А что, если...?

      Я, немного успокоившись, чуть раскачивался в кресле. Блейк договорилась о встрече в понедельник, значит, у меня есть сутки, чтобы морально к этому подготовиться. В теле девушки я старался никуда, помимо компании, не выезжать, хотя обычно сопровождал Мёрфи и Уиттла: на стройке мне всё было знакомо, я спокойно налаживал отношения даже с обычными рабочими, не говоря уже о крупных шишках.       — Подвезти?       Октавия с неподдельным участием смотрела на меня: я пил кофе, приходя в себя.       — Что так вдруг? Увидела, какой я могу быть в гневе, и боишься вылететь из компании? — бурчу.       — Не льсти себе: вряд ли Алекс наделил тебя такими полномочиями. Да и вы похожи, — неожиданно заметила Блейк, задумчиво водя пальцем по краешку кружки.       — Чем? — поинтересовался я. — И прекрати наглаживать кружку — это тебе не поющая чаша.       Октавия удивлённо уставилась на меня и с двойным усердием принялась натирать краешки, подло улыбаясь.       — Спасибо, что слушаешь начальство, — закатил я глаза.       — Спасибо начальству за такие разумные приказы, — не осталась в долгу Блейк. — А с Алексом похожи тем, что, каким бы вредным дерьмом…        — ???       — … вы ни были, всё равно поступаете, в итоге, справедливо.       — И ты думаешь, после такого лестного комплимента в мою сторону я поступлю справедливо?       — Не знаю, поэтому и предлагаю тебя подбросить.       — Я на машине.       — Ах, это многое объясняет, — поднялась Октавия со своего места, лениво потянувшись.       — И что же?       — Ну, хотя бы твой внешний вид…       — Да что всем не нравится мой внешний вид? — возмутился я.       — Всем? — глаза Октавии заискрились радостным любопытством. — Кто ещё солидарен со мной?       — Не наглей, — царственно махнул я рукой на дверь.       — Правильно. Не знаешь, что сказать, просто выгони.       — Просто иногда лучше вовремя уйти, — философски подметил я, важно закидывая ногу на ногу: кстати, в тесной юбке это сделать чертовски трудно.       Октавия слегка задумчиво остановила на мне взгляд.       — А иногда лучше подумать, стоит ли уходить, — непривычно серьёзно сказала она. — До понедельника. Хороших выходных.       — Эй-эй-эй, — подпрыгнул я, теряя былое величие. — Ты сейчас что? Пожелала мне хороших выходных?       — Тебе показалось, — Октавия исчезла за дверью, оставив лёгкий аромат какой-то ванили.       — Кто бы ещё говорил о внешнем виде? Сама не накрасилась, — проворчал я, допивая кофе.       «Здрасьте, вот мы уже и подмечаем отсутствие макияжа. Класс. Скоро будешь предлагать ей свою косметичку».       

***

      По дороге назад я переключился с работы на Кларк. Чёрт, это ещё тяжелее. В компании всегда всё было чётко: решать сложные задачи, искать лазейки, а потом праздновать победу. Азарт всегда подогревал мой интерес к новым проектам: справлюсь я или нет? Пока что справлялся, в чём, конечно, как бы я ни орал, была, во многом, заслуга моей команды. А здесь?..       Я впервые в жизни попытался проанализировать свои отношения с … Ну да, Кларк же девушка. Проанализировать её смущение (как только что до меня дошло), когда я, не думая, разделся, и её взгляд на кухне… Не знаю, всё это было таким новым. Обычно в глазах девушек я читал похотливое желание, полупьяное, возбуждающее. И это устраивало. Но никогда в глазах женщин я не видел столько…       «Как вообще это называется?»       Так, наверное, смотрела только мама: искренняя любовь, всепоглощающая забота, тревога… Но у Кларк было не только это. Резкий сигнал сзади заставил вздрогнуть.       — Курица тупая, где права украла? Двигай давай, что стоишь?       «Охереть, это он мне?»       Из окна блестящего новенького «БМВ» на меня гневно орал какой-то лысоватый мужик из тех, у кого бизнес недавно пошёл в гору: пивной живот старательно утянут чёрной рубашкой, заправленной в непомерно узкие для такой туши брюки, а на ногах в любое время года красуются лакированные блестящие ботинки с тупыми носами. Недолго думая, я выдал ему такую блестящую отповедь, состоящую из нескольких категоричных тезисов и доказательств последних, припомнил всех родных, не забывая и о его бренном теле, что мужик покрутил головой, крякнул и убрался обратно в панцирь своей тонированной тачки. Высокомерно откинув назад прядь волос, я вдавил педаль газа в пол и рванул домой.       «Может, девушка задумалась о вечном! Сигналит он мне, урод».       Подходя к квартире и тихонько доставая ключи, я шмыгнул, как можно скорее, в квартиру: пока что избегать миссис Келлер удавалось, хотя она разок звонила, да ещё как настойчиво! Принимая душ, ворча на свои патлы, я старательно промывал их.       «Ищи в этом плюс: Кларк обещала тебя заплетать. Стоп-стоп-стоп… Плюс… Ищи плюсы!»       Я готов был выскочить из душа голышом, но меня остановила мыльная пена, на которой я и так поскальзывался каждый раз: ей-богу, эта женская косметика какая-то коварная! Торопливо смывая бальзам и повизгивая от того, как он щипал глаза (ну, надо же мне видеть, что мою!), я почему-то улыбался. Наверняка, это именно та книга!       На цыпочках пробежав по всему полу, оставляя кругляши мокрых следов, я схватил ноутбук.       — Ну-ка, ну-ка, — бормотал я, торопливо стирая в строке поиска недавний запрос «за сколько дней отрастают волосы на ногах».       Точно! Радуясь, не колеблясь ни минуты, я набрал Гриффин смску. Звонить ей было немного страшновато, но я же обещал подать какой-то знак того, что жив.       «Служанка Нэнси из „Поллианны“? Почему?»       Мне и правда было интересно.       «Не знаю… Люблю эту героиню. Она чуткая и отзывчивая. И всегда поможет».       Чуткая и отзывчивая? Она смеётся? Эта страшила, которая, клянусь, гипнотизировала меня из аквариума всеми своими… сколько у пауков глаз?.. В общем, всеми глазами, даже внутренним оком, ещё гневно шебуршала своими лапами! Это же надо завести такое чудовище!       «Странное описание паука. В таком случае, это имя больше подходит для тебя».       Кларк не отвечала, и тут мне в голову пришло: вдруг она поймёт это как-то превратно: чёрт, она мне там пуговички расстёгивала преспокойненько, а я ей пишу, что она чуткая и отзывчивая! Конечно, так и есть, но нужно это прекращать! Торопясь, я настрочил нейтральное смс:       «Спокойной ночи, Кларк»       Поколебавшись, добавил: «Спасибо за блузку».       Не дожидаясь ответа, отключил телефон и лёг спать.       

***

      Октавия задумчиво крутила в руках телефон: что-то ей эта ситуация весьма напоминает утреннюю. Только свитера нет — он остался у Луны дома. Блейк так резко подорвалась на работу, что оставила всё в квартире девушки. Хорошо, что Луна настояла, упрямо обвязывая Октавию каким-то смешным цветастым фартуком:       — Октавия, ты же измажешься, мне жалко твою одежду.       Надевать что-то, принадлежащее Луне, Октавия наотрез отказалась, поэтому девушка тактично старалась хоть как-то спасти футболку и джинсы Блейк.       — Ты когда-нибудь месила тесто?       — Ну, конечно! — Октавия позволила себе слегка улыбнуться, захваченная в плен живой эмоциональной Луной, которая суетливо доставала муку и уже украсила свою щёку белым пятном.       — Тогда знаешь, что это грязная работка. Пожалуйста, не сопротивляйся!       Октавия послушно подняла руки вверх, позволяя Луне заботливо облачить её в фартук. Она давила смех, рассматривая сосредоточенное лицо девушки, которая, пыхтя, завязывала на талии Октавии шнурочки.       — У тебя следы этой грязной работки на лице, — она мягко стёрла тыльной стороной ладони с щеки девушки пятно. Луна засияла.       И сейчас Блейк лихорадочно прислушивалась к себе: кто-то внутри неё безумно хотел знать, почему Лекса явилась на работу (в выходной!) в блузке Кларк, кто-то устал и очень хотел домой, а кому-то не хватало той беспечной атмосферы, где не нужно было думать ни о чём. И третий кто-то выигрывал, соблазнительно вызывая в памяти картинки: плюшевый разноцветный плед, вешалка в виде слоника, огромное махровое полотенце в ванной, где пахло, как в детстве — шампунем, мылом и чем-то неуловимо родным; смешные прищепки на балконе: Луна объяснила, что всегда сушит там бельё: «Оно у меня гуляет».       — Мне надо забрать свитер, — словно оправдываясь перед собой, вслух сказала Октавия и уже открыла список контактов. Но Луна её опередила:       «Булочки готовы. И, если хочешь, можешь приехать. Когда освободишься. Тем более, что твои, как я и говорила, получились развалюхами. Убедись сама».       У Блейк защемило сердце: такая беззащитная открытость. Почему Луна так к ней потянулась? Что можно было найти в холодной Октавии? Почему люди вообще тянутся друг к другу?       

***

      — Блейк, я тебя не узнаю, — строго смотрела на девочку поверх очков миссис Портер, поджав губы.       Октавия упрямо ковыряла уголок тетради.       — Ты всегда так хорошо училась, а сегодня опять написала контрольную на низший балл. Ты не поняла тему?       — Поняла, — тихо произнесла девочка.       — Тогда в чём дело?       — Может, ошиблась в вычислениях.       — Ты не ошибалась, потому что успела решить только первые два задания! Что тебе помешало?       — Ничего, — тетрадь растрепалась и выглядела весьма неряшливо.       — Блейк, ты понимаешь, что я вынуждена буду позвонить родителям?       — Мама знает, — тускло сказала девочка. — Я не скрываю от неё свои оценки.       Миссис Портер потёрла переносицу: обычно суровая и непоколебимая, здесь она почувствовала себя неловко: у девочки явно что-то случилось, но она не признаётся.       — Октавия, — непривычно мягко сказала преподавательница, на что Блейк с удивлением подняла глаза, в которых уже успели скопиться слезинки. — Тебя кто-то обижает в классе?       — Нет, — возмущённо мотнула головой Октавия.       Миссис Портер покусала губу: Блейк любили в классе, это правда, да и как можно было её не любить, отзывчивая, дружелюбная, но что-то же поменялось.       — Тебя отвлекают соседи по парте?       — Нет, — слишком быстро ответила девочка.       — Если я тебя сейчас посажу, ты сможешь переписать работу? — прищурилась миссис Портер, от которой не укрылось то, как Октавия отреагировала на вопрос.        — Да, — пожала плечами девочка, расслабляясь.       — Хорошо.       Через полчаса Блейк подала тетрадь преподавательнице, которая, привычно пробежав глазами по написанным аккуратным почерком строкам, задумчиво сказала:       — Уже совсем другое дело.       — Можно идти? — Октавия даже не поинтересовалась оценкой.       — Иди.       Миссис Портер прикрыла глаза, вспоминая, кто сидит рядом с Октавией: новенькая. Ну-ка, а она как справилась с контрольной? На «отлично», хотя из предыдущей школы оценки были куда скромнее.       — Ох, Октавия…       

***

      — Да? — взволнованно взяла трубку Луна.       — Развалюхи? — ядовито уточнила Октавия, стараясь напустить в голос как можно больше холода.       — Да, — девушка была очень довольна.       — Но твои булочки выглядят нормально?       — Надеюсь, мы всё ещё о выпечке, — заулыбалась Луна. — Да, мои в полном порядке.       — Готовь тесто. Я не могу позволить, чтобы какая-то неопытная повариха, на которой даже не было фартука, переплюнула мои кулинарные способности.       — Хорошо! — Октавия могла слышать, как Луна подпрыгнула от радости, как ребёнок, получивший долгожданный подарок, и, положив трубку, сама свободно, искренне рассмеялась.       

***

      Проснувшись и позавтракав, я поехала в компанию. На мне было платье. Надо же как-то поражать коллег. Рассекая на «Лексусе» улицы Нью-Йорка, с негодованием отметила: водят одни бабы! И все сигналят, с раздражением рассматривая почему-то именно мою машину! Дуры! Добравшись до здания, где проходили все мои будни, я поднялась на лифте на нужный этаж. Почему-то лифт был выкрашен розовым цветом; странно, кому пришла в голову эта бредовая идея?       — Привет, Рей… — я проглотила окончание имени, потому что вместо Рейес сидел какой-то кокетливый качок.       — Привет, красотка, — подмигнул он мне.       Я оглянулся: мне, что ли?       — Привет, красотка, — словно заезженная пластинка повторил незнакомец, плавно вытащил свою тушу из кресла, процокал ко мне — да, он был на каблуках! — и небрежно ударил пониже спины. Я поморгала. Какого хера вообще происходит?       — Ишь ты, — улыбнулся качок, обнажив в улыбке золотые зубы. — И правда, тебе нужно поменьше класть сахара в кофе! А лучше вообще не класть! — насвистывая, он удалился.       Мне даже не у кого было поинтересоваться, что за херня здесь творится. И где, вообще, все?! Из кабинета Мёрфи вышли, жеманно обнимаясь, две девицы: одна патлатая, с бутылкой виски в руках, пьяно опирающаяся на более трезвую — я протёр глаза — абсолютно лысую подругу. Они прошли мимо, будто я была невидимкой!       — А я ему говорю: коктейль из цемента слишком дорогой, а он мне: тогда пей растворитель!       — Ха-ха!       — Хи-хи!        Они скрылись там же, где буквально минуту назад пропал качок.       Ладно, глаза я протру, но как протереть уши, чтобы понять: я не ослышался, а диалог, который я уловил, не плод моей фантазии?       — Лекса, выглядишь, как бомж! — раздался жёсткий бас. — Что у тебя на голове?       Я резко развернулся — это ещё кто? Прищурив глаз, на меня уставился какой-то брюнет во фраке. Здесь что, какой-то концерт? Скорее уж, цирк!       — Ты кто? — задала я вопрос, с ужасом обнаружив, каким неприятным и визгливым стал мой голос.       — Кларк опять забыла заплести тебя? — игнорировал меня парень. — Ты же никто без неё! Эй, крошка, что молчишь?       «Крошка? Я превратилась в буханку хлеба, вдобавок ко всем несчастьям?»       Он выпустил изо рта разноцветный клуб дыма и испарился. Я подбежала к тому месту, где он только что был… Никого!       — Привет, Лекса! — сердечно заговорил… кто? Я обернулась. На меня, приветственно раскинув руки, летел голубоглазый блондин. — Мы сегодня идём гулять! Ты, я и наш малыш!       — Кто?       Из-за спины блондина выполз огромного размера паук, который вежливо приподнял цилиндр, украшающий его голову, а потом, шелестя ножками, прополз около меня, коснувшись своим мохнатым тельцем моей ноги.       — Ой, Лекса, вы похожи!       В полуобморочном состоянии я попыталась понять, что имеет в виду этот незнакомец, перевела взгляд по направлению его указательного пальца и обмерла: мои ноги были точно такими же волосатыми, как и лапки паука!       — Пожалуй, я никуда с тобой не пойду! — брезгливо скривился блондин.       — А компанию у тебя заберут! — послышался голос брюнета, который почему-то сидел на подоконнике, разглядывая мерцающий шар, откуда исходило нестерпимо яркое фиолетовое сияние. Я поморщилась.       — И на сахаре придётся экономить, — прямо в ухо выдохнул качок. Я шарахнулся в сторону, падая на заботливо пододвинутое пауком кресло. Их лица смешались в одну сплошную полосу, кружа, словно карусель; я пыталась отмахнуться от них, но руки ослабели, словно тонули в вязком киселе. Нестерпимо громко шуршал паук, уничтожая какие-то документы; качок порхал в воздухе, разбрасывая кубики сахара, которые падали и превращались в маленьких котят, испуганно разбегающихся; патлатая девица писала на блестящем черепе своей подруги какое-то неприличное слово, блондин приближался ко мне всё ближе и ближе, шевеля огромными губами:       — Сними это платье, оно тебе не идёт, надень блузку, блузку, блузку…       Я заорала и проснулся. Именно так.       «БЛЯДЬ! Ну и сон! Грёбаное уродство!»