Obscurus

— Ты вроде говорил, что начинаешь вспоминать свое прошлое? Андерсу не нравилась наступившая тишина. Он знал, что их друзья пытаются освободить их с Фенрисом и сейчас сделали еще один перерыв. Целитель в нем не хотел, чтобы они перетруждали себя. Очень маленькая, эгоистичная часть хотела, чтобы они поторопились или вытащили его отсюда. Андерс ненавидел тишину. Он ненавидел то, что Фенрис отодвинулся от него. Ему было холодно и одиноко. Он так сильно устал. Как целитель, Андерс всегда мог обнаружить мельчайшие повреждения в чужом теле и излечить их. Так что он знал, что сейчас с ним происходит. Его сердце билось все медленней в течение последнего часа, перекачивая по телу меньше и меньше крови, разрушая мышцы и впрыскивая в кровь токсины. От этого он чувствовал себя легким, в то время как внутреннее кровотечение давило на органы. Это ощущение давления там, где его не должно быть было единственным, на чем он мог сфокусироваться с того момента, когда Фенрис оставил его одного в удушающей темноте. — Почему ты спрашиваешь? — спросил Фенрис, своим низким, урчащим голосом. — Небольшой разговор? — Я здесь не для того, чтобы развлекать тебя, пока ты восстанавливаешь силы, маг. Это было не так. Его повреждения были слишком глубокими, так что он был готов убить за лириумное зелье. Он был зол на Фенриса за то, что тот больше не приходил за зельями, винил его в том, что из-за этого он скоро умрет, но это чувство не продлилось дольше мгновения. Злость сменилась принятием. — Просто… пожалуйста, — прошептал он. — Я не могу… — Не можешь что, маг? — Я… я плохо справляюсь с тишиной и полной темнотой. Фенрис не сказал ничего, но Андерс слышал, как он задвигался, и едва не всхлипнул от облегчения, когда почувствовал, что эльф присел возле него. — Одиночка*, — не вопрос, утверждение. — О, так в тот раз ты слушал? — поддразнил Андерс. Фенрис раздраженно фыркнул и Андерс взмолился всем существующим богам, чтобы эльф не оставил его снова. — Я помню мою мать. Ее лицо было… Ну, в моих воспоминаниях у нее его нет. Но я помню звук ее голоса, запах и… цвет волос. Андерс вздохнул с облегчением. — Они были красными, как у Вараньи. Когда я увидел ее, то задался вопросом, не выглядит ли она точно также. Может, поэтому я так сильно разозлился на нее, думая, что она выглядит как моя мать, и зная, что та бы не предала меня таким образом. Андерс вспомнил тот день в Висельнике. Они устроили настоящую бойню под конец, и потребовалась вся дипломатическая сила Хоука, чтобы отговорить Фенриса от убийства сестры, после смерти Данариуса. Тогда он не смог удержаться от того, чтобы не отметить тот факт, что Варания оказалась магессой, хотя после сожалел об этом. Но они с Фенрисом тогда не виделись с того самого дня в лечебнице, и один только взгляд на него причинял боль, так что в тот момент ему было необходимо выпустить пар. — Мне жаль, что все так получилось, — пробормотал он. — С чего бы? — спросил Фенрис. — Она твоя сестра. Нить, связывающая тебя с прошлым, которая могла рассказать тебе все, что ты забыл, и она предпочла предать тебя человеку, разрушившему твою семью, — Андерс старался дышать глубже. Давление на легкие становилось все сильнее. — Это попросту не справедливо. — Жизнь редко когда бывает справедливой, — заметил эльф. — Твое нынешнее положение говорит об этом более чем ясно. — И я все еще думаю, что есть вещи похуже, чем умереть от обвала в пещере. Фенрис рыкнул. — Прекрати говорить о смерти, маг. — Я не понимаю, почему ты не радуешься этой перспективе, эльф. На это Фенрис не стал отвечать, и Андерсу не осталось ничего иного, кроме как снова сконцентрироваться на собственном умирающем теле и на дыхании. Андерс хотел бы знать, как скоро Тень заберет его полностью. Он чувствовал себя до странного отделенным от нее, несмотря на то, что его тело медленно переставало функционировать. — Почему ты думаешь, что я хочу твоей смерти? — спросил Фенрис. — Вероятно потому, что ты пару раз угрожал вырвать мое сердце? — Мне… мне жаль за это. Андерс довольно фыркнул. — Ну не надо внезапно добреть ко мне, Фенрис, я всего лишь умираю. — Это не так, и даже если бы это было правдой, причина моих извинений совсем другая. — Ну, тогда удиви меня. Андерс почувствовал как Фенрис придвигается ближе. Сильная рука взяла его собственную и сжала. Андерс заставил собственные пальцы обвиться вокруг меньшей ладони, и такое просто движение потребовало много сил. — Я рад, что не один, — признал он тихо, отчего дыхание сбилось. — Твои силы все еще не восстанавливаются? — Нет. Фенрис снова сжал его руку, в этот раз так крепко, что было почти больно. Он мог чувствовать быстрый пульс эльфа. Фенрис был испуган и Андерс не мог понять почему. — Ты игнорировал меня с той самой ночи в клинике, — снова заговорил Андерс. — Почему? — Я думал, ты знаешь. — Прости, что заснул на тебе. Воспоминания о той ночи в клинике до сих пор смущали Андерса. В лучшем случае они были крайне расплывчатыми, но он помнил то, как Фенрис сперва пытался утешить его, а затем успокаивал в своих объятиях. То, как эльф прижимал его к себе, было невероятно и напомнило Андерсу обо всех тех вещах, которых до невозможности не хватало в его жизни и обо всем том, что он потерял, объединившись со Справедливостью, который никогда не понимал и не имел нужды в таких простых вещах как комфорт, забота и даже любовь. И то, как Фенрис целовал его тогда, не голодно или больно, а мягко и нежно, почти скромно, словно любовник, о котором Андерс так долго мечтал. Это было последним, что он помнил, прежде чем его глаза закрылись, и он, судя по всему, заснул в руках Фенриса, за мгновение до этого успев ответить на поцелуй. Он проснулся на своем пальто, укрытый одеялами, а его одежда была аккуратно сложена на ближайшем стуле. — Я не был… это не причина моего поведения, маг, — Фенрис вырвал Андерса из его мыслей. — Ты был измучен и я не могу не осознавать свою причастность к этому, хотя бы частично. — Но сейчас ты чем-то расстроен. — Не из-за тех причин, о которых ты думаешь, и я бы предпочел поставить на этом точку. «Не нарушай правила, Андерс» — пожурил себя маг. — Я скучал по тебе. Это было не тем, что хотел сказать Андерс. Очевидно, в его мозгу недоставало больше воздуха, чем он думал. — Не неси чепуху, маг. Возможно, тебе пора снова отдохнуть. Уверен, скоро наши друзья освободят нас. Я не позволю тебе заболтать себя до смерти, иначе Хоук оторвет мне голову. Андерс хотел было усмехнуться, но для этого не хватило воздуха. Давление на грудь нарастало. Не кровь, понял Андерс, жидкость. Его и без того слабое сердце билось неровно. В ногах была тяжесть, на которую прежде он не обратил внимания, и они заметно набухли. Он грустно улыбнулся самому себе. Его почки начали отказывать. — Маг? Теплые пальцы коснулись его бледной, холодной и влажной кожи шеи в поисках пульса. Почувствовав нерегулярный пульс, Фенрис выругался и позволил меткам снова вспыхнуть, чтобы они могли видеть друг друга в темноте. — Маг, что происходит? — практически потребовал ответа эльф. — Я же сказал, Фенрис, я умираю, — прохрипел Андерс. — Судя по всему, мои почки отказывают. Не нужно быть целителем, чтобы понять, что это означает и выражение на лице Фенриса только подтвердило это. — Fasta vass, маг, — прошипел эльф. Андерс задался вопросом, неужели все это время Фенрис думал, что он шутит? На мгновение Фенрис снова оставил его, чтобы застучать по камням, разделяющим их от друзей. — Хоук! — рявкнул Фенрис. — Ответь! — Я здесь, Фенрис, — ответил Хоук спокойно. Андерс был уверен, что спокойнее, чем он был на самом деле. Если и была какая-то вещь, в которой Хоук преуспел, это было беспокойство. Он всегда волновался за них, даже если они спали в безопасности своих кроватей. Однажды Хоук использовал проход через подвал своего поместья, чтобы проверить Андерса, только потому, что у него было плохое предчувствие. Андерс был так удивлен ночному посетителю, что едва не атаковал его. — Маг, он… — Фенрис замолк. — Выглядит не очень хорошо. Вам надо поторопиться. — Делаем все, что можем, Фенрис, — пообещал Хоук с другой стороны. — Постарайся не дать ему заснуть, он должен оставаться в сознании, — теперь его голос не звучал так спокойно. Отчего-то это заставило Андерса улыбнуться, но глаза закрылись сами собой, потому что держать их открытыми отнимало слишком много сил. Он и раньше бывал в ужасных ситуациях — просто тогда у него не было никого, кого бы это волновало и кто переживал бы за его состояние. Дорога в Кирквол стоила ему немалого, но он бы ни на что не променял эту жизнь. Не после того, как он завел столько прекрасных друзей, которые оставались с ним, даже когда он откровенно лажал, друзей, приглядывавших за ним так же, как и он за ними. Каждая жертва, что он приносил в прошлом, стоила всего этого. — Андерс, — теперь Хоук обращался конкретно к нему. — Если ты хотя бы думаешь о том, чтобы умереть, будь уверен, что я отправлюсь за тобой в Тень и надеру тебе там задницу. И не раз. Смех застрял в горле, потому что давление на грудь было слишком сильным. Но все же улыбка на его лице стала шире при этих словах. Он мог сколько угодно возмущаться, но решение отправиться с Хоуком на Глубинные Тропы, было одним из самых лучших решений в его жизни. Это сформировало связь между ним и воином, которую невозможно сломать. Он будет скучать по ним. По всем. По Хоуку. Варрику. Авелин. Изабеле. Даже Мерриль, несмотря на магию крови. — Маг. И по этому проклятому, невыносимо идеальному эльфу… — Маг? — голос Фенриса звучал мягко, когда он вернулся к Андерсу. Теплая ладонь коснулась его щеки. — Открой глаза. Андерс, хоть и с трудом, но выполнил просьбу. В изумрудных, широко открытых глазах была печаль и — к удивлению Андерса — отчаяние. Он не мог вспомнить, видел ли когда то в этих омутах столько эмоций. — Останься со мной.