Глава 23. «ГоловокружительНО»
25 апреля 2017 г., 23:08
Алекс с тревогой вслушивался в еле уловимые шорохи и шелестящие голоса. Не выдержав и вскочив с кровати, он подбежал к двери, тихонько приоткрыл её, впуская в темноту комнаты дорожку света.
— Пап? — вопросительно позвал мальчик. Не дождавшись ответа, переминаясь, он всё же вышел в коридор, неслышно ступая босыми ногами.
— Алекс! — отец заметил его в последний момент, озабоченно вглядываясь в экран телефона. – Ты почему не спишь?
— Что случилось? Чего-то с мамой? — пытливо смотрел на Мартина ребёнок.
— Н-нет, всё в порядке, иди в комнату, тебе завтра рано вставать в школу, — запнувшись, торопливой скороговоркой проговорил отец. Алекс насупился, но не посмел возразить. Однако, проводив взглядом отца, который, сгорбившись, ушёл на кухню, он тихонько шмыгнул к матери.
— Мам? — свистящим шёпотом позвал он, пугаясь собственного голоса.
— Алекс? — мальчик увидел силуэт матери, которая встревоженно приподнялась на подушках. — Чего ты, сынок?
— А чего вы все? — слишком по-детски спросил Алекс, тут же недовольно сдвинув брови: он же уже совсем взрослый!
— Всё хорошо, иди спать, — голос звучал умоляюще.
— Тебе опять плохо? — сжал Алекс кулак, не желая слышать положительный ответ.
— Нет, всё в порядке, просто захотела пить, и папа пошёл на кухню, — примиряюще улыбнулась мама, когда сын подошёл поближе, пытливо вглядываясь в бледное лицо.
— Хочешь сказать, он кому-то звонил, чтобы узнать, где у нас находится вода? — не поверил мальчик.
Мама слабо улыбнулась и снова стала прежней мамой: которая реагировала на саркастичные замечания сына, смеялась над его шутками, согревала своим тёплым взглядом.
— Иди сюда, — поманила она его. Алекс с готовностью залез с ногами на кровать, отогревая друг об друга ледяные ступни.
— Замёрзли ноги? — не укрылся от внимания матери непроизвольный жест.
— Неа, — привычно соврал мальчик и торопливо перевёл тему. — Мам, а если у меня за год будут одни пятёрки, папа по правде купит мне скоростной велосипед?
— Он же обещал, — ласково взлохматила сыну волосы мама, еле сдерживая подступающие слёзы.
— Хоть бы он разрешил выбрать мне самому! — рассуждал Алекс, удобнее устроившись на одеяле. — А в июне мы поедем на пикник все вместе, да?
— Пикник тоже входил в список обещаний? — спросила мама, напряжённо вслушиваясь: не идёт ли Мартин с таблетками обратно.
— Конечно! — возмутился мальчик. — Ты уже забыла? Я даже придумал, во что мы будем играть.
— Похвально, что ты так уверен в своих силах. Даже по математике, — мама намекнула на недавнюю неудачу на тесте: Алекс тогда отнёсся к подготовке весьма халатно.
— Мам, — доверительно подмигнул ребёнок. — У меня всё под контролем, ты же знаешь.
— Иди сюда, деловой мой контролёр, — вздохнула мама, притянув его за пижамную рубашку ближе.
— Ну ты даёшь, — всерьёз поразился Алекс. — Контролёры же…
— Алекс, я что сказал? — на пороге возник отец со стаканом воды и таблетками, зажатыми в ладони.
— Пусть, Мартин, — тихо попросила мама, успокаивающе поглаживая сына по моментально напрягшейся спине.
Отец растерянно мигнул, потоптался на месте, но возразить не смог.
— Пять минут — и марш к себе в комнату! — преувеличенно строго нахмурился он.
— Ладно, — заурчав, как котёнок, мальчик ткнулся в плечо матери и довольно засопел.
***
Родители снились мне часто, вызывая внутри затаённую боль и чувство вины. Пустыми глазами уставившись в зеркало, я вспомнил, что на тот пикник мы так и не сходили. Да и велосипед стал ненужным, когда… Я сипло и сердито откашлялся, сунул зубную щётку в стаканчик и, стараясь отвлечься от сжимающих сердце воспоминаний, обозрел ноги. «Ещё неделя, и, клянусь, я просто закатаю их в цемент! Может, хоть так рост волос остановится? Хотя… Вспомни, как сквозь асфальт пробивается разная травка…» С унынием допивая какую-то тёплую бурду и мечтая о чашке кофе от Рейвен, я всё же попытался найти в этом дне что-то положительное. А оно явно было. Во-первых, ещё во вторник мы с Пайком встретились, после чего расстались весьма довольные друг другом: он — кругленькой суммой, обещанной ему за срочность и молчание, я — тем, что наконец-то обрету своё имя на официальных бумагах. Во-вторых, Лакмэн заверила, что оформление документов идёт полным ходом, правда, недоумевала, почему Стоун во время сделок убийственно вежлива. — Обычно она язвит и ведёт себя, как последняя су… — Сударыня! — пристыдил я Аню. — Да, сударыня — явно последнее, что можно про неё сказать, — протянула Лакмэн, внимательно просматривая бумаги, где я уже успел поставить несколько подписей. — Ещё вот здесь. Я старательно выводил закорючки, заранее отрепетировав замысловатые завитушки дома. — Ты же не допустишь, чтобы она нас как-то подставила? Аня возмущённо фыркнула, чуть не облив меня кофе. — Если я изредка опаздываю… — Всегда. — Изредка! — Часто, — смягчился я. — Иногда опаздываю, — надавила Аня, — это не значит, что я не смогу оформить обычный, в общем-то, договор. Она ещё высокомерно поумничала, посвящая меня в юридические тонкости, а затем унеслась по своим адвокатским делам. Всю неделю я пропадал на работе, занимаясь бумажной волокитой. Ненавижу начальную стадию проекта, когда здание видишь только на чертежах. Гораздо больше мне нравилось бродить по строящемуся объекту, всеми нервными клеточками ощущая: эта махина принадлежит мне; все, начиная от простого штукатура, заканчивая прорабом, работают на меня. Это дарило такую уверенность в себе, такое ощущение власти, что я, опьянённый, мог задерживаться на объекте часами, интересуясь буквально всем. Однако сейчас сил практически не было: постоянное напряжение из-за того, что приходилось быть настороже и помнить: я Лекса Грин, а ни хрена не Алекс, которому, чёрт, принадлежит крутая компания. Это как если бы я уже был на вершине успеха, но меня оттуда скинули, дав хорошенького пинка, а затем, усмехнувшись, смотрели, как я вновь забираюсь на эту гору. С удовольствием поменялся бы местами с Сизифом: он хотя бы остался мужиком. Меня напрягали незанятые вечера, когда просто погонять по городу на машине на огромной скорости было недостаточно, чтобы потом спокойно вернуться домой, махнуть пару стаканов и забыться сном. Меня будто что-то грызло изнутри, но я не понимал, что. Даже после заключения контракта, искренне порадовавшись удаче, вечером я уже сидел и думал, что, в принципе, всё не упирается в бумаги, есть что-то важнее. Потом, конечно, я отвесил себе хорошенькую пощёчину, чтобы не раскисать, но… И этих «но» было слишком много. Я спасался общением с Кларк. С ней было легко: я не думал ни о чём, когда шутливо перебрасывался с ней репликами; мне было комфортно, когда она сидела со мной в кабинете, занимаясь своими делами (да, я звал её, чтобы она находилась со мной). Мы вместе обедали, и она даже разрешала мне водить её машину. Она грозно хмурилась, когда я пытался уговорить её принести паука на работу, чтобы напугать Октавию, а я обижался, когда она закатывала глаза, увидев, что я ношу кеды со строгими брюками. И она заплетала мне волосы. Каждый день, как обещала. И в эти моменты (чёрт, наверное, это очень странно) я думал, что быть девушкой не так плохо. Оставив в раковине пятую по счёту грязную кружку, я поспешил к выходу, попутно захватывая необходимые вещи: телефон, дурацкая сумка, ключи… В машине я внезапно вспомнил, что вечером мы с Мёрфи договорились позвать всех в бар, чтобы отметить удачную сделку. Да и вообще, после всех этих передряг необходимо было расслабиться. Эта пятница обещала быть настоящей пятницей. «Все предыдущие дни в этом теле — сплошные понедельники после длительного отпуска».***
«Привет. Что делаешь сегодня после работы?» Октавия, к своему удивлению, улыбнулась. Если раньше любая попытка претендовать на её личное пространство и время упиралась в раздражение со стороны Блейк, то сейчас она вполне дружелюбно написала настрочила ответ, оставив на время в покое столбики с цифрами. «Привет. Есть предложения?» «Можем встретиться, если хочешь». Блейк нарисовала ромбик на первом попавшемся листочке бумаги. Задумчиво обвела его несколько раз. «Хочу», — коротко ответила она. «Тогда оденься удобнее. Тебя ждёт сюрприз». Октавия несколько раз перечитала сообщение, прежде чем просто позвонить Луне. — Надеюсь, ты зовёшь меня не цементный раствор между шлакоблоков класть? — поинтересовалась она, опуская приветствие, когда услышала в трубке голос девушки. — Сразу видно, что ты кроме работы ничего не видишь, — засмеялась Луна. — Нет, всё гораздо прозаичнее, но, думаю, тебе понравится. — Одеться удобнее — это?.. — Главное, не шпильки и не юбка. Октавия перечеркнула ромбик, озадаченно нарисовав рядом ещё один. — Булочки мы уже пекли… Отправимся на пробежку? — Нет, честное слово, тебе понравится! — Надеюсь. Заеду за тобой после работы. — Ой, нет, — внезапно спохватилась Луна. — Давай доедем на автобусе. Ромбик превратился в непонятный кружок. — На автобусе? — недоверчиво переспросила Октавия, думая, что ослышалась. — Зачем? Я на машине, и я … — Знаю-знаю, — торопливо перебила девушка, — но, пожалуйста, давай доедем так? — Сто лет не ездила на общественном транспорте, — поражённо выдавила Октавия, махнув заглянувшей Лексе. — Хорошо, договорились. Я позвоню, когда освобожусь. — Кому это ты врёшь? — бесцеремонно, как всегда, уселась Лекса в кресле напротив Блейк. — Насчёт? — с недоумением взглянула на неё Октавия. — «Я не езжу на общественном транспорте, я вся такая из себя, признаю только личные самолёты и так далее», — передразнила Грин. Октавия с жалостью посмотрела на Лексу, затем нажала на кнопку телефона. — Рейвен? — Да, мисс Блейк, — живо откликнулась трубка. — Зайди на секунду. — Хорошо. — Без неё уже на простой вопрос ответить не можешь? — сладко жмурилась Лекса, уютно устроившись и с наслаждением вытягивая ноги. Блейк смерила её презрительным взглядом и уткнулась в экран. — Да? — после стука появилась Рейес на пороге. — Рейвен, — нарочито скучающим голосом обратилась к секретарше Октавия, — не объяснишь мисс Грин её обязанности? Рейвен с опаской перевела взгляд на Лексу, которая закатила глаза. Несчастная девушка уже привыкла, что эти двое собачатся каждый день, правда, она не понимала, зачем вмешивать в это её. «Сижу себе, играю в те… Вернее, занимаюсь своими прямыми обязанностями, — жаловалась она Кларк, которая приносила ей после обеденного перерыва какие-нибудь сладости. — А Лекса зовёт меня к себе, мол, ей нужно медицинское заключение о дееспособности Блейк, а та сидит рядом и добавляет, чтобы я также принесла журнал мод для подростков, где на второй странице фотография Лексы в разделе „Неудачный эксперимент“. И всё, понимаешь, через меня?! Отвлекают по пустякам!» — Рейвен, не скажешь, когда ты последний раз видела у нас на стоянке припаркованный самолёт? Рейвен просто молчала, ожидая, пока можно будет выбраться из этого осиного гнезда. — Рейес, а заодно скажи, много ли ты видела в жизни «припаркованных» самолётов? — ехидно исправила Лексу Блейк. — А как их ещё назвать? — взвилась Грин. — Ты это пришла узнать? — Нет, хотела уточнить цену на проезд в автобусе. — Бедняжка, всё же сделка с Эмерсоном сорвалась? Начала экономить? Рейвен, подскажи мисс Грин, где поблизости комиссионный магазин. Пусть вернёт туда обратно вещи, может, выручит какие-то деньги. Лекса недовольно открывала и закрывала рот. Октавия улыбнулась. — Спасибо, Рейвен, можешь идти. Обворожительно улыбаясь, но внутри страшно матеря своих начальниц, Рейвен бочком покинула кабинет, оставив безмолвную Лексу придумывать ответ для Блейк. — Я, собственно, что зашла, — буркнула, надувшись, Грин. — О, неужели всё же была причина? — Сегодня корпоратив. Не хотела тебе говорить, потому что, сама понимаешь, видеть тебя там не особо хочется… — Спешу обрадовать: меня не будет, — приподняла уголки губ Октавия, быстро стуча по клавиатуре. — Шутишь? — недоверчиво выпрямилась в кресле Лекса. — Нет, — рассеянно ответила Блейк. — Кстати, я уйду сегодня пораньше, мне надо закончить отчёт. Если у тебя нет ничего серьёзного… — Нет, — буркнула немного смущённая Лекса и направилась к выходу, где с тревогой обернулась и добавила. — Слушай, я несерьёзно насчёт… В смысле… — Да я поняла, — отмахнулась Октавия, — просто у меня другие планы. — Изучать нью-йоркский метрополитен? — с облегчением пошутила Лекса. — Куда без этого? — примирительно улыбнулась Октавия. — Не пропей нашу компанию.***
— Пойдём на этот? — азартно горели глаза Октавии. Луна побледнела: позвав девушку в Луна-парк, она рассчитывала на неспешные прогулки вдоль ларьков со сладостями и мягкими игрушками, на отдых в сени невысоких деревьев, которые кидали на прохладную мягкую траву скупые тени… Но явно не на то, что Блейк моментально притащит её к самому экстремальному аттракциону: гигантское сооружение с двумя сиденьями на каждом конце балки, макушка которого затерялась в высоте. Когда они пришли в парк, Октавия, быстрым взглядом изучив карту, моментально отмела детские варианты с соблазнительно-безопасными горками и качельками, уверенно ткнув пальцем в наикрутейший аттракцион. Девушка в радостном предвкушении нетерпеливо откинула назад волосы и вопросительно уставилась на Луну, которая такого восторга явно не испытывала: внутри неё ледяными волнами расходилось неприятное предчувствие; на какое-то мгновение она даже пожалела, что выбрала именно этот парк… «Печь булочки было куда безопаснее», — мелькнуло у неё в голове. Она уже открыла рот, чтобы позорно признаться в трусости и капитулировать, но, увидев, как по-детски радуется Октавия, нетерпеливо переступающая с ноги на ногу, только обречённо кивнула. — Да! — и для убедительности несмело соврала. — Давно мечтала прокатиться на таком. Блейк побежала покупать им билеты, чмокнув от распирающих эмоций Луну в щёку, а девушка осталась стоять в очереди «смертников», как она их окрестила. Мысленно она бережно перелистывала картинки прошедшего часа: Октавия смешно озирается, выглядывая девушку, и недовольно посматривает на часы. Послушно надевшая лёгкие спортивные штаны, которые ей очень шли, и майку, она нетерпеливо выспрашивает, куда они с Луной поедут, и закатывает глаза, когда та таинственно улыбается в ответ. Она, смеясь, уточняет, сколько стоит билет на автобус, а затем с любопытством осматривает рекламки в салоне; чуть хмурясь, всё же усаживается на сиденье, вспоминает, что в детстве они жевали счастливые билетики. Луна смеётся, когда глаза Октавии округляются при виде Луна-парка. Блейк чуть сжимает руку Луны и шепчет: «Это же… Это…» И сейчас они на страшной высоте, откуда люди казались разноцветными точками. Октавия беспечно болтала ногой и даже отпустила поручни, расслабленно подняв руки вверх, смеясь и ловя ласковые потоки воздуха. Рядом, судорожно вцепившись в ремни безопасности, изо всех сил старалась подавить визжащий вопль Луна. Она не смотрела вниз, в эту бездну, возведя глаза к небу, и посылала облачку молитвы, суть которых сводилась к тому, чтобы скорее оказаться на земле. Желательно живой. Октавия жадно вбирала в себя впечатления от увиденного: синева неба приятно радовала взор, небольшой прудик, блестящую серебристую поверхность которого рассекали цветные лодочки, слепяще отражал солнечные лучи; пёстрые кабинки каруселей тут и там проступали в зелени деревьев. Здесь, на высоте, слабо слышались дружные вопли перепуганных резким поворотом американских горок людей, доносилась весёлая музыка; Блейк готова была голову заложить, что уловила возмущённо-обиженный крик ребёнка, упустившего шарик в виде мишки, а может, она просто вспомнила себя. Ей было невероятно спокойно. Работа, проблемы, досадные мелочи — всё ушло, стёрлось, растворилось, осталось где-то там, за воротами волшебного мирка под названием Луна-парк. Существовали только она, высота, бьющий порывами по ушам ветер и… — Здорово, да? — повернувшись к Луне, крикнула почти в самое ухо Октавия и удивлённо приподняла брови. — Ты чего? Девушка боялась даже посмотреть в сторону Блейк, уверенная: одно движение — и кабинка с грохотом, скрежетом и их несчастными телами рухнет вниз. — Луна, — осторожно дотронулась Октавия до напряжённого плеча. — Всё в порядке. Луна категорически не была согласна с голословным утверждением Блейк и только сильнее сжимала поручни, хотя побелевшие костяшки говорили о том, что это в принципе невозможно. — Зачем же ты согласилась? — озадаченно выспрашивала Октавия, когда их веселье и мучение в одном флаконе прекратилось, и она, удерживая Луну под руку, вела её в сторону лавочки. — Ну, — Луна сделала несколько дрожащих шагов, мысленно признаваясь в любви родной заасфальтированной дорожке, — у тебя так светились глаза… Октавия, растерявшись, молча смотрела на девушку, неловко поправляя лямки сбившегося на сторону рюкзачка. — Ты любишь мороженое? — внезапно спросила она. — Кто же его не любит, — улыбнулась Луна. — Пойдём! — Октавия перехватила всё ещё холодную руку Луны, мягко заключила её в тёплую ладонь и уверенно потащила в сторону ближайшего кафе. — Время залечить твои раны.***
Кларк, поколебавшись, ещё раз перечитала гневное сообщение от Лексы. «Слышать ничего не хочу! Приходи немедленно!» Она не жаловала все эти пьяные вечеринки, но Лекса так настаивала на том, чтобы девушка пришла… Кларк нервничала: всю неделю они с Лексой были рядом друг с другом: их совместные обеды, утренние звонки от Лексы по пустяковому поводу. И… И она уже вспомнить не могла, как раньше начинался её рабочий день, если она не заплетала Лексе волосы. Иногда Кларк специально хитрила, оставляя несколько выбившихся прядей, чтобы картинно покачать головой и вновь начать переплетать девушку. Это было лучше утреннего крепкого кофе; лучше, чем хрустящее рассыпчатое печенье, которое Кларк могла уничтожать килограммами; лучше всего, потому что в эти минуты Лекса полностью принадлежала ей: она послушно опускала и поднимала голову, чтобы Кларк было удобнее собирать непослушные прядки в нечто, имеющее форму; девушка ворчала, что ей больно, хотя Кларк знала, что та притворяется; она невольно вздрагивала, когда Кларк случайно касалась её шеи или уха, и чуть сжимала кулаки; она довольно жмурилась, когда Кларк, разделяя густую массу волос на части, проводила пальцами по коже головы. Возвышаясь над Лексой, Кларк с трудом давила в себе желание просто обнять девушку, прижать её к себе, зарыться в волосы, которые дразнили обоняние. Каждый раз уходя к себе в кабинет, Кларк некоторое время просто сидела, уткнувшись носом в ладошки и закрыв глаза, бережно воскрешая в памяти улыбку Лексы, когда та её благодарила («Кларк Руки-ножницы, твоим следующим клиентом будет Чубака! Только не забрасывай меня!»), жадно и в то же время экономно вдыхая аромат, оставшийся на пальцах. Каждый день девушка пыталась поймать тот самый взгляд, который Лекса подарила ей, когда — здесь Кларк с горькой иронией улыбалась — они валялись в куче одежды. Грин держалась открыто и спокойно, будто ничего не происходило. Она по-прежнему нуждалась в Кларк, в её поддержке, но… Пока Гриффин не чувствовала чего-то больше. И её бесило это «но»; каждый день для неё был пыткой: девушка пыталась угадать, что Лекса имела в виду, приглашая её на обед, желая доброго утра… Почему она требовала, чтобы Кларк сидела с ней в кабинете, даже если они не обсуждают рабочие моменты? Ей не терпелось разгадать непонятную Лексу, но в то же время было страшно: вдруг ответ будет совсем не таким, который хочется услышать Кларк? Поэтому она просто ждала подходящего момента и… И собиралась пойти на этот чёртов корпоратив.***
Лекса уже порядком набралась, как отметила Кларк, с опозданием прибыв в бар, находившийся недалеко от их компании. Они с Мёрфи громко смеялись, показывая руками на проходящих мимо девушек. Кларк прикрыла глаза, постепенно привыкая к полутёмному помещению, где играла громкая музыка, а вокруг сновали измученные официанты, разносящие, в основном, одну выпивку. Гриффин нерешительно оглянулась, стесняясь отвлекать Лексу от общения с Мёрфи: может, хоть Рейвен здесь? Она неловко проталкивалась сквозь тесные столики, поминутно извиняясь, забывая о том, что в таком шуме её никто не слышит. Приветливо кивнув некоторым сотрудникам, столики перед которыми были уставлены пустыми стаканами и недопитыми коктейлями, она досадливо прикусила губу, чувствуя себя не в своей тарелке: приходить сюда явно не следовало. Увиделись бы они с Лексой завтра, послезавтра… Она помахала Линкольну, который улыбнулся ей и вновь уставился в телефон, неспешно потягивая стоящее перед ним пиво. Он тоже был равнодушен к корпоративам, поэтому полностью ушёл в виртуальный мир, изредка недовольно оглядывая посетителей, которые, не контролируя себя, нечаянно натыкались на него и тут же извинительно поднимали руки. Гриффин помялась, но потом всё же решилась подойти к барной стойке, приподняв бровь при виде количества пустых стаканов, которые в одну кучу сгребли Мёрфи и Грин. Они пьяно спорили о чём-то, пока Лекса не заметил Кларк. — О-о, ты пришла! — обрадовалась Лекса и, пошатнувшись, шагнула к девушке. — Я уже начала скучать. Мёрфи! — она церемонно отвесила ему поклон. — Прости, я тебя покидаю, но знай! Ты ни черта не прав! — Мы ещё об этом поговорим! — очередная порция алкоголя исчезла, а Джон, морщась, помотал головой. — Н-ну? — перевела Лекса взгляд на Кларк. Кларк не знала, как себя вести. — Не переживай, — подмигнула Лекса. — Мы спорили с Мёрфи о всякой ерунде, но лучше пусть он думает, что я более пьяная, чем есть на самом деле… — Лекса, у тебя весь рукав мокрый, — сообщила Кларк, наклоняясь к самому уху девушки, чтобы перекричать музыку, уцепившись за край её рубашки. — Срать, — отмахнулась Лекса. — Пойдём найдём свободное место. Этот бармен меня уже бесит. Кларк кинула ревнивый взгляд на парня, который с сожалением посматривал в их сторону, отвлекаясь на просьбы посетителей налить им. Они еле нашли свободный столик, на котором тускло поблёскивала лужица разлитого коктейля. — Хорошо, что ты пришла, — кивала Грин, обдавая тёплым дыханием её ухо. Кларк боялась посмотреть Лексе в глаза, хотя та с трудом могла сфокусироваться на чём-то. — Мне бы так много хотелось тебе рассказать, Кларк, — продолжала изливать душу Лекса, вцепившись ей в локоть. — Так много… — Что? — Кларк смотрела перед собой, замерев внутри, сцепив до боли пальцы. — Эта работа… Вот ты думаешь, что у тебя всё есть для счастья… — Лекса, как, наверное, и каждый человек в подпитии, начала философствовать. — А это всё такая ерунда… Когда с тобой случается такое… Я не могу тебе сказать, Кларк, сама понимаешь… Лекса покачала головой, с силой потерев висок, чуть пошатываясь. — Кларк, вот ты… Внутри девушки всё перевернулось, она со страхом и безумной надеждой ждала следующих слов, игнорируя бешеный стук сердца, который слился с громкими басами клубной музыки, бьющими по ушам. — Ты такая… В голосе Лексы скользнула нежность, Кларк замерла. Она сидела и твердила себе, что ошибается, что всё не может быть так прекрасно. Она исподлобья оглядела соседние столики, узнав знакомые спины коллег. Она забыла, как дышать, когда Лекса помахала в воздухе рукой и повторила: — Ты такая… — Какая? — девушка с усилием перевела взгляд на Лексу, умоляя себя смотреть только в эти зелёные глаза. Грин задумчиво уставилась на Кларк, подперев рукой щёку, словно раздумывая, какие слова ей нужно подобрать. — Лекса, — шепнула Кларк одними губами. Музыка грохотала, вокруг доносились выкрики, пьяный смех, но для Кларк мир сузился до одного человека. До человека, который сидел напротив неё, чуть приоткрыв губы, с которых должны были сорваться слова о том, какая Кларк. Гриффин беспокойно, хаотично блуждала взглядом по лицу Лексы, которая, казалось, застыла. Смешанные чувства плещутся в зелени глаз, губы чуть шевелятся, невыносимо притягивающие, с едва заметной трещинкой слева. Их пауза затянулась, наверное, на бесконечные секунды, минуты, часы. Всё это время Кларк внутренне умирала от страха, молила Лексу сказать что-то или молчать: услышать любой ответ было одинаково страшно, но уже так необходимо, что она чуть приблизила своё лицо к девушке и вновь прошептала, подталкивая к продолжению: — Лекс?.. — Ты мне так нравишься… — серьёзно произнесла Лекса. У Кларк внутри пронеслась буря, которая смела всё, что было: страх, неуверенность, боль от такого долгого ожидания; осталось только бьющееся сердце, которое требовало, кричало, орало, чтобы Кларк немедленно, слышишь, чёрт, Кларк, немедленно!.. Кларк порывисто потянулась к губам Лексы, чуть остановившись, когда их лица были в сантиметре друг от друга, а губы Кларк обжигало алкогольным дыханием Лексы. Она ухватилась за рукав рубашки, каким-то шестым чувством осязая мокрую холодноватую ткань, а потом робко, бережно, невесомо прикоснулась к губам Лексы, которая замерла. Девушка закрыла глаза, ощущая всё с новой, втрое увеличившейся силой: её губы почувствовали мягкость губ Лексы, уловили ту небольшую шероховатость трещинки слева, на нижней губе. Она просто прижалась к ней губами и внутренне содрогалась от силы охвативших её чувств. Ни один поцелуй раньше не переворачивал так всё внутри неё, ничто не могло заставить её сосредоточиться на столь малом и в то же время столь великом... Она с трудом оторвалась от губ Лексы, которая сидела, закрыв глаза, до боли вцепившись в краешек стола пальцами. Кларк робко изучала лицо девушки, улавливая трепет её закрытых век, слыша рваное дыхание, замечая тяжело вздымающуюся и опускающуюся грудь, покрасневшие совершенно не от алкоголя щёки… Лекса сидела с закрытыми глазами такое долгое количество секунд, что Кларк успела умереть несколько раз, судорожно перехватывая воздух, который не желали принимать непослушные лёгкие; она пыталась сглотнуть подступивший к горлу комок, но только беспомощно потряхивала головой, не сводя взгляда с Лексы. Та открыла глаза. Любой шифр было легче отгадать, чем чувства, которые затопили её. — Кларк, ты… — Лекса кашлянула и нервно хрустнула пальцами. — Друг… нравишься, как … Ты мой друг, Кларк.
