которая всё-таки сдалась и уже несколько минут пыталась справиться с обёрткой шоколадки настолько тихо, чтобы не разбудить дочь. В спальне горел только ночник, добавляя ещё больше тепла и уюта этой ночи и создавая неповторимую атмосферу. - Аж слюни потекли, - тихо сказала Поля, наконец справляясь с обёрткой и отламывая кусочек шоколадки. Не удержавшись, она откусила кусочек поменьше от того, что отломала, кажется, совсем помешавшись на своих калориях. Ну или я просто ничего не понимал, и она пыталась получше распробовать вкус. И только я открыл рот, чтобы тоже угоститься лакомством, как она тут же сама проявила инициативу и вложила мне в рот кусочек шоколада. Честно говоря, всех этих телячьих нежностей я не переносил, никогда не понимая, что милого в том, что люди кормят с рук друг друга, но сейчас я не решался что-то сказать и испортить момент, не находя в нём ничего такого противного, чем казалось мне это раньше. С каждой секундой я всё больше убеждался в том, что идея поехать к ней так поздно вечером оказалась самой лучшей из всех, что посещали мою голову в последнее время. И никакая усталость не чувствовалась в такие бесценные минуты, проведенные рядом с друг другом. Теперь пришла моя очередь смотреть на неё по-другому. Смотреть и понимать, что нет никого лучше на свете, чем она. - Ты вся в шоколаде, - засмеялся я, рассматривая её довольную физиономию. - Ну, я же блондинка, поэтому и в шоколаде… Всё сходится, - подхватив мой смех, отозвалась она, закидывая в рот ещё один кусочек и клятвенно обещая, что он последний. Самой себе обещая, потому что лично я готов был купить ей шоколадную фабрику в такие моменты, лишь эта счастливая улыбка никогда не исчезала с её лица. И несмотря на то, что эта плитка шоколада и так казалась нам обоим достаточно большой, мы всё равно откусывали совсем маленькие кусочки, чтобы растянуть этот момент, как можно дольше. Момент бесконечного счастья, разделённого на двоих, пополам. Третий лишний, не считая нашего комочка счастья, мирно сопящего в своей кроватке. Дальше у нас был не менее увлекательный поход в ванную, где мы стирали с себя шоколад и никак не могли успокоиться, так как постоянно смешили друг друга. А дальше мы предприняли попытку лечь спать сразу по возвращению в спальню, но ещё полчаса спорили на тему шоколада, пытаясь доказать, какой вкуснее. И пока мы не перешли от слов к дегустации, Поля предложила всё-таки попытаться заснуть, а я её идею всецело поддержал, потому что силы были на исходе. Крепко обнимая её одной рукой и почти проваливаясь в сон, я почувствовал, как она поднялась с кровати, кажется, что-то поправляя в кроватке у Таси, а затем возвращаясь обратно и укладываясь ровно на то же место, откуда и ушла. И я точно знал, что ей хорошо и спокойно в данный момент жизни. Прямо сейчас, не забегая вперёд. Разве не это главное?..