С чистого листа

      — Твою мать… Такое хер забудешь…       — А думали, обычная смена…       — Этим детишкам крупно повезло, что вообще остались живы. Я столько трупов в жизни не видел… Огонь. Много огня. На до боли шершавом, потрескавшемся асфальте сплошь и рядом неотвязно пляшут расплывчатые рыжеватые пятна, заставляя глаза болеть. А закрыть их не получается. Огоньки навязчиво бегают перед глазами, и от их жара кончик разбитого носа начинает горячеть. Огонь похрустывает, как бы это парадоксально не звучало. Вся ротовая полость, безвольно полуоткрытая в силу онемевших губ, заполнена пропитанной солоноватой кровью и сыростью асфальта. В правое ухо истерично надрываются сирены стоящих на обочине карет скорой помощи и пожарников. Где-то поодаль лежит дикий силуэт угольно-чёрной железки — лишь фракция титанически огромного колеса обозрения, обрушевшего вместе с собой десяток жизней, оставив лишь вот такие пустые оболочки, как эта некогда смуглая девушка в пропитанной кровью и потом светло-серой худи. 16.11.2015. Мангл сидела в полумрачной гостиной на диване, закутанная в плед. Тускло-жёлтые глаза неподвижным взглядом смотрели на бодро потрескивающий огонь в камине, освещающий комнату. В камине горит огонь… В тёмной кухне сидела мама, нервно пьющая чай со вкусом собственных слёз. Из телевизора до тихой Мангл долетали обрывки фраз диктора: «…произошедший за год…», «Президент немедленно вылетает в Нью-Йорк…», «Погибло тридцать шесть человек, тела девятнадцати неопознаны», «…одиннадцать несовершеннолетних…», «Четыре ученика Дауко-хай пострадало, двое погибло…», «Три ученика Коутон-хай, двое погибло, один пострадал», «МэтПэт Интернешнл» оплакивает погибших…» «Трагедия, отпечаток которой, вероятно, останется в наших сердцах навсегда». По телевизору Мангл также узнала, что погиб ещё один ученик их школы — Эннард О’Клаун. 20.11.2015. Похороны Ди-Ди… Мангл неподвижно стояла под дождём перед серой мраморной плитой — могилой Ди-Ди. Вокруг рыдали всякие дородные тётеньки, а у самого гроба стоял с постным лицом священник и грудным голосом говорил какие-то приторные печальные речи, водя перед могилой крестиком.       — Я сейчас должна плакать, — тупо подумала Мангл. Но слёз не было. Она просто стояла перед могилой, безучастно наблюдая, как перед мраморной плитой помещают длинный гроб в предварительно вырытую яму. Дождь капал, превратившиеся в месиво края ямы обваливались, орошая гроб грязью. Тётеньки заунывно рыдали, у миссис Айлберг дрожали губы. Мангл стояла. И не плакала. Постепенно тётеньки, всхлипывая, разошлись, священник уехал. Теперь перед могилой Ди-Ди стояла только Мангл. И какой-то старик. Мангл подошла и безразлично посмотрела на него. То, судя по всему, был отец Ди-Ди. Сухой, бедно одетый старик-рыбак. У него была небольшая седая борода, мокрая от дождя лысина, длинное лицо, совсем непохожее на округлые черты лица его дочери. Кустистые брови ниспадали на тёмные, словно неживые глаза. Эта жалкая фигура стояла на коленях в грязи, слегка приобняв надгробье, и, опустив голову, стеклянным взором смотрела на фотографию дочери, положенную у основания надгробья. Мангл молчала. Они стояли под проливным дождём и молчали. Спустя несколько минут старик встал. Он медленно посмотрел на Мангл и, ничего не говоря, приобнял её за плечи. Они словили такси, которое оплатила Мангл, и доехали до музея истории.       — …Спасибо… — тихо произнёс старик. Мангл ничего не ответила. 22.11.2015. Занятия в школе вновь возобновились. Мангл шагала по коридору, и люди словно сами отодвигались перед её взором. Сквозь колонки по углам школы лился монотонный женский голос, говорящий, что «наша школа понесла огромные потери, и эта трагедия затронула сердца каждого из нас. Так почтим же память Дианы Моники Эйдриан и Эннарда Майкла О’Клауна…» Учителя, надо отдать им должное, честно пытались вести уроки, но это мало у кого выходило. Большинство занятий скатывались в воспитательные беседы о том, «как важна человеческая жизнь» или в бессмысленное сидение за партами под унылую классику какого-нибудь Бетховена. Когда раздали результаты ПОТа, Мангл сначала даже не поняла о чём это все. Как и ожидалось, она всё завалила, но теперь-то её из школы точно не выгонят… Остальные контрольные, естественно, отменили. К Мангл, было, подходили ученики с вопросами, но завидев выражение лица девушки, все вдруг моментально вспоминали какие-нибудь неотложные дела и сваливали. Чика школу прогуливала и сидела дома, кормила кота Карла печеньками. Бонни на все вопросы болезненно хмурился и сразу же уходил, говоря, что ему нужно в туалет, или что он забыл ручку в кабинете химии. Мари на все вопросы и без разговоров очень красноречиво отвечала. Девушка сидела, обхватив голову перевязанными бинтами руками и со своими длинными чёрными волосами, прикрывающими лицо, производила впечатление утопленницы Баньши. От былой красоты не осталось и следа, а некогда пурпурная чёлка ещё месяц назад была покрашена в чёрный. Обступившие девушку люди смотрели на неё со смесью удивления и опасения. Маринетт была абсолютно чёрно-белой, и из-за своей неестественности это явление немного пугало. Она всхлипнула и, дёрнув из-за этого руками, нечаянно открутила голову куколке, которую Мари теребила в пальцах уже который урок. Девушка забормотала:       — Я должна была что-то сделать… Я могла что-то сделать!.. Я… В этот момент Голден, стоявший неподалёку от Паппет, окаменел. По его лицу пронеслась череда непривычных эмоций, от шока до ярости, и он, словно не веря своим ушам, прошипел:       — Ты… Резко схватив жалко всхлипнувшую напоследок Мари за запястье, Дайнер с привычным «глючным» звуком исчез, оставив остальных недоумевать. Фредди, заботливо доселе гладя Мари по спине, первым взял себя в руки, и приказал идти по своим местам, так как звонок на урок прозвенел минуту назад. Люди разошлись. Мангл до такой степени было на всё пофиг, что она даже не стала думать, какого лешего сейчас произошло. На одном из перерывов к ней подошёл мистер Хеллбент. Мужчина шёл нарочито размашисто, но затем стушевался и пошёл нормальной походкой. А заговорил уж совсем робко:       — Маня, ты как там?.. — тихо спросил он. — Матч против Дауко через неделю, но я не уверен, что его не отменят, ввиду… Ты как, на треньки сейчас продолжать ходить будешь? Девушка неопределённо пожала плечами.       — Сама пока решай. Там одни сопляки, всех нормальных игроков на футбол разобрали, но на выбивание все равно хорошо играют, надо будет потренировать бросок… Мистер Хеллбент неуверенно похлопал Уайт по плечу и ушёл. … А на следующей перемене произошёл крах. Время обеда. Мангл, набравшая еды, шла с подносом к столику, где по обыкновению сидела она, Чика и Ди-Ди. Вид пустующего у окна места на их столике вновь неприятно кольнул Мангл по сердцу, но она продолжала идти, стараясь не обращать на это внимания. Она почти подошла к столику, как вдруг дорогу ей преградил высокий лохматый тип. Это был длинный, как пожарная каланча, долговязый двенадцатиклассник-выпускник. Руки замкнуты в карманы джинс, глаза полностью закрывают лохматые чёрные волосы. На лице родинка и дебильноватая ухмылочка. Мангл ровно на него посмотрела, ожидая, когда он даст ей пройти. Однако пройти он не дал. А вместо этого заговорил о том, из-за чего Мангл лично захотелось его прикончить.       — Ну чё оно, — спросил он с горящими от интереса глазами и гаденькой ухмылкой, — как? Много там трупов? П*зде-ец… Мангл сжала зубы, но промолчала.       — Подружайка твоя сдохла, я слышал? Мне жаль, да… Жёстко? А, чё, зацепило тебя? Покажь! А там- И расшатанная нервная система Мангл сломалась.       — Сначала по колену… Потом выбить зубы… — автоматически отдавались приказы в голове девушки. Старшеклассник согнулся пополам, схватившись за колено, нагнулся, тем самым предоставив Мангл своё лицо. И Уайт метко зазвездила ему по оскалившимся зубам ногой, отшвырнув тем самым парня на пол. Он завыл от боли, схватившись за рот, из которого хлестала кровь. В столовой закричали. К Мангл подлетел какой-то ученик, но Мангл, резко развернувшись, расплющила ему лицо подносом с едой, так и не посмотрев, кто это был. Затем продолжила методично избивать фигуру старшеклассника, с дикой гримасой боли захлёбывающегося собственной кровью. Мангл сильно ударила ему пяткой по ребру, а затем мощным ударом по уху отправила парня в небытие. Девушка бы продолжила лупить долговязое тело этой твари, но среди общего гама её кто-то схватил за плечи и оттащил от валяющегося без сознания парня.       — Мисс, остановитесь, прошу! Что вы себе позволяете? Я вынужден отвести вас в свой кабинет… Это был школьный педагог и по совместительству учитель английского — мистер Альберто. Мужчина встревожено держал хмурую Мангл за плечо.       — Я вынужден отвести вас в свой кабинет, — повторил он. Мангл не сопротивлялась. Мистер Альберто отвёл её в свой кабинет и чуть ли не силой усадил в кресло, всучив потрескавшиеся печеньки.       — Угощайся, — кивнул он. Мангл тихо откусила краешек печеньки. Та развалилась, и сухие бежевые крошки посыпались ей на джинсы. Мистер Альберто сел за свой стол и, сложив руки «домиком», серьёзно взглянул на Мангл.       — Мисс. Мангл Уайт, верно? Уайт спокойно посмотрела на педагога.       — Я понимаю… Понимаю что это, разумеется, тяжело, и… И я не буду выносить наказание. Но я вынужден потребовать одно. Уже сейчас родители этого мальчика с ужасом выслушивают информацию о том, что их здоровенного сына-выпускника избила десятиклашка. И завтра вы и ваши опекуны принесёте публичное или личное извинение их семье. На этом всё… Вы можете быть свободны. Мангл равнодушно встала с кресла и ушла. Последние два урока она провела, как и все остальные, с пользой: сидела и стеклянными глазами смотрела в никуда. Однако на последнем уроке, когда девушка уже было ссыпала учебники в джинсовую сумку и собралась идти, дорогу ей преградила Мари. Аномальная выглядела измождённой, под глазами залегли тени, некогда шикарные волосы сейчас выглядели жидкими и какими-то прямыми, а пурпурная чёлка по прежнему была чёрно-белой. Но сама Мари держалась уверенно, белые огоньки глаз сверкнули уже зелёным, и девушка поманила Мангл пальцем.       — Не истеришь. А было время… Может быть, заговорим?       — Негоже, — хрипло сказала Мангл. Её голос, бездействовавший несколько дней, прозвучал непривычно. Если бы дело происходило раньше, Мангл бы сама себя испугалась.       — Ну-ну-ну, — цокнула языком Мари, — но прогресс налицо.       — Что случилось?.. — хмуро спросила Мангл.       — Теракт случился, хоть ты и не об этом, — помрачнела Паппет, — и в связи с тем навязывается вопрос… Почему колесо обозрения, на ком столько лет ни один винтик не думал ломаться, решило упасть? Из этого вытекает ещё один вопрос… Ни одному человеку на земле не под силу сотворить такое. А бомб никто не использовал… И потому последний вопрос. Мангл подняла бровь.       — Тебя не интересует… — Мари вновь сверкнула глазами, — кто виноват?..