А что, если...?

      Октавия сидела в машине, кутаясь в свитер, разглядывая изрядно потрёпанные рукава, из правого торчала ниточка. Девушка покрутила её, пытаясь оторвать, но, в итоге, оставила эту затею и просто скатала в комочек. Было холодновато: жаркий день ещё не вступил в свои права, до сих пор борясь со свежестью утра. Октавия с наслаждением вытянулась, удобно расположившись на заднем сидении, разглядывая пальцы ног, шевеля ими под музыку, которая уютно обволакивала салон авто. Ей не хотелось заводить машину и ехать домой, где её никто не ждал. Она боялась оставаться у Луны, потому что эта девушка не заслуживала натолкнуться с утра на бегающий взгляд Октавии, полный недомолвок; лучше сразу всё оборвать. Глупо было вообще с ней связываться. Однако Блейк не торопилась уезжать, словно что-то её держало. Уткнув нос в растянутый воротник, она прикрыла глаза, пытаясь воскресить в памяти нежные прикосновения Луны, когда та чертила по её спине разные узоры, пытаясь открыть какое-то неведомое миру созвездие.       Уходя, Октавия осторожно прикрыла обнажённое тело девушки пледом, окидывая взглядом комнату, словно пытаясь запомнить её. Зачем? Воскрешать в памяти она её не собиралась. Однако сейчас сидела и занималась именно этим: светлые стены, окна с широкими подоконниками, тёплый свет прикроватной лампы (его Луна включила, когда они, сидя на кровати, распивали вино, оставляя бордово-вишнёвые липкие лужицы на полу, а также на простыне).       — Ты необыкновенная, — шептала Луна, делая глоток и изучая взглядом Октавию, которая упрямо рассматривала всё, что угодно, только бы не встретиться с искренними глазами сидящей в такой опасной и волнующей близости девушки.       Сейчас эти слова эхом звучали в голове Блейк, вызывая приятные ощущения: давно никто так открыто не восхищался ей, глупо было отрицать, что Октавия к этому равнодушна. И то трепетное чувство, с которым Луна, волнуясь, робко переплетя свои пальцы с пальцами Октавии, вела её к себе в квартиру, постоянно оглядываясь на лестнице, пытливо пытаясь понять: не пожалела ли идущая сзади загадочная, угрюмая, прячущая эмоции, холодная и такая далёкая Октавия о том, что они идут к ней? О том, что они — это не отдельно Октавия и Луна — а они?.. И то, как Луна настойчиво, но мягко пыталась сделать так, чтобы Блейк расслабилась и почувствовала себя, как дома. И то, что в итоге ей это удалось: Октавия спала спокойно впервые за долгое время, не думая, что будет утром, просто отдалась чувствам.       Девушка недовольно вздохнула, обхватила колени руками, неудобно расположив на них подбородок. Сколько лет уже прошло? Может, стоит рискнуть?       

***

      — Конечно, мама разрешила! — захлёбывалась эмоциями Октавия, судорожно крича в трубку, прыгая по кровати. — А тебе?       — И мне, — раздался ликующий вопль, способный оглушить, но маленькая Блейк изо всех сил прижимала телефон к уху, боясь пропустить хотя бы слово.       — Тогда приходи! И не забудь, пижамная вечеринка предполагает что?       — Предполагает отсутствие умных слов и занудства, О! Почему бы тебе просто не сказать: тащи пижаму!       — Тащи свою задницу и пижаму как можно скорее! — возопила Октавия, подскочив особенно высоко, осёкшись, когда дверь в её комнату приоткрылась. На неё строго смотрела мать.       — Октавия Блейк, что за слова я слышу?!       — Что? — Октавия театрально округлила глаза, прислушиваясь, поспешно сбрасывая звонок.       Мама сузила глаза:       — По-моему, я слышу что-то вроде… «Октавия, никакие подружки к тебе сегодня не придут…»       — Мам! Клянусь, — резво подлетела к ней дочь, путаясь в полах длинной сорочки, — это слуховые галлюцинации! Понимаешь, болезнь прогрессирует! Сначала ты думаешь, что тебе слышатся какие-то…       — Окти, прекрати, — смеялась мама. — Иначе мне ещё послышится приказ лишить кого-то сладкого.       Октавия укоризненно погрозила пальцем маме:       — По-моему, тебе следует отдохнуть. Пожалуй, я помою сегодня посуду, а ты приляг.       — Манипулятор, — закатила глаза мама, привычным жестом поправляя выбившийся локон волос дочери, оставляя нежный поцелуй на виске.       — Но можно Харпер придёт? — неуверенным шёпотом дохнула Октавия ей в ухо, боясь, что угроза может исполниться.       — Можно, — мама растрепала ей волосы. — Странно, что ты выделяешь из всего класса именно её. Раньше ты общалась со всеми.       — Я и сейчас общаюсь, просто Харпер особенная.       — И почему же? — заинтересовалась миссис Блейк.       — Ну, мам! — Октавия посмотрела так, будто было ясно, чем Харпер отличается от остальных, а пояснять это — ниже её достоинства.       — Ясно; по-моему, моя болезнь настолько прогрессирует, что я не понимаю очевидных вещей…       — И по-моему, — бестактно поддакнула Октавия, не подозревая, что над её головой сгущаются тучи.       — … Думаю, моя дочь, помимо мытья посуды, также приберётся во всей квартире.       Глаза Октавии негодующе округлились, но мама уже успела коварно скрыться за дверью.       

***

      Луна бродила по квартире, кутаясь в плед, с грустью вдыхая оставшийся на нём запах Октавии: иллюзия её объятий. Слабая, но есть. Она нервно кусала губы, ругая себя за излишнюю настойчивость: Октавия сломлена, это видно. И её грубость, нежелание оставаться, сарказм — всё это защитный барьер. Увидев девушку первый раз в баре, Луна сразу почувствовала непонятную тревогу: Октавии явно было здесь не место. Она смотрелась здесь чужой; тем страннее было их мимолётное знакомство, страсть, захватившая обеих, секс, после которого, не терпя никаких вопросов и просьб, Октавия спешно исчезла. Луна сама не понимала, зачем ей это: в очередной раз восстанавливать кого-то по кусочкам, хотя у самой было достаточно проблем, но это было необъяснимо. Да девушка и не задумывалась ни над чем, посылая Октавии сообщения с вопросами о её самочувствии, с предложениями встретиться. Она прошла на кухню, на плите уютно стоял чайник (от электрического Луна наотрез отказывалась), рядом — целая рота посуды: девушка гостеприимно зазывала к себе друзей, которые, сидя в тесном кругу, грели руки о горячие стенки разномастных кружек. Оставив чайник кипеть, она, вздрогнув от неожиданного звонка, прошла в прихожую, запихивая по пути ворох тапочек под полочки, которые также были уставлены обувью. Друзья вечно шутили, что у Луны может ночевать цыганский табор, да и сама она: почти черноглазая, смуглая, с густыми бровями вразлёт, с беспорядочной копной вьющихся каштановых волос, в которые были вплетены косички, — сама она чем-то была похожа на цыганку. Доверчиво проигнорировав глазок, она открыла дверь и, сдавленно ахнув, приоткрыла рот.       — Октавия?       Она растерянно изучала стоящую напротив девушку, которая явно не знала, как себя вести: из рукавов выглядывают бледные пальцы, крепко сжимающие подложку со стаканчиками, от которых шёл дымящийся парок; пересохшие губы нервно шевелятся, глаза упрямо изучают принесённый кофе и чай, а сама Октавия неловко переступала с ноги на ногу.       — Я не знала, что ты любишь, — пробормотала наконец Блейк, проклиная себя за нерешительную слабость: ей, занимающей высокий пост в компании, приходилось не раз жёстко беседовать с людьми, увольнять их, отчитывать за малейшую провинность; Рейвен благоговела перед ней, мужчины опасались с ней заигрывать — уж больно неприступной была железная леди. А сейчас она стоит этим субботним утром на пороге почти незнакомой ей девушки, о которой знает так немного: её зовут Луна и у неё потрясающий бардак в квартире; она стоит, держит купленные напитки, словно это цветы, принесённые на первое свидание. Октавия даже не знает, испытывает ли к ней симпатию или это попытка уйти от мыслей о Лексе, которые так опасно роились в её голове; она судорожно молится, чтобы Луна не заметила дырку у воротника свитера, и в то же время ей на это наплевать. Единственное, что она хочет: побыть с кем-то, кто разделит с ней субботнее утро.       — Проходи, я как раз собиралась завтракать, — делая вид, что всё в порядке, улыбается Луна, знаком приглашая войти. Но ведь всё же в порядке?       

***

      Когда Гриффин не отвечала мне на сообщения, у меня реально поднялась паника! Ещё не хватало, чтобы она обиделась и пропала! Она — мой единственный консультант. Ну или как там это называется? Близкий человек? В общем, неважно. Я ей отправил чёртову кучу смс, которые она упрямо игнорировала. Нормально? Когда она мне позвонила, я уже весь кипел от злости, поэтому рявкнул в трубку так, что, наверное, миссис Келлер за стеной подпрыгнула. Но когда Гриффин начала надо мной стебаться, а потом выяснилось, что у неё ещё могут быть свои дела!.. В смысле?       «Эй, Малыш, а как же я? Ведь я же лучше, лучше собаки!»       — Ладно, что ты делаешь вечером? — я прикусил язык, потому что абсолютно не собирался задавать вопрос, поэтому усиленно бил себя по голове. Мне всего-то нужно было убедиться, что Кларк на меня не обиделась.       — Сегодня занята, — неожиданно ответила девушка.       Я аж сел.       — Чем? — ляпнул я машинально.       — Ну, Лекса… — замялась Кларк, что мне не понравилось абсолютно.       — Мы можем встретиться до твоих разных дел? — мне, как капризному ребёнку, необходимо было увидеться с Гриффин, чтобы убедиться, что она никуда не денется. Не знаю, откуда такие собственнические чувства, но… Да она, что ли, охренела?       — Лекса…       — Это по работе! — придумал я, мысленно потирая ладошки: какой же я ловкий, смелый, умелый, джунгли меня зовут.       — Извините, мисс Грин, но не думаю, что в законный выходной я должна отменять свои дела ради каких-то нюансов по работе.       — Может, это не нюансы, — растерянно упрямился я: чёрт, конечно, ври дальше так же убедительно.       — Я бы знала обо всех проблемах, — могу поклясться, что Кларк улыбалась, раскусив меня.       — Так погоди, — лихорадочно забормотал я, Кларк терпеливо молчала. Я прогнал в голове всю картинку нашего разговора. — Ты обиделась? — внезапно осенило меня.       — На что? — невинно осведомилась Кларк.       «Ясно, обиделась, таким тоном мне все бабы выносили мозг!»       — Поняла, — чёрт, придётся извиниться. Я набрал воздуха в грудь побольше. — Кларк Гриффин, извини, что я… В общем, не поинтересовалась, как у тебя дела… И обвинила тебя в том, что ты… Короче, ты не виновата.       — Вот это снизошла так снизошла! — рассмеялась Гриффин.       — Эй, да ладно тебе. Я раньше не извинялась.       — Заметно.       — В общем, я прощена?       — Лекса, чего ты хочешь?       «Вернуться в тело Алекса обратно, на первом месте! Потом, конечно, можно было бы… А, она не про это…»       — Хочу, чтобы ты не обижалась.       — Я не обижаюсь, — мирно успокоила Кларк.       — И чтобы мы встретились.       — Но я же…       — Я надену юбку!       — Что?!       — Ну же, Кларк, соглашайся, это же серьёзная жертва с моей стороны! Сама купила эту юбку и мечтала, чтобы я в ней куда-нибудь пошла!       — Ну… — Кларк явно засомневалась.       — Давай, — журчал я, уговаривая девушку. — Я за тобой заеду, хочешь?       — Юбка? — переспросила ещё раз Кларк.       — Да-да, прекрасная юбка!       — Пожалуй, стоит убить на это вечер, — глубокомысленно произнесла Гриффин.       — Убить? Эй, ты меня недооцениваешь!       — И куда мы пойдём втроём?       — В смысле?       — Ты, я и юбка?       — О, наш семейный вечер можно перенести, куда угодно! Куда ты хочешь?       — Без разницы, — расслабленно засмеялась наконец-то Кларк.       — Скинешь свой адрес?       — Хорошо.       Я положил трубку и радостно попрыгал: всё равно дома делать нечего, снимать девушек в баре мне не позволяет, кхм, тело; грузиться, напиваясь, как это было почти каждый вечер, не хотелось, почему бы просто не разнообразить свой затворнический образ жизни? У Кларк вон прорезалось чувство юмора, да и вообще, оказывается, она не такая скучная зануда, которой была для всех на работе.       Я полез в шкаф, вытащив из его глубин скомканную кучу вещей, разворачивая пёстрый ком.       «Так, вот эта юбка, что бы к ней добавить?»       Ноги были покрыты мелкими царапинками: ну, научусь я их брить, научусь, не всё сразу! Красноватый след от восковой полоски приобрёл синеватый оттенок: слишком уж усердно я смывал воск, пуская в ход всё, что накупил: и скраб для тела (это было величайшей ошибкой), и скраб для лица (я подумал, что скраб для лица должен быть нежнее), и какой-то странный гель… В общем, после всех манипуляций нога начала ныть, вместе с ней подвывал и я.       Я напялил юбку, покрутившись у зеркала (фраза из самого страшного сна), потом напялил футболку. Снял футболку: дурак, ещё же нижнее бельё, никак не привыкну к нему. Недовольно поводив лопатками, расправляя лямки бюстгальтера, надел футболку: по-моему, идеально. Правда, юбка была слегка мятой, но ладно. Поискал носки: должны же быть какие-то, что не валяются смятыми комочками в углу. Нашёл. Так, волосы мне заплетёт Кларк, где мои кроссовки? Я сражу всех наповал! Крутя ключи от «Лексуса» на пальце, я довольно перепрыгивал через две ступеньки, спускаясь вниз.       

***

      Кларк немного нервничала, ожидая приезда Лексы. Сначала она и правда не хотела её видеть: эгоизм с хамством — не совсем приятный коктейль, но Грин умела так трогательно и просто извиняться, что у Гриффин щемило сердце. Да и, что скрывать, она успела соскучиться по этой взбалмошной девушке, хотя видела её только вчера. Она оглядела квартиру: всё равно Лекса не зайдёт, значит, не увидит горы бумаг, стопки книг, которые украшали всё: полки, стол, даже подоконники: цветы давно привыкли соседствовать с классиками и глянцевыми журналами с тяжёлыми страничками. На спинке дивана лежала пара-тройка книг, во всех торчали закладки: Кларк читала весьма хаотично, держа в голове десятки сюжетов, а также сотни идей, которые потом могла применить на работе. Разбросанные подушки, наброски, тюбики с красками; стоящие, прислонясь к стене, картины — всё кричало о том, как Кларк настрадалась в детстве от наведённого лоска чистой квартиры. Нельзя было назвать беспорядком то, что увидишь: скорее, это просто свой мирок, в котором Кларк чувствовала себя комфортно. Неважно, что рядом с аромалампой стоит стаканчик с карандашами, а полки забиты старыми открытками, поделками, фигурками, привезёнными из путешествий: всё это успокаивало девушку, дарило ей спокойствие. Всё было так, как должно быть.       Звонок. Кларк, бросив взгляд в зеркало, машинально поправляя аккуратно забранные волосы, легко пробежала к двери; металлически звякая снимаемой цепочкой, открыла и…       — Привет.       Кларк рассмеялась и втащила Лексу за руку к себе в квартиру.       — Что? — недовольно нахмурилась Лекса.       — Юбка? Лекса, ты невозможна!       — Что не так? — суетливо одёргивая одежду, закрутилась девушка.       — Кто носит строгую юбку с футболкой, где написано… Боже, Лекса, сколько тебе лет?       — А что? — защищаясь, погладила Грин себя по животу, успокаивая обиженную футболку.       — А кроссовки? — всплеснула руками Гриффин.       — Так, я не поняла, я пришла на программу «Унизьте гостя за минуту?»       — Прости, — ойкнула Кларк, продолжая раскручивать Лексу вокруг оси. — Что у тебя с ногами?       — Упала в куст шиповника, — окрысилась девушка. — Гриффин, ты не обнаглела? Что не так? Я пришла в юбке!       — В спортивных кроссовках и футболке, — добавила Кларк. — Ну и чудо.       — Я могу уйти, — внезапно покраснела от досады Лекса, дёрнувшись к двери.       — Нет-нет, извини. Проходи, знаешь… Куда мы собирались? — Кларк вспомнила о том, что она всё же гостеприимная хозяйка.       — Не знаю, — Лекса обиженно стянула кроссовки, не прибегая к помощи рук, потом тихонечко их пнула, вымещая своё недовольство на них.       — Ну, Лекса, не дуйся, — подхватила Кларк под руку обиженную девушку. — Я не хотела, просто…       — Просто облила помоями, как только я вошла, — буркнула Лекса.       — Я не… Я не обливала, но ты… Ты могла бы просто приехать, одевшись, как привыкла…       — Ты капризничала, — покосилась Лекса. — И требовала юбку.       — Я не требовала!..       — Кричала: Лекса, надевай юбку, иначе я уволюсь и никогда больше с тобой не увижусь!       — А тебе этого не хочется? — прикусила в улыбке нижнюю губу Кларк, идя следом за размахивающей гневно руками девушкой.       — Что? — подавилась Лекса своим патетическим враньём.       — Тебе не хочется, чтобы я увольнялась?       — Мне… Блядь! — взвизгнула Лекса, вцепившись Кларк в руку. — Это ещё что за херня?       — Никакая это не … В общем, знакомься, это мой домашний питомец.       — Кто???       Лекса расширившимися от ужаса глазами наблюдала, как Кларк спокойно подходит к небольшому аквариуму, за прозрачным стеклом которого угрожающе расставил лапы большой мохнатый паук.       — Кларк, стой, это может быть опасно! — севшим голосом шипела Лекса.       — Это Нэнси, — нежно произнесла Кларк, запуская руку внутрь, отодвинув крышку.       — Кто?       — Мой паук, вернее, паучиха. Она девочка.       — Нэнси? Кларк, ты серьёзно?       — Да, мы с ней очень дружим.       — Как можно дружить с этой… Страшилой?       — Сама ты страшила! — обиделась Гриффин.       — Я не спорю, кстати, заплетёшь мне волосы? — Лекса медленно приближалась к девушке. — Но, чёрт, почему не котёнок?       По лицу Кларк пробежала тень:       — Мне не разрешали в детстве заводить ни котят, ни собак. Наверное, запреты до сих пор действуют. Но про пауков…       — Никто ничего не говорил? — догадливо закончила Лекса, дрожащей рукой вцепившись Кларк в локоть. — Ловко. А почему Нэнси? Ты читала детские детективчики?       — Какие?       — Ну, «Нэнси Дрю спасает мир» и все дела.       — А, нет, — улыбнулась Кларк, опуская паука обратно на подстилку из хвойных опилок. — Это из другой книжки.       — Так, погоди, — Лекса нахмурила лоб. — Я сама вспомню, не подсказывай.       — Ты любишь читать?       — В детстве с мамой…       — Садись, — Кларк отодвинула в сторону гору подушек с дивана, чтобы Грин присела. — Чего тебе сделать?       — Кофе.       — Я не про это, — хихикнула Кларк, приподняв несколько спутанных прядей волос. — Хотя кофе тоже могу налить.       — Тогда сначала заплети этот ужас, как хочешь, потому что волосы вечно лезут в глаза! — пожаловалась Лекса, удобно устраиваясь на диване, скрестив ноги.       — Ты до сих пор к этому не привыкла? Странно, у тебя же явно не первый год длинные волосы, — пожала плечами Кларк, осторожно разделяя пряди волос.       — Ну… Да, — Лекса явно замялась, не зная, что ответить на этот вопрос. — Просто нужно их состричь, и всё.       — Эй, нет, — Кларк серьёзно заглянула Лексе в глаза, нависнув над ней. — Если хочешь, я буду тебя заплетать, только, пожалуйста, не отстригай их!       — Ловлю тебя на слове, — пытаясь скрыть смущение, отшутилась Лекса.       — Может, просто хвост?       — Без разницы.       — И вплетём несколько косичек?       — Пофиг.       — И… — Гриффин чуть помедлила. — Переоденем футболку?..       — Посра… Что? Блин, Кларк, ты опять?       — Ну, прости, — Кларк забежала вперёд и присела перед Лексой, умоляюще глядя на неё снизу. — Но давай хотя бы примерим… У меня есть хорошая блузка!       — Блузка, — брезгливо скривилась девушка.       — Прекрати, она тебе пойдёт!       — Можно я напугаю Октавию твоим пауком? — капризно, предлагая обмен, поинтересовалась Грин.       — Брось, Лекс, ты сама его боишься.       — Она же об этом не знает.       — Отстань, моя Нэнси не фильмы Хичкока!       — Тащи свою глупость, — поджала губы Лекса.       — Не глупость, а блузку, — мягко поправила Кларк, уходя в другую комнату, зашуршав там выдвигаемыми ящиками и одеждой.       — Понятно, почему вы вместе живёте, Нэнси! — демонстративно обратилась к пауку, который слегка шевелил ножками в углу, Лекса. — Надеюсь, она тебя не пугает своим гардеробом? Скажи честно, я могу тебя спасти! При условии, что ты зароешься в эти опилки, а я не буду тебя видеть.       — Вот, смотри, — появилась на пороге Кларк, с любовью разглядывая светлую блузку с короткими рукавами.        — Я поняла, — серьёзно сказала Лекса. — Твои блузки — это фильмы Хичкока.       — Сейчас спущу на тебя Нэнси! — пригрозила Кларк, заступившись за свою одежду.       — Ладно, — Лекса, недолго думая, быстро стянула футболку и небрежно протянула руку к Кларк. — Давай.       Гриффин слабо пискнула и залилась краской.       — Гриффин, ты чего?       — Ничего-держи-пойду-сделаю-нам-кофе, — выпалила Кларк и опрометью вылетела из комнаты на кухню.       «Охереть! — пульсировало у неё в висках. — Просто охереть! Мам, прости, но я не смогла подобрать обычных слов».       Лекса без футболки, в красивом бюстгальтере, который она сама ей посоветовала выбрать вечность назад, вызывала у Кларк далеко не платонические чувства: её хрупкое смуглое тело, нежная округлость плеч, подтянутый живот, аппетитная грудь… Кларк сомневалась, что хотя бы одного человека Лекса сможет оставить равнодушным. Она сглотнула, машинально наблюдая за руками: пальцы чуть заметно тряслись, а в ногах ощущалась заметная слабость.       — Ну и чего это?       Кларк резко развернулась, подавив сдавленное аханье.       — Я как чёртова Барби! — жаловалась Лекса, неловко растопырив руки, критически оглядывая себя.       — Тебе, — Кларк откашлялась, — тебе очень идёт.       — Мне очень идёт в этом уйти куда-нибудь подальше, — огрызнулась Лекса, правда, слегка польщённая. — Я не выпрусь в этом никуда.       — Прекрати капризничать, — Кларк взяла себя в руки и даже смогла саркастично ответить.        Подойдя к девушке — плохая идея, Кларк, плохая идея! — она поправила ей воротничок, нечаянно прикасаясь при этом к нежной коже шеи, ощущая, как по телу Лексы побежали мурашки. Затем она убрала ей волосы, неверной рукой заправив несколько прядей за ухо.       — Так лучше, — слегка хрипло произнесла она, находясь непозволительно близко, бегая взглядом по лицу Лексы, которая, растерявшись, стояла, опустив руки. — И пуговицы… Можно застёгивать не все.       — Расстегни, — внезапно шепнула Лекса одними губами, также не сводя изумлённого взгляда с лица Кларк. Воздух вокруг стал тяжёлым, Кларк чувствовала, что нужно прекратить сложившуюся неловкую ситуацию какой-нибудь шуткой, отойти, пока не поздно, ни в коем случае не … «Кларк, ты что?» Она уже медленно потянулась к верхней пуговице, сглотнув и молясь, чтобы Лекса не заметила этого судорожного движения. Кончиками пальцев она ощутила костяную твёрдость пуговицы и мягкость ткани; освободив несколько сантиметров тела из плена тесной блузки, она скользнула вниз, к следующей пуговице, не отводя взгляда от расширившихся зрачков в тёмно-зелёном озере глаз Лексы, забывшей, что такое воздух: грудь под руками Кларк вздымалась настолько неровно, будто Лекса заново училась дышать, то совершая при этом резкие вздохи, то замирая.        Вторая пуговица — и край блузки приоткрыл изящные ключицы Лексы, по которым, не сдерживаясь, не думая о последствиях, только желая ощутить их, запечатлеть на кончиках пальцев, нежно провела Кларк, пытливо переводя взгляд с них обратно на лицо девушки, чьи губы уже полураскрылись в немом вопросе, который оставался немым, пока Кларк вела себя так смело. Лекса чуть шевельнулась, отмерев, и уже почти вытолкнула слова, которые робко толпились внутри, но их прервал звонок телефона.       Словно очнувшись, Лекса моргнула, неверяще глядя на Кларк, потом, помотав головой, словно сгоняя наваждение, накрывшее обеих, как-то пьяно выговорила:       — Мне звонят.       — Да, — Кларк резко отступила назад, опуская руки, кончики пальцев болели от напряжения.       — И надо ответить, — загипнотизированно продолжала Лекса.       — Да, — повторила Кларк, которой по ушам била мелодия телефона Грин.       — И…       — Иди и ответь, — не выдержала Кларк.       Лекса развернулась и, врезавшись в косяк, скрылась в темноте коридора. Кларк судорожно выдохнула, позволяя дрожи распространиться по всему телу. «Идиотка, дура!» — ругала она себя, нервно потирая лоб, кусая губу почти до крови. Она пыталась вслушиваться в раздражённый голос Лексы, но улавливала только интонацию: девушка явно злилась.       — Кларк, мне нужно уйти, — появилась она на пороге: совершенно другая: железный голос, глаза странно блестят, губы сжаты, ноздри нервно раздуваются, скулы резко выделяются.       — Н-но…       — У нас капец, какие проблемы на работе, — ругнулась Лекса.       — Да… Я нужна?.. — встревожилась Кларк.        — Нет, — очень быстро ответила Лекса, словно защищаясь, выставив вперёд руку. — Это связано не с… В общем, нет. Ты не сможешь помочь.       — Понятно, — Кларк хотела сказать что-то ещё.       — Вещи верну потом, хорошо?       — Вещи… Да-да, конечно, — заторможенно кивнула девушка.       — Спасибо и… — Лекса помялась. — Прости. Я правда… Мы бы… Мне нужно идти. Я тебе позвоню.       Кларк просто молча кивнула, идя следом за скомканно оправдывающейся начальницей.       

***

      — Как вообще такое возможно? — орала Грин, Мёрфи гипнотизировал стол, нервно сжимая кулаки, Октавия, впервые в жизни появившись на работе без макияжа, пыталась успокоить Лексу.       — Лекса, мы устроим с ним встречу.       — Класть я хотела на то, что вы, блядь, собираетесь! Линкольн! — взревела Лекса, резко остановившись, уничтожая взглядом архитектора, опустившего голову. — Ты клялся и божился, что контракт у нас в кармане!       — Лекса…       — Что, блядь, Лекса? Я работаю с профессионалами или с командой дерьмовых неудачников?       — От нас не зависит его решение, — робко попытался ввернуть Мёрфи.       — Меня это не ебёт! — в стену полетел планшет, громко хрустнув и жалобно звякнув, осев на полу бесполезной кучкой исковерканной пластмассы, откуда торчали зеленоватые проводки.       — Лекса, — Октавия встала, добавив металла в голос.       — Что? — разъярённая девушка, устав бушевать, устало рухнула в кресло, закусив кулак. — Что ты мне скажешь? От тебя тоже ничего не зависит? Какого хера вы тогда делаете в моей компании?       — Во-первых, это компания Алекса, — отчеканила Блейк, подходя к Лексе, тряхнув её за плечо. — Во-вторых, ребят так же ошарашили, как и тебя. И если ты у нас такая гениальная, почему не могла предсказать, что Джаха выбьет себе этот контракт?       — Заткнись, — ненависть в глазах Лексы выжигала всё вокруг. — Заткнись нахер, блядь.       Мёрфи поёжился, пытаясь игнорировать холодок, который пробежал вдоль позвоночника.       — Если мы не получим этот контракт, мы потеряем всё! Вы это понимаете?       — Линкольн, Джон, выйдите на минутку, — неожиданно попросила Октавия, не сводя взгляда с Лексы, кулаки которой яростно сжимались и разжимались. Грин молча проводила их взглядом, потом вопросительно посмотрела на Блейк.       — Лекса, пожалуйста… — очень спокойно заговорила Октавия, боясь, что Лекса вновь сорвётся и просто не услышит её.       — Я не сумасшедшая, можешь говорить нормально, — процедила Грин.       — Как только нам стало известно, что Телониус подписывает этот контракт, мы сразу позвонили тебе. Это всё было сделано за нашей спиной, ты же знаешь, что хозяин здания был намерен продать его нам!       — Был намерен… — повторила, заводясь, Лекса. — Однако!.       — Тшшш, — Октавия перехватила инициативу, чуть сжав Лексу за плечо, выразительно заглядывая ей в глаза. — Погоди, пойми: криком мы ничего сейчас не добьёмся, хорошо?       Для Блейк этот день вообще был полным сюрпризов: она впервые пошла на контакт с девушкой, принеся ей завтрак, они сидели у Луны дома, Октавия, улыбаясь, слушала, как девушка трещит про своих друзей, рассматривала многочисленные фотографии и, правда, наслаждалась спокойствием и безмятежностью выходного. Потом Луна вздумала печь булочки, и Октавия, чихая от попавшей в нос муки, выглядела очень смешно, когда, растопырив пальцы, требовала, чтобы Луна освободила её из плена липкого теста. Также Луна поднесла к её уху телефон, потому что Октавия, кряхтя, счищала приставучую массу с пальцев, не переживая за маникюр. И когда Мёрфи ошарашил её новостью о том, что Джаха подписывает контракт на покупку здания… А сейчас она успокаивала Лексу, которая в присутствии других руководителей наорала на неё матом. Будь это в другой день, неизвестно, что бы случилось, но сегодня…       — Мы устроим с ним встречу, выслушаем его условия. Надавим, если что, — продолжала Октавия.       — Нам нечего ему предложить, — буркнула Лекса, уткнувшись взглядом в полированную ручку ящика стола: она бликовала, отражая солнечные лучи, проникающие в конференц-зал, где Грин собрала экстренное совещание, выдернув всех с выходного.       — Мы же не знаем, почему он поменял решение, верно?       — Срать мне на это.       — Блестящий выход из ситуации, не спорю, но позволь всё же мне с ним поговорить?       — Нет, — мотнула головой Лекса.       — Что не так? — нахмурилась Октавия.       — Сама поговорю.       — Но он же тебя даже не видел! А с ним мы уже знакомы!..       — Да? — саркастично перевела взгляд Лекса на Октавию, убирая её руку со своего плеча. — И к чему это привело?       — Пусть, — махнула Октавия. — Зато есть плюс.       — Какой?       — Теперь ты хотя бы готова сотрудничать, а не орать.       Лекса скрипнула зубами.       — Блейк…       — Всё-всё, — скривила губы в улыбке Октавия.       

***

      Кларк нервничала, ожидая звонка от Лексы. От Рейвен она уже знала о сорванной сделке, поэтому могла только догадываться, что чувствует девушка: неделя вместо Алекса и так была очень нервной, а тут ещё этот сюрприз. Но больше всего, хотя Кларк и ругала себя за эгоистичность, её тревожило произошедшее на кухне. Ей было страшно: Лекса так непонятно отреагировала на этот интимный момент; так — как показалось Кларк — обрадовалась возможности сбежать… Она бездумно листала какую-то книгу, пока не обнаружила, что держит её вверх ногами, затем ходила из комнаты в комнату, затем просто сидела на диване, уставившись в одну точку…       Только к вечеру она услышала звук телефона, оповещающий о приходе сообщения. Молясь, чтобы это была Лекса, она, с гулко бьющимся сердцем, потянула руку к аппарату.       «Служанка Нэнси из „Поллианны“? Почему?»       У Кларк внутри всё затрепетало: Лекса даже не сомневалась в правильности ответа. Откуда она?.. Возможно, Грин увидела книгу на диване? «Поллианна» всегда была под рукой у Кларк, иногда она машинально пролистывала пожелтевшие странички, цитируя с открытого места строчки по памяти.       «Не знаю… Люблю эту героиню. Она чуткая и отзывчивая. И всегда поможет».       «Странное описание паука. В таком случае, это имя больше подходит для тебя».       Кларк, не веря, смотрела на пришедшее сообщение, перечитывая строчки, боясь, что пропустила какое-то слово, которое перевернёт весь смысл.       Нет… Всё так: скорее, оно больше подходит для тебя. И что? И как это понимать? Очередной стёб? Или?.. Пока Кларк мучилась, ей пришло ещё одно сообщение:       «Спокойной ночи, Кларк. Спасибо за блузку».