Хитрый лис и волчица шоубизнеса

       Стоило мне представиться, Аяко немного вздрогнула. Она наверняка не ожидала, что кто-то может подойти и заговорить с ней.        — П-привет, — единственное, что Уэто смогла выдавить из себя и тут же снова уткнулась в книгу. Я не собиралась отступать сейчас. Для Алекса было важно, чтобы никто в классе не оставался в стороне. С другой стороны, я была в точно такой же ситуации как сейчас эта новенькая. Только вот, в отличии от меня, Аяко не посылает людей куда подальше. Так делала я, когда со мной пытались заговорить. В каждом слове, жесте людей мне виделась насмешка.        Сейчас я понимала, ей просто нужно дать хороший толчок в спину и помочь раскрепоститься. Ещё я думала о том, что Аяко очень красивая девочка. Её рыжие, волнистые локоны красиво спадали по плечам, а серо-зелёные глаза с интересом изучали содержимое книги. Она читала на языке, который был мне неизвестен, а потому я не могла разобрать названия.        Красивая и умная. Всё в одном флаконе, но зачастую девушки такого типа не добиваются внимания сверстников. Большую роль играет характер. Зато, как говорит моя мама, в будущем такие девушки добиваются больших успехов. Так ли это, я не знаю, но с каждым разом убеждаюсь, что правила этого мира уж больно странные.        — Слушай… — начала я, но Аяко резко захлопнула книгу и рванулась с места. Я повернулась и посмотрела на Алекса. Он тоже встал из-за парты и хотел ринуться за новенькой. От этого в груди возникло неприятное чувство.        Я понимаю, это в порядке вещей встать и пойти успокоить человека, если ему тяжело, но я знала Алекса лучше, чем кто-либо. С нашего знакомства прошёл год и за этот год я изучила Алекса досконально. Для меня он был словно раскрытая книга, каждый его жест, каждый взгляд, что он любит, что нет. Я знала обо всём. Сейчас я увидела на его лице то, что мечтала увидеть когда-нибудь в свой адрес. Он смотрел на Аяко так, как всегда смотрела на него я. Но ведь она была ему незнакома либо я чего-то не знала… Но это невозможно ведь мы всегда вместе.        Я улыбнулась другу и жестом показала, что решу всё сама и выбежала из класса. Мне было больно, но в моей ревности Уэто не виновата. К тому же, Алекс не знает о моих чувствах к нему, так что вся эта ревность построена на пустых надеждах и иллюзиях. Мне очень хотелось отыскать её и попытаться завести разговор ещё раз.        Найти Аяко оказалось не так уж и трудно, она убежала в восточное крыло академии и там продолжала читать свою книгу. При виде меня она занервничала. Это было видно по глазам. Её взгляд быстро бегал по строчкам. Будто она постоянно перечитывает один и тот же абзац, но никак не может понять сути написанного.        Наконец, я подошла ближе и молча присела к ней. Я не сказала ни слова. Просто сидела рядом. И следила за тем как её губы судорожно произносят каждую строчку. Со стороны казалось, будто она читает молитву или заклинание. Кто-то обязательно бы посмеялся над этим, но не я. Теперь мне ещё больше хотелось дружить с ней. Узнать загадку тихой рыжевласки из класса мисс Робертс.        Так и началась наша молчаливая дружба. Целую неделю после занятий я ходила за Аяко по пятам и, даже не общаясь с ней, узнавала всё больше и больше фактов. Язык, на котором читала Уэто, оказался ивритом. Оказывается, она знала целых 5 языков тогда, когда я говорила всего на 2. Её любимым напитком был клубничный коктейль, а ещё она сдала вступительный на самые успешные баллы. Аяко была моей противоположностью как инь и янь, но нас всё же что-то связывало. Алекс был против моих молчаливых похождений, говорил, что я не помогаю ей, а лишь действую как сталкер и больше пугаю её, но я видела, Уэто привыкала ко мне постепенно. С каждой нашей молчаливой встречей её мимика, жесты, отношение ко мне, всё менялось. Через некоторое время мы узнали, что будем жить в одной комнате в новом общежитии. В старой объявили карантин. Распаковывая вещи мы всё так же молчали. К нам решил заглянуть Алекс.        — Привет звёздочкам академии Бенуа. Каэде, неужто ты располнела? Смотри, на сцену не выпустят, — он усмехнулся, а я кинула в него подушкой, но та попала в Аяко. Я запаниковала, но девушка неожиданно для нас с Алексом начала смеяться и подняв подушку кинула её в пункт назначения, а именно в моего друга. Начался бой подушками и по его окончанию мы втроём развалились на ковре. Аяко, наконец, заговорила твёрдым и уверенным голосом, словно дружила с нами на протяжении долгих лет. Мне тоже так показалось…        — Неуловимая троица. Алекс Венделер, Каэде Накамура, Аяко Уэто. Как вам?        — К чему ты это, Каэде?        — Да так, хочу, чтобы мы трое поклялись. Что ни бизнес, ни что другое не разлучит нас, — когда я думала об этом. Мне действительно хотелось чтоб это было так я подняла руку вверх и почувствовала, как ладонь Аяко накрыла мою.        — Думаю, я в деле, Каэде, — сказала она и посмотрела на Алекса. Он колебался, но всё же тоже взял наши руки в свою и мы трое закрыли глаза. В этот же самый миг мы придумали слова нашей клятвы.        — Что бы не случилось…        — Где бы мы не были…        — Мы трое…        — Всегда будем вместе.        Вскоре Алекс ушёл и мы с Аяко остались в комнате одни. Я переписывала то дурацкое эссе, которое завалила, а она что-то писала в блокноте.        — «В нашем шоу-бизнесе и академии всё действует по принципу — не избавишься ты, избавятся от тебя, главное, не стой на пути.», — из моих рук выпала ручка, я удивлённо взглянула на Аяко.        — К чему ты это?        — Да так, это ведь железное правило нашей академии — больше она ничего мне не сказала.        С тех пор прошло три года. Наша клятва была нерушима. Мы действительно всегда и везде были вместе. Поддерживали друг друга, давали советы. Об Аяко я узнала ещё больше. Оказывается, её сестра — японская знаменитость и что её цель в этой академии добиться таких же успехов как сестра. Во французскую академию она поступила только потому, что родители считали обучение заграницей престижнее. Ещё Аяко жутко ненавидела морали нашей академии и часто жаловалась на них нам с Алексом и мы во многом с ней соглашались. Хотя, для меня академия Бенуа и её директор были семьёй. О японской говорить мне даже не хотелось. Здесь я впервые влюбилась, нашла подругу и добилась высот в карьере.        Кстати об этом, начнём с карьеры. Правила в академии немного поменялись и многих певцов соединили в пары. Как оказалось, наши с Уэто голоса очень гармонируют между собой. И на одном из экзаменов, сам Бенуа утвердил нас как дуэт и назвал визитной карточкой академии. Так вот, уже как три года мы поём на сцене. Сначала мы собирали маленькие залы и писали мини альбомы. Всё изменилось буквально недавно, когда к нам с Уэто пришли в голову слова и мы показали их Алексу, который помог с музыкой.        Песня называлась «Путь к твоему сердцу». Когда мы писали её, я вечно думала об Алексе. Эта была песня, в которую я вложила всю свою душу и все свои мысли. Эта песня стала хитом. Аяко была счастлива, но я не совсем. С каждым годом мне всё больше казалось, что Алекс так и останется просто моим другом. Оказалось, что это сложно, рассказать о своих чувствах. Я даже Аяко не рассказала. Не смогла. Это было моё. Мои сокровенные мысли. К тому же остальным меня не понять. Ведь я зависима от Алекса. Я готова сделать всё, что он скажет. Настолько сумасшедшей была моя любовь к нему. Но я уже потеряла всякую надежду и наслаждалась лишь дружбой нашей троицы.        В марте случилось то, что никто из нас никак не мог ожидать. Отец Алекса умер от разрыва тромба оставив компанию на сына. Парта Алекса пустовала. Он не приходил в общежитие и в класс уже три недели. Вскоре, мы получили известие, что он подал заявление об уходе из академии. Нам сказали это во время записи альбома. Я звонила ему на сотовый. Сделала сорок звонков, но он не брал трубку. Аяко делала тоже самое, но безрезультатно. Тогда на выходе из здания Аяко сказала мне.        — Ему нужно побыть одному. Мы просто должны понять его…        — Да, да конечно, — сказала я, но думала со всем о другом. Я не стала слушать совет подруги и каждый день ходила к его комнате в общежитии. Я страдала морально и физически. Есть ничего не хотелось, а музыка и пение потеряли всякий смысл. Пока во мне жила любовь жила и музыка. Директор злился на меня, ведь я не выкладывалась на полную, в итоге пришлось отменить многие концерты.        Сегодня я снова сижу у его двери и напеваю «Путь к твоему сердцу». Только всё это так бессмысленно. Алекс потерял дорогого ему человека и навряд ли он вообще сможет прийти в норму. Если бы с моим отцом случилось такое, я бы не вынесла.        Аяко звонила мне, но я каждый раз кидала трубку. Мне не хотелось с ней говорить. Ей просто не понять. Вдруг дверь отворилась и я вскочила как ошпаренная. На пороге стоял Алекс. Тонкая футболка обтягивала его лопатки. Шея изгибалась, а шелковистые волосы брюнета были растрёпаны. Он был в стельку пьян.        — А-алекс? Прости, тупой вопрос, ты в порядке? — он ничего мне не ответил. Прижав меня к стенке, Венделер впился в мои губы грубым поцелуем, не давая и шанса пошевелиться. От него несло перегаром и мятой.        Нам было по 18. Это был мой первый поцелуй и у меня возникло чувство, будто за все годы в лёгких не хватало кислорода, но теперь я способна дышать. Я была счастлива и поддалась своим тайным чувствам, позабыв о последствиях. Наш поцелуй страстный и меня вновь охватывает та волна чувств, что и в первый день нашего с ним знакомства. Целуя меня, он закидывает мои ноги к себе на бёдра и несёт в комнату, предварительно запирая дверь. Я осознаю что сейчас может быть, но не желаю, чтобы этот момент прекращался. Алекс кидает меня на кровать и разрывает поцелуй. Мы начинаем раздеваться, я снимаю с него футболку, а он расстёгивает замок на моём платье, при этом успевая наградить меня алым засосом на шее. Я тяжело дышу, с моих губ срывается тихий стон, когда я оказываюсь перед ним в одном нижнем белье и его губы изучают каждый сантиметр моего тела. Я слышу, как он шепчет о том, какая я красивая, как нужна ему и чувствую солёный привкус на губах. Я плачу. Он этого не замечает. Я наконец осознаю, что нужна ему, я счастлива. Он ласкает мою грудь. Соски уже затвердели, он нежно покусывает их и я уже не могу сдерживать стонов. Его рука проникает в трусики. Коленки дрожат, но я не останавливаю его. Он вводит сначала один палец, потом второй. Я вся изгибаюсь и прошу большего. Мне так стыдно. За то, что говорю. За то, что делаю. Телефон снова звонит в моём кармане. Я уверена, что это Аяко. Мы не обращаем внимания. Ведь сотовый лишь вибрирует в моей сумке. Я обнимаю Алекса и мои ногти больно впиваются ему в спину с каждым движением его пальцев у меня внутри. Наконец он вытаскивает их. Я чувствую как влажно у меня там, внизу. Моё дыхание, сердцебиение приобретают бешеный ритм. Он снова целует меня и наконец снимает с себя джинсы и боксёры. Он шепчет мне что-то на ухо, но я не могу разобрать слов. Мне страшно, но его голос, он успокаивает. Рука скрипача убирает с моего лица выбившуюся прядь и он медленно начинает входить в меня. Я вскрикиваю и слышу как он рычит от удовольствия. Алекс не даёт мне даже привыкнуть и начинает быстрое движение. Его член проникает в меня всё глубже и глубже и я уже во всю царапаю ему спину. Было больно, но вскоре эта боль переросла в удовольствие. Через пятнадцать минут, если меня не обманывало моё чувство, он также резко вытащил свой член из меня и кончил на нагое тело.        Мы лежим, взявшись за руки. Прошло уже долгое время, но мы так и не заговорили. Вдруг, он поворачивается и говорит самые заветные в моей жизни слова.        — Каэде — моя девушка.