А что, если...?

      Насчёт других дел Кларк, конечно, врала. До занятий оставалась парочка часов, но Гриффин не хотела больше находиться в компании Коллинза, наблюдая, как радуется её мать приходу парня, кидая выразительные взгляды на дочь. Почему-то сегодня выдерживать это было особенно тяжело. Девушка уселась поудобнее в машине, раздумывая, как убить время. Поразмыслив, она решила поехать в Центральный парк: у неё было там любимое место, более или менее уединённое, находящееся вблизи небольшого пруда, совершенно утопающего среди густых зелёных крон. Там можно было посидеть в теньке под раскидистыми ветвями либо подставить солнцу оголённые руки, правда, нежно-белая кожа блондинки быстро краснела, не получая желанного загара красивого оттенка. Кларк нравилось наблюдать за чуть рябящей от ветерка поверхностью воды, останавливать взгляд на колеблющихся зелёных стрелах непонятных растений. Живописно раскиданные блюдца кувшинок, каменный мост, поросший мхом и густо оплетённый вьющимися цепкими стеблями, яркие пятна неизвестных, но издающих приятный, густой аромат цветов… Идиллия. Кларк становилось спокойнее, а все тревоги уходили на задний план. Там ей казалось, что время остановилось, что она вернулась в детство…       

***

      — Это же не страшно! — подбадривала Командующая. Она щурилась от солнца, отчего зрачки сузились до точек, позволяя Кларк буквально тонуть в зелени глаз. Девочка с сомнением переступила с ноги на ногу, заранее жалея белые гольфы, нервно теребя краешек голубой с белыми горошками юбки.       Неизвестно, где Командующая отыскивала такие чудесные местечки: для этого приходилось каждый раз уходить всё дальше и дальше от дома. Вот и сегодня она гордо озирала окрестности, засунув кулачки в карманы просторных светлых шортиков, которые уже были украшены маслянистой чёрной полосой (у Кларк слетела цепь с велосипеда, надо же было помочь её вернуть на место), липкими пятнышками от смолы, а также вечными травяными узорами, которые въелись в самую ткань и упрямо не желали отстирываться.       Они стояли на краю песчаного обрыва. Вниз уходил толстый железный трос, ржавой полосой разделяющий пространство на две половины. Летняя тишина полудня нарушалась лишь ленивым и редким стрекотанием кузнечиков, которые периодически появлялись и тут же пропадали в сухой траве. Где-то деловито жужжал мохнатый шмель, бережно перенося своё пушистое кругленькое тельце от цветка к цветку, приседая на стебельки, которые тяжело прогибались под ним. Девочки были окружены стоящими по бокам соснами, к шершавым складкам коры которых хотелось приложить ладошку, чтобы почувствовать тепло, накопленное за утро. Медно-коричневые стволы величаво уходили вверх, а от смолистого запаха кружилась голова. Сухой песок под ногами, в котором тут и там скромно виднелись редкие островки травинок. Командующая время от времени срывала стебелёк и задумчиво жевала его, затем выплёвывая зеленоватую слюну.        Кларк чувствовала необыкновенное спокойствие и умиротворение. Ей хотелось просто сесть на хвойный покров земли и неспешно наблюдать за бегущими в голубом небе облачками, за деловито снующими, словно перетянутыми в талии пояском, муравьями. Но Командующая неумолимо посматривала на неё, приглашая разделить восторг от затеи: скатиться вниз. Кларк, чувствуя шевельнувшееся внутри беспокойство, оглядывала «трассу смерти», как она успела её окрестить про себя. Расступающиеся деревья угрожающе расставили ветви, слева виднелся огромный пень с торчащей острой щепой.       — А если я упаду?       — Не упадёшь, — уверенно заявила Командующая и первая подошла к обрыву. — Смотри!       Она взяла палку покрепче, со знанием дела поплевала на ладошки, перехватила поудобнее деревяшку, на которой собиралась спуститься вниз; чуть пружиня ногами, покачалась взад-вперёд и решительно оттолкнулась от края, обрушив небольшой пласт песка, оставив нечёткий след от левого кроссовка.       Шероховато шурша ободранной с троса ржавчиной, девочка стремительно катилась вниз, чуть повизгивая, захлёбываясь от охватившего восторга. Правда, под конец она не рассчитала скорость и, нелепо взмахнув руками, пробежала по инерции вперёд, не избежав столкновения с елью, которая сердито отвесила колючей лапой нарушительнице спокойствия подзатыльник, не забыв также провести по локтю острыми сучками. Командующая, как задаренный именинник, разглядывала, вывернув неудобно руку, покрасневшую кожу, которая тут же украсилась вспухшими частыми царапинками, где успели выступить бисеринки крови. Девочка оглядела их, хмуря брови, попыталась слизнуть кровь языком, но потом беспечно оставила эту затею.       — Спускайся! — махнула она, прикладывая козырьком ладонь ко лбу, разглядывая маленькую застывшую фигурку Кларк.       

***

      — Кларк, ты не должна ходить, где попало, одна! — строго выговаривала Эбби, аккуратно обрабатывая глубокую ссадину на коленке Кларк. Девочка чуть морщилась, но стоически терпела боль, прикусывая нижнюю губу, жмуря глаза.       — Я была не одна, — попыталась оправдаться девочка.       — Не говори ерунды! Соседи видели, как ты отправилась куда-то в сторону от многоэтажек. Почему тебе не играется поблизости?       — Но я была не одна, мама! — настойчиво повторила Кларк, обиженная недоверием матери.       — Детка, мы с тобой это обсуждали, — строго взглянула Эбби на девочку. Та открыла было рот, но послушно захлопнула, понимая, что переубедить взрослых у неё никогда не получится. Как будто бы взрослые сами никогда не были маленькими.       — Вот и всё, пошевели ногой, — отступила мать в сторонку, оглядывая ловко наклеенный крест-накрест пластырь, из-под которого выступали расплывчатые пятна зелёнки. Кларк мотнула ногой, ойкнув: всё же было больно.       — Вот и хорошо, — она поцеловала дочь в лоб. — Сегодня гулять не пойдёшь, не хватало ещё занести туда заразу.       Кларк отправилась в комнату, чуть сутулясь; нелогично получается: всё равно уже рану обработали, как туда может попасть зараза? Отправив тапочки под кровать, она с ногами залезла на неё и обняла подушку: почему никто не верит, что у неё есть друг?       

***

      Гриффин моргнула, отгоняя непрошенные воспоминания, которые всегда болезненно сжимали сердце. Достала телефон, включая следующую композицию: определённо, слушать «Aereogramme» в таком настроении — значит, просто добить себя, закрывая глаза и просто растворяясь в чувственном вокале, в неземных звуках скрипки. К тому же всё, что сейчас окружало Кларк, почему-то напоминало ей о Лексе. Ей было интересно, понравится ли ей эта музыкальная группа, любит ли она вот так, никуда не торопясь, сидеть на тёплой скамейке, от которой остро пахнет свежей древесиной, разглядывать проходящих мимо людей, улыбаться, тянуть прохладный апельсиновый сок.       Мысли, которые Кларк старательно игнорировала, вновь нагрянули. Нервничая, девушка решила, что не будет ничего плохого, если она напишет Лексе.       «Просто нейтральная смска. Спрошу, как дела. И всё. Имею я право поинтересоваться жизнью человека, с которым работаю?» — оправдывала она себя, уже открыв меню сообщений.       Тут же кто-то стал ехидно ей нашёптывать, что жизнью, например, Октавии или Рейвен она никогда особо не интересовалась.       «Мы ходили в магазин вместе, и она… Она сама меня позвала. И обед вместе? Лекса даже обиделась, когда я пыталась заплатить за себя. Вот упрямая. Да, вот упрямая девушка твоего босса, Кларк!.. — блондинка стёрла начало сообщение, которое начиналось с банального приветствия. — Которая, к тому же, никого к себе близко не подпускает… Но она звонит мне почти каждое утро! Да, когда у неё проблемы. А собачка в машину?.. После того, что ты от неё вытерпела, она тебе должна слона розового подарить!»       — Зачем мне розовый слон? — вслух поинтересовалась Кларк, нажимая на кнопку отправить. Споря сама с собой, она машинально набирала текст: «Привет, Лекса. Как твои дела?»       Чувствуя себя прилежной ученицей, она сидела, ожидая ответа, который, впрочем, пришёл довольно быстро.       «Умираю».       В духе Лексы: лаконично, вежливо и позитивно. Кларк решила не баловать девушку сочувственными вопросами, а просто послала ей знак вопроса. Телефон пропищал, оповещая о пришедшей смс, так быстро, что Кларк невольно обернулась: не стоит ли рядом где-нибудь её непосредственная начальница и не следит ли за ней?       «Кто-то не отговорил меня брать восковые полоски!!!»       Ясно. Кларк убрала телефон в задний карман и неторопливо пошла к машине: мисс Грин не в духе, срывается на весь мир. В детстве ей не верили, что у неё был друг, сейчас она сама не верила, что может появиться кто-то, кому интересна она, кто просто спросит, как у неё настроение и …       «Чёрт, она могла хотя бы поздороваться?»       Девушка поехала на йогу. Полтора часа релаксации, медитации и прочих слов, оканчивающихся на «ция», должны были помочь Кларк восстановить душевное равновесие. В котором она нуждалась. Очень нуждалась.       

***

      Октавия сама себе не могла объяснить, зачем она ответила на лавину смс от незнакомки из бара. «Она первая, кто позвал остаться и не цеплялась только за секс. Хотя именно от таких я и бегу всю жизнь… Всю жизнь», — горько повторила она.       «Привет. Свободна сегодня?»       «Привет! Для тебя — да!»       «Встретимся в том же баре? В одиннадцать?»       «Хорошо. Буду ждать!»       «Ей бы поубавить количество восклицательных знаков, — саркастично подумала Октавия, — цены бы не было».       Выгоняя из головы образ Лексы, Октавия собрала документы и отправилась домой, чтобы подготовиться к вечеру.       Встреча Октавии с незнакомкой прошла скомканно. Та явно ждала чего-то большего, радуясь тому, что понравившаяся ей эффектная брюнетка ответила ей. Блейк намеренно не стала заморачиваться с одеждой: надела первые попавшиеся тёмные обтягивающие джинсы, туфли, узкую светлую майку и оставила на заднем сиденье машины уютный растянутый свитер, который, несмотря на всегда безупречный вкус, резко отличался от её гардероба. Он был стареньким и явно поношенным, но… Блейк не хотела объяснять себе, почему именно сегодня она достала его из глубин шкафа и решилась, так сказать, явить на свет божий. В прокуренной темноте душного помещения она прошла к барной стойке, знаком привлекая внимание бармена к своей ещё трезвой персоне. Девушка появилась неожиданно, сияя счастливой улыбкой, постоянно откидывая пряди волос назад.       — Привет, — прокричала она почти Октавии в ухо.       — Привет, — выдавила Блейк, махнув на свободное место рядом. Девушка присела, с ожиданием разглядывая Октавию.       — Начнём всё заново? — улыбнулась она.       — Давай, — кивнула Блейк, тем более, она не помнила имени сидящей напротив. — Я Октавия.       — Я Луна, — осторожно протянула девушка ладошку, пристально вглядываясь собеседнице в глаза.       — Луна, — покивала головой Октавия.       Всё пошло не по сценарию. Она не планировала неловких пауз, такого пристального внимания со стороны Луны. Она просто хотела развеяться, выкинуть из головы нахальную Грин и… И нет, она хотела чего-то ещё. Чего-то столь желанного, но забытого… Глупо было думать, что Луна может это дать…       Октавия сморщилась и залпом опрокинула в себя услужливо преподнесённый барменом стакан чего-то крепкого и взрывающего мозг. Девушка закусила губу, наблюдая за Блейк, проницательно уловив все её колебания.       — Мы можем сразу поехать ко мне, — предложила она. — И не ломать комедию.       Блейк молча уставилась на неё, переваривая сказанное. Что ж, если всё так просто… По крайней мере, она хотя бы успокоит ноющее после встреч с Лексой тело.       

***

      — Опять уйдёшь?       Хрипловатый голос прорезал тишину комнаты: приоткрытое окно, сквозь которое комнату наполнял тепловато-мерцающий, рассеянный свет фонарей с улицы, изредка по стенам пробегали жёлтые лучи от фар проезжающих машин, тогда Октавия машинально переводила взгляд на стены, ловя каждую тень; на полу валяется раскиданная одежда, на столике недопитая бутылка вина (единственное спиртное, которое Луна нашла у себя, хотя Октавия была не прочь выпить чего покрепче).       Девушка разглядывала сидящую на кровати Октавию, которая отвернулась от неё, прикрывшись простыней, обхватив колени и задумчиво уставившись в угол комнаты.       — И как только ты, такая чувствительная, оказалась в столь сомнительном баре? — язвительно поинтересовалась она, игнорируя вопрос Луны, заданный голосом, в котором явно слышалась боль.       — А ты?       Блейк осеклась, застигнутая врасплох этим неожиданным вопросом.       — Это сложно объяснить, — сухо отрезала она. — К тому же, я не обязана.       — Я не обязываю тебя ни к чему… — девушка помолчала и робко потянулась к Октавии, несмело дотронувшись до спины. Блейк дёрнулась, но не отстранилась. Осмелев, Луна продолжила ласкать нежную кожу, водя подушечкой указательного пальца от родинки к родинке.       — Можно что-нибудь нарисовать…       — Что? — глухо переспросила Октавия, невольно предавшаяся приятным ощущениям.       — У тебя на спине… Родинки… Словно точки, по которым можно соединять рисунки… Как созвездия, знаешь?       Блейк подавила улыбку, потом слегка повернула голову в сторону Луны.       — Ты астроном? — задала она вопрос, изучая взглядом из-за плеча её лицо.       — Нет, — серьёзно мотнула головой девушка, не отводя сосредоточенного взгляда от скользящей по коже руки. — Просто… Такая ассоциация…       Неожиданно она привстала и резко прильнула к Октавии всем телом, заключив ту в осторожные объятия. Блейк внутренне тут же напряглась: первым желанием было отбросить нахальную девушку, но та прижалась так по-детски, так доверчиво. И от неё исходило такое необходимое, давно желанное тепло…       Странно: жар страсти не мог растопить лёд в сердце Октавии, а банальные человеческие объятия, не претендующие ни на что большее… Дружеские, поддерживающие… Такие приятные и … Уютные? Домашние? Октавия прерывисто вздохнула, позволяя себе на миг забыться и просто плыть по течению, отдаться этой безмолвной и нежной заботе.       — Может, всё же останешься? — робко обожгла вопросом девушка. Октавия вздрогнула.       «Может, всё же останешься?» Улыбка Харпер, её хитрые голубые глаза, протянутая рука покачивает соблазнительно пахнущим карамелью ведёрком с попкорном. «У меня есть новые мультики!» Она такая забавная в своей пижамке с какой-то нелепой красной птицей и большими карманами…       Блейк мучительно помотала головой, развернулась к Луне лицом, несколько секунд вглядываясь в глаза: чистый шоколад с бликами огонёчков; губы робко приоткрылись, боясь что-либо произнести, щёки вмиг покраснели. Затем неожиданно резко заключила её объятия, мысленно умоляя Луну обойтись без вопросов. Та не издала ни звука.       Они проспали всю ночь, заключённые в кокон смятого покрывала, переплетясь друг с другом обнажёнными телами.       Тем больнее было Луне, проснувшись с утра, обнаружить, что Октавия ушла.       

***

      Кларк вышла из зала, держа под мышкой свёрнутый коврик: она купила его после третьего занятия йогой, увидев в магазине подходящий: цвета морской волны, с вышитой в уголочке небольшой звёздочкой.       Тело наполняла лёгкость, как и всегда, голова была ясная, а эгоистичная Лекса на время была забыта. Забыта до той минуты, пока Кларк не взяла телефон в руки, проверяя почту. «11 новых сообщений». Гриффин вытаращила глаза: «Мама? Я забыла что-то оплатить? Штрафы?»       Лекса.       «Ты раскаиваешься?»       «Кларк, ты ушла замаливать грехи?»       «Бесишь, ответь!»       «Гриффин, клянусь, если ты не ответишь, уволю!»       «Надеюсь, ты на бирже труда?»       «Блин, что случилось?»       «У тебя всё в порядке?»       «Ты обиделась?»       «КЛАРК???»       «Ладно, я сама купила эти долбаные полоски! Ты не виновата, ответь!»       «Ты будешь молчать до пенсии?»       Ошеломлённая, Кларк просто набрала номер Грин.       — Лекса?.. — осторожно произнесла она: трубку взяли после первого гудка.       — Гриффин! Где ты шаталась?       — Я…       — Ты хотя бы знаешь, как я нервничала???       — Знаю, — мирно сказала Кларк.       — Что, блин? — Лекса явно была изумлена.       — Твои сообщения более, чем ясно, дали понять, что ты нервничаешь.       — Ты… Ты сейчас постебалась надо мной? — ошарашенно спросила Грин.       — Уволишь? — улыбнулась Кларк, заводя машину.       — Охренеть!       — Я была на йоге. Могут у меня быть свои дела? Вообще-то, мне не приплачивают за то, что я нянчусь с тобой.       Воцарилось молчание. Которое Лекса нарушила совсем непривычным, мягким, даже неуверенным голосом:       — Ладно, что ты делаешь вечером?